Алессандро Мандзони – Избранное (страница 87)

Тебя, моя единственная слава, Мне страшно увидать. Мне ли на рану Твою смотреть, мой сын, когда бы должно Тебе меня оплакать? Но я сам Виновен: я в слепой любви отцовской Возвысить твой престол хотел — и вырыл Тебе могилу. Пусть бы умер ты Под песни войска, пав в бою победном, Или тебе на королевском ложе Среди рыдающих родных, средь Верных Скорбящих я закрыл глаза! И это Великим горем было бы… Но ты Умрешь в плену врага, лишен престола, Одним отцом оплакан — на глазах Того, кому мои на радость вопли. Нет, обманула скорбь тебя, старик. Без радости, в задумчивости я Рок храбреца, рок венценосца созерцаю. Врагами были мы, — а он таков, Что, будь он жив и волен, мне на новом Престоле бы спокойно не сидеть. Но бог призвал его — и тут конец Вражде благочестивого. Печальный Дар — милосердье, что дается поздно, — Лишь тем, кто пал, кто всех надежд лишился, — И лишь тогда твою удержит руку, Когда уж места нет для новых ран.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Мой сын! Отец! Опять тебя я вижу! Коснись моей руки. Мне страшно видеть Тебя, простертого… Но многих в поле Моя рука простерла так же! Рана Неужто же неизлечима? Да, Неизлечима. 0, войны жестокость! Я твой убийца, я, войны желавший! Не ты убил, не он: сгубил господь. 0, свет очей желанный! Как страдал я, С тобою разлученный! Мне опорой Была одна лишь мысль, одна надежда: 0 горестях поведать в час покоя Тебе. Отец, час моего покоя Приблизился. 0, если б только ты Не оставался здесь, убитый горем… 0, гордое чело! 0, мощь руки! 0, взгляд, вселявший ужас… Ради бога, Молчи, отец! Не самое ли время Мне умереть? А ты, привыкший жить В палатах, будешь жить в плену… Так слушай: Жизнь — тайна, и постичь ее возможно Лишь в смертный час. Верь, об утрате власти Не стоит плакать: когда будет близок И твой последний час, — чредой отрадной Пред взором памяти пройдут те годы, Когда ты не был королем и небо Не зрело слез, из-за тебя пролитых, И не внимало воплям угнетенных,