Казалось, я осознала истинное положение вещей, но непослушное сердце все еще отзывалось болью каждый раз, когда он так смотрел на меня.
Подходил срок, и передвигаться с каждым днем становилось все сложнее. Увы, среди благородных дам нередки случаи, когда несчастная неспособна родить сама и муж вынужден выбирать между ней и ребенком. Непосильное бремя.
В моем случае о подобном можно было не беспокоиться. Вызванная из города повитуха утверждала, что я совершенно здорова. Но выносливость стремительно покидала меня вслед за грацией. Подняться по лестнице без помощи уже казалось испытанием. Тем более так поспешно.
Принцесса торопливо приблизилась. Лицо ее оставалось невозмутимым, но в глазах читалось беспокойство.
Мы неторопливо пошли вдоль галереи к покоям принцессы.
– Тебе надо бежать отсюда, – произнесла я, как только убедилась, что нас не смогут подслушать. – Найди предлог съездить в Лондон. Мы отыщем способ предупредить того, с кем тебе хотелось бы там увидеться. Твой брат не из тех, кто отступает от задуманного.
– Мысль терзать его и дальше отказами для меня невыносима, но и согласиться… я не могу, – произнесла принцесса, в очередной раз поражая меня своей жертвенностью. – Если я сбегу, моя семья отвернется от меня.
– Ты можешь остановить вражду двух семей, будешь рядом с человеком, который преданно любил тебя все эти годы. – Я снова попыталась воззвать к голосу рассудка. – Неужели оно того не стоит?!
Принцесса глубоко вдохнула, словно решаясь.
– Что будет с Кру́гом? – наконец спросила она.
Я невольно улыбнулась.
– Слава всем Богам – иначе и не скажешь! – у нас есть одно… божество, которое, возможно, ответит на этот вопрос.
Идрис призвал Круг.
Принцесса не раз повторяла, что ощущает альва как неотъемлемую часть породившей его стихии. В голосе ее, обычно сдержанном, звучали искренний восторг и преклонение.
Огромная луна светила в узкие бойницы, и робкое пламя одинокой свечи настороженно подрагивало в моих руках.
Они собрались у того самого фонтана, что поразил меня на балу. Я уже видела Круг в полном составе еще там, на Озере, но была не в том состоянии, чтобы присматриваться.
Двое мужчин, три женщины.
Голос Вейсмонта я узнала сразу. Вид у главного борца за чистоту нравов был очаровательно нелеп. Рыжие кудри, чуть вздернутый нос, порывистость в движениях… и убеждениях.
Это был юноша среднего роста, с невзрачными чертами лица и нескладной фигурой. Он одевался так, чтобы не выглядеть слишком привлекательно, а чтобы не сойти за человека с хорошими манерами, вел себя раскованно, когда следовало проявлять сдержанность, и наоборот.
Вейсмонт с неприкрытым изумлением смотрел на Барлоу, которым, очевидно, восхищался. А глава Круга, не таясь, держал под руку принцессу Коллингвуд. Этот простой жест был для окружающих красноречивей любых заверений.
Гатри-Эванс, равнодушного вида высокая брюнетка с фигурой плоской, как дверца гардеробного шкафа, едва заметно кивнула мне.
Полноватая блондинка Дэвис так и осталась стоять вполоборота, наблюдая за происходящим с очевидным неодобрением. Мы уже встречались прежде. Барские замашки, вялое и бездеятельное добронравие при полном отсутствии таких достоинств, как красота и воспитание, – это выглядело просто нелепо. Она лебезила перед принцессой и смотрела на меня как на ком грязи, приставший к ее платью.
Идрис обнял меня за талию, и вода тут же подхватила нас, чтобы перенести в центр фонтана. Пламя свечи в моих руках мгновенно погасло.
Члены Круга по очереди подходили к высокому бортику. Вода выплескивалась на камни и послушно принимала форму ступеней. Каждый из них играючи поднимался до уровня бортика и без малейшего напряжения застывал напротив одной из статуй.
Они почтительно опустили головы, приветствуя Идриса, который невозмутимо стоял на поверхности воды в самом центре, осторожно прижимая меня к себе.
Когда последняя из пяти фигур заняла свое место, вода взметнулась до самого потолка, надежно отрезая нас от всего остального мира.
Идрис нашел взглядом Барлоу.
– Я предлагаю Договор. Защити дитя, защити Ориан, и я, как один из пресветлых альвов, что приняли клятву пяти Старших семей, прекращу затянувшуюся вражду двух самых сильных из них. Твой сын унаследует и объединит в себе дар Барлоу и Коллингвудов. А мое дитя станет пятым первенцем Круга.
Изумление и недоверие отразилось на лицах потомков забытых Богов.
Взгляд Барлоу метнулся к принцессе, та едва заметно кивнула.
– Я… я согласен. Клянусь.
Отпустив меня – я с изумлением почувствовала, как вода держит меня, словно фрагмент стеклянной мозаики, – Идрис сделал несколько шагов и остановился напротив Барлоу.
Честный и открытый взгляд главы Круга понравился древнему божеству, раз он готов обменять мою жизнь на столь щедрый дар.
– У вас ведь так принято? – поинтересовался Идрис.
Кивнув, глава Круга крепко пожал протянутую руку, и в тот же самый момент глаза его вспыхнули удивительным фиолетовым цветом.
Одна из пяти статуй откололась от основания и рухнула лицом вниз в центр фонтана.
Принцесса вздрогнула и отвела взгляд.
Новый Договор был заключен.
Аттина замерла у подножия главной лестницы, которая когда-то вела к комнатам хозяев замка.
На площадке между вторым и третьим этажом выясняли отношения две высокие светловолосые фигуры. Картина показалась младшей Вейсмонт неуловимо знакомой, словно она уже видела подобное прежде.
– Ты что сделал?!
– Ты что сделал?!
Она и не думала, что голос принцессы может звучать настолько взволнованно.
– То, что должен был. Ты же не собиралась идти туда сама?! Мы не какие-нибудь дикари, это просто неприемлемо!
– Но она… Она не мы! Что с ней теперь станет?
– Не все ли равно?
Аттина растерянно моргнула, не понимая, откуда взялось это воспоминание или видение.
Гвен и Илай Коллингвуды продолжали увлеченно ссориться на ступенях, ничего не замечая вокруг.
– Я, я дал Марине ту книгу! Ты довольна?!
– Это уже привело к одной трагедии. – Гвен из последних сил сдерживала злость. – И едва не привело ко второй. А ты говоришь мне только сейчас?!
– Марина погибла из-за того, что совершила запрещенный ритуал и вызвала Гнев Богов. – Илай, очевидно, не собирался признавать свою вину за случившееся. – Откуда мне было знать, что все так обернется?!
– А что за магию она там призвала?! Ты хоть знаешь?! Зачем ей понадобилась именно Книга Коллингвудов?!
– Не имею. Ни малейшего. Понятия, – с видимым удовольствием произнес Илай. – Ты забыла, что я и магией-то толком не владею? Даже ты сильнее меня!
Гвен несколько секунд молча смотрела на брата, словно пытаясь облачить в слова теснящиеся в голове мысли. Разочарование в близких, дорогих тебе людях выбивает почву из-под ног, заставляет по-другому взглянуть на картину мира в целом. Высказать такое невозможно. Это Аттина понимала как никто другой.
– Почему ты не помог мне вчера? – наконец спросила Гвен. – Просто стоял и смотрел, как мама…
– Я не мог! – с отчаянием в голосе выкрикнул Илай.
– О чем ты? – растерянно нахмурилась Гвен. Злость на брата стремительно испарялась, сменяясь тревогой.
Илай смотрел на нее едва ли не с испугом, словно в запале проговорился о чем-то таком, что не собирался рассказывать даже под угрозой смертной казни.
Аттина невольно приблизилась. Ее словно магнитом тянуло узнать причины подобной перемены.
– Все было точно так же, как… – Илай беспомощно оглянулся, случайно задел ее взглядом и замолчал.
– Ты не уйдешь отсюда, пока не скажешь, – тихо, но твердо потребовала Гвен.
– Ты никогда не должна была об этом узнать. – Илай прикрыл глаза, словно пытался как-то отгородиться от того, что собирался сказать. – Ты тогда только родилась и не можешь этого помнить. Вчера в холле все было так же, как в тот вечер, когда умер отец. Мать стояла спиной к лестнице, а в холле бушевала вьюга. Тогда я не понимал, что происходит, но теперь знаю. Отец отдал Книгу Коллингвудов Ванессе Гатри-Эванс, и в тот вечер правда вышла наружу. Отец и не думал оправдываться, он даже попытался дать отпор, но…
– … но она убила его, – закончила за него Гвен.
Ее брат так и не смог произнести этого вслух.
Он сидел все там же, на стене замка, небрежно свесив ноги в пропасть, и обернулся, стоило ей только приблизиться.
