Во мне, когда такой позорный план
Предложен был и принят. Вы не правы.
Я думал не о друге. Честь страны,
Запятнанной предательством, я видел.
Мне слышалось — суровый, грозный суд
Презрительно ведут потомки наши
Над нашим вероломством, а враги
Смеются злобно нашему позору.
Меня коснулось первое дыханье
Бесславья родины, и вдруг холодный ужас
Обжег огнем мне дрогнувшее сердце…
Мне было больно, стыдно. Вы сказали…
Взволнованный и возмущенный духом,
Весь полный жалости к несчастному вождю,
Я мог молчать? Я должен был молчать?
Я виноват? Я виноват, что думал
Я в этот миг о славе государства.
Позор ему не может быть полезным…
С достоинством оно найдет…
Довольно.
Я слишком долго слушал, чтоб узнать
Поближе ваши мысли. Это нужно
Для нашего Совета. Он решил
Дать вам возможность передумать снова
И лучше взвесить дело. Может быть,
Казалось нам, посмотрите трезвее
Вы на дела и нужды государства.
Но мы ошиблись. Показалось вам,
Что я намерен защищать пред вами
Декрет сената? Странная мечта!
Вы призваны к допросу. Ваше дело, —
Одно оно решается теперь.
Не думайте о родине. Довольно
Вам будет дум сегодня о себе.
Другим рукам заботы государства
Доверены. И твердо держат их
Спокойные, уверенные руки.
Красивым снам мечтательно не верят
Такие люди. Точно исполнять
Они умеют волю государства.
Когда опасность родине грозит,
Они ее в зародыше задушат.
Мы призваны блюсти свою страну.
Не спорить с вами, но один ответ
Узнать от вас мне нужно. Приговором
Венецианского сената осужден
Граф Карманьола; он исполнен будет;
Как вы себя намерены держать?
Что за вопрос, синьор!
В решенье общем
Участия принять вы не хотите.
Хотите вы, чтоб этот план погиб.
Я угадал?
Зачем мои желанья
Сенат державный хочет знать? Мой долг,
А не мои желанья мне предпишет,
Что делать мне.
Какой залог дадите
Вы в поручительство, что будет этот долг
Исполнен вами? Требую от вас
Я именем и властью Трибунала,
Чтоб верности вы дали нам залог.
А если вы откажетесь, в измене
Вы будете обвинены. Надеюсь —
И вам известно, что велит закон
