Алес Март – До того, как всё изменится (страница 9)
– Во сколько? Где я возьму тебе такие деньги?
– Нет, ну в то, что у тебя нет сразу пятнадцати, я еще могу поверить. Но в то, что ты не найдешь пяти… прости, не верю.
– Изведешь ты меня! Ладно, Боги с тобой! Будет тебе задаток! – маг в порыве чувств ударил кулаком по столешнице.
– Тогда я согласен, – с ухмылкой произнес вампир и вытянулся в кресле…
… – Люди не верят ни в магов, ни в вампиров.Тебе придется скрывать правду о себе так долго, как это будет возможно. Попытайся слиться с местным населением… Там все устроено иначе: сама жизнь у них другая. Не выделяйся. К тому же у них существуют кое-какие легенды о нас. Вот свиток. Его составили по древним книга. И еще: отправляясь туда, ты не будешь иметь связи со мной. Она восстановится, когда ты найдешь кристалл. Тогда я тебя оттуда вытащу – другого пути нет…
Глава 4
Утром градус ярости упал, запал улетучился. Инна поняла: никуда ехать не хочется – тем более тащиться в неизвестную глушь под дождем. Но она привыкла держать обещания, поэтому сползла с кровати и стала собираться в дорогу. Недолго думая, что надеть, выбрала простые синие джинсы, любимый васильковый свитер, накинула ветровку, натянула кроссовки, прихватила стоявшую в прихожей сумочку и вышла из квартиры.
Было уже половина двенадцатого – до Женькиной остановки ехать минут двадцать, но еще нужно дождаться транспорта. Макса подключать к данному мероприятию, однозначно, нельзя, ибо он не поймёт, будет год вспоминать и ржать.
Вскоре подошел троллейбус. Инна мгновенно заскочила внутрь, поежилась, оплатила проезд толстой кондукторше и присела на свободное место. По крыше барабанил дождь, в стекло бились крупные, тугие капли – все настраивало на сонный лад. Инна прикрыла глаза, ей вдруг захотелось, чтобы этот день быстрее закончился. Нестерпимо потянуло в теплую, уютную квартиру – лечь в постель и забыться сном. Но не тут-то было! Девушка вспомнила, где находится и, боясь проспать остановку, уставилась в окно. За грязным стеклом тянулась нескончаемая череда городских построек, рекламных щитов, неоновых вывесок и мокрых пешеходов. Наконец, машина повернула за угол. Инна встала и прошла к выходу.
«Скажу Женьке, что не могу сегодня никуда ехать, – подумала она, – пусть хоть обижается, хоть нет…»
… А Женька уже поджидала на остановке, хотя времени было всего лишь без десяти. Похоже, ее не страшила непогода: лицо сияло так, что не пахло никакими несчастьями и сглазами. Инна даже удивилась: зачем ехать к колдуну, если у подруги и так все, похоже, весьма и весьма неплохо? Но расстраивать ее отказом вдруг расхотелось.
– Привет, Инка! – воскликнула Женька.
– Привет, – менее восторженно отозвалась девушка, – ты не передумала?
– Нет, что ты! – снова на повышенных тонах произнесла Женька, – сегодня обязательно нужно ехать! Видишь, какая колдовская погода! Удачно! Можно сказать, нам сильно повезло!
– О, Господи, – Инна потерла ладони друг о друга, пытаясь согреться, – понятно. Рассказывай тогда, на чем поедем? И, главное – куда?
– А двинем мы с тобой, подруга, в славную полузаброшенную деревеньку Ивановку! – пояснила Женька, подняв палец к небу, – дотуда автобус отходит ровно в пятьдесят четыре минуты первого.
… До автовокзала добрались без приключений. Инна немного приободрилась, и вояж к колдуну уже не казался таким несносным. Правда, пока они ждали в очереди за билетами, затем – прибытия автобуса, а потом еще в одной очереди, чтобы в этот автобус попасть, к ней то и дело возвращалась назойливая мысль, что лучше бы сидеть сегодня дома и не шататься по деревням да по волшебникам. Тем более, что погода такая… колдовская. Но девушка настойчиво терпела и гнала эту мысль прочь. Очень уж не хотелось огорчать Женьку. А той, похоже, никакие преграды не были помехой. Она улыбалась, отпускала какие-то странные шуточки, сама над ними смеялась и являла собой эталон своеобразного счастья.
Наконец, погрузились в автобус. Тот постоял положенные десять минут, а потом еще десять лишних и неспешно тронулся в путь. Народа в сторону Ивановки ехало немного, сидячие места были наполовину пусты. Женька расположилась у окна и сквозь дождевую завесу умудрялась что-то разглядеть на улице, о чем с завидным постоянством оповещала подругу. Инна же большей частью ее не слушала. Она погрузилась в свои размышления, устремила взгляд в никуда и не отвечала. Мысли ее витали далеко от дребезжащего автобуса и от того, что творилось за окном. Она думала о простом, приятном и недоступном сейчас: о тепле и уюте, и как здорово было бы оказаться дома, – не в своей квартире, а у родителей за городом. Так хорошо сидеть на подоконнике и смотреть на сельские улицы, наблюдать, как постепенно смеркается, во дворах зажигаются нечастые фонари. А как прекрасно засыпать в своей постели под шум дождя за окном, зная, что ты в отчем доме, здесь все тебя любят! И, просыпаясь воскресным утром, чувствовать все тепло, которое этот дом и его обитатели дарят тебе. Ощущать его вместе с каждым лучом солнца, заглянувшего в окно спальни, впитывать вместе с запахом сдобных пирожков, испеченных мамой к выходным…
На глаза Инны навернулись слезы; она тут же незаметно смахнула их. Женька не поймет: во-первых, она живет с родителями; а во-вторых, не тот это человек – ей лишь бы мотаться где-нибудь… Но тут девушка заметила, что, кроме них с подругой, в автобусе остались только две бабульки в цветных старомодных беретах.
– Жень, – Инна легонько толкнула ее в бок, – а долго нам еще ехать?
– До конечной, – пояснила та, – еще три остановки, если верить расписанию.
На следующей вышли и старушки. Инна и Женька остались одни.
– Туда что, никто не ездит? – осведомилась Инна с ноткой тревоги в голосе, – там совсем глухая деревня, да?
– Ну… я точно не знаю, – поерзала на сиденье Женька, – я же там не была. Но сестра говорила, что район негустонаселенный…
– Так, значит, глухомань, – вздохнула Инна. Затем подозрительно прищурилась и спросила, – Жень, а когда автобус обратно пойдет?
Женька вжалась в кресло, поняв, что сейчас получит нагоняй, и еле слышно выдавила:
– Думаю, нам придется его подождать.
– А если точнее?! – грозно нависла над ней подруга.
– Не знаю, сестра не говорила…
– Ах, ты! – Инна замахнулась на нее, – почему ты не узнала?!
– Сестра утром ездила, – оправдывалась Женька, – а мы – в обед. Нам все равно это ничего бы не дало…
Инна только вздохнула, в очередной раз поражаясь тому, как подруга может с таким энтузиазмом тащиться к черту на рога, да еще, при этом, и радоваться.
Девчонки вышли из автобуса. На улице продолжал накрапывать дождик. Инна стояла, слегка поеживаясь, и пристально глядела на подругу. Та, хотя и радовалась всю дорогу, теперь явно пребывала в замешательстве. Инна почувствовала подвох, откинула со лба прядь русых волос и выразительно воззрилась на Женьку.
– Куда нам теперь?
Женька немного потопталась на месте, потом поглядела по сторонам и, указав пальцем вглубь деревни, как можно беспечнее бросила:
– Думаю, туда.
– Это ты так думаешь, или так и есть? – настороженно уточнила Инна.
– Идем! – воскликнула Женька, чем мгновенно привлекла внимание чьей-то дворовой собаки – та тут же залилась громким, грозным лаем. Подруга бодро зашагала по грунтовой дороге. Инна нехотя поплелась следом.
…Примерно через два часа промокшая до нитки Женька опустилась на облезлую деревянную скамейку. Инна, тоже мокрая и измученная, плюхнулась рядом. Она, молча и терпеливо наблюдала, как подруга стащила сначала один кроссовок и сковырнула палкой налипшую на подошву грязь, потом – второй. Инна посмотрела на свою собственную некогда белоснежную обувь и не выдержала:
– Жень, скажи, ты что, специально меня сюда притащила?! Ты что, решила надо мной поиздеваться?! Ты не могла хотя бы адрес у сестры узнать?! – распалилась девушка, сжимая кулаки, – нет! Это что же такое?! Затащить в эту дыру! И зачем? Чтобы помотаться по этим задрипанным улицам, да еще под проливным дождем!
Инна замолчала, отвернулась от подруги и уставилась на промокшие деревья в чьем-то саду.
Изморось тем временем действительно превратилась в ливень. Он изо всех сил хлестал струями дома, сараи, поленницы дров под шиферными настилами. Около закрытого сельского магазинчика расползлась такая лужа, что, казалось, войти в него станет возможным только зимой, когда вода замерзнет.
Никто в эту пору не рисковал высовываться из дома: мрачно, сыро и пронзительно холодно. Инна перевела взгляд на автобусную остановку. Сгустившийся сумрак почти поглотил селение – обшарпанной, некогда коричневой будки уже почти не было видно. Девушка повернулась и посмотрела на Женьку. Та все также сидела на мокрой скамейке, меланхолично опустив глаза на очередную быстро расползающуюся, пузырящуюся лужу. Инне стало жаль подругу.
– Вот что, Жень, – тихо, почти шёпотом произнесла она, – давай сейчас уедем отсюда и забудем про это путешествие как про страшный сон. Согласна?
Та лишь едва заметно кивнула и поднялась со скамейки.
– Правда, мы с тобой второпях забыли посмотреть расписание, – нарочито бодро продолжила Инна, – ну ничего, наверное, скоро пойдет автобус в город. На нем и уедем.
Женька молчала, потому что придерживалась совершенно иного мнения: в эту глушь и днем-то транспорт делал всего два рейса, не то что вечером.