Алес Март – До того, как всё изменится (страница 11)

– Странный мужик какой-то, – она воровато оглянулась, – тебе не кажется?

– Почему? – Инна едва шевелила губами.

– Ну, в дом впустил неизвестно кого, накормил… Тебя, вон, какой-то штукой напоил. А, заметь, даже не спросил, как нас зовут.

– Ну и что? – девушка засыпала: то ли температура, то ли странный напиток давали о себе знать.

– А то, – не унималась подозрительная Женька, – вдруг он – маньяк!

– Маловероятно, – Инна устало прикрыла глаза, – знаешь, Жень, так спать хочу, наверное, правда заболела… Можно я посплю?

– Спи, спи, – проворчала Женька, – а пока ты будешь спать, кто знает, что этот дед тут творить начнет? Вот завтра проснешься и увидишь. А может, и вообще… не проснешься!

Подруга бубнила под нос подозрения, но Инна уже ее не слышала.

– Нет, ну это же невозможно! Никто никогда меня не слушает! – возмутилась Женька, тряхнув рыжими кудряшками, и вышла в кухню.

Старик сидел за столом и, тихо напевая песню, слов которой девушка не смогла разобрать, перебирал какие-то травки. Женька на цыпочках прошла по коридору и замерла в дверном проеме, опершись о косяк. Старик ни разу не взглянул в ее сторону и, казалось, вообще не замечал. Женька, затаив дыхание, наблюдала, как тот любовно перевязывает пучки красной ниткой. Он закончил с последним, отложил его к остальным и произнес:

– Проходи, садись. Чего же ты в дверях стоишь?

– Я? – стало ужасно неудобно.

Она присела на краешек стула и посмотрела на лежащие на столе травы.

– Это для лекарств? – спросила девушка, не зная, как начать разговор, – Вы будете делать из них отвары?

– Да, – кивнул хозяин и вытащил из-под стола корзину, полную еще какой-то травы, – подсобишь мне?

– Ой, – Женька взяла одну из веточек, повертела в руках, – но я не знаю, что делать.

– Просто находишь одинаковые травки и вяжешь их ниткой, – он показал, как надо связывать пучки, – сможешь?

Женька пожала плечами и принялась перебирать растения. Сначала у нее не очень-то получалось: травки путались и терялись среди сородичей. Но потом дело пошло на лад – ее даже увлекло это занятие.

Прошло немного времени. Они все также молча сидели. Старик иногда, словно забываясь, начинал тянуть песню, но тут же обрывал и пристально глядел на Женьку. Она не подавала виду, но поняла: слова у песни явно незнакомые. Ее вообще заинтересовал этот человек. Почему он поет на каком-то неизвестном языке? Откуда знает так много о травах? Отчего живет один? И почему, в конце концов, не спросил, как их с Инкой зовут?

Пожалуй, последний вопрос волновал девушку главным образом. Как ни старалась Женька высмотреть в старике то, что натолкнуло бы на верную мысль, но так ничего и не высмотрела. Любопытство распирало ее.

А старик, словно чувствуя интерес девушки, все чаще и чаще запевал свою песню и так же неожиданно прерывался. Женька поняла: если ничего не узнает о нем прямо сейчас, умрет от любопытства сию же минуту. И решилась.

– Вы меня, конечно, извините, – начала девушка, опустив глаза и чувствуя, что говорит не то, – но мне вот интересно, как Вас зовут? Мы ведь с Вами так и не познакомились…

– Ивор, – односложно ответил мужчина, – можешь звать меня Ивор.

– Необычное имя, – вслух размыслила Женька, но тут же спохватилась, – простите, пожалуйста, совсем не думаю, что говорю…

– Ничего, – едва заметно улыбнулся тот, – это очень давнее имя. Ему намного больше лет, чем мне, – он задумчиво поднял глаза к потолку, – так величали моего прадедушку, а следом моего старшего внука…

-У Вас есть внуки? – это известие почему-то изумило ее, – и дети?

– Конечно, раз есть внуки, то и дети, само собой… – старик тяжело вздохнул. В его глазах девушка увидела такую печаль, словно это было для него самой невыносимой темой, – только мы очень давно не видались…

– Извините, – Женька сделала жалостливое лицо, – я не хотела Вас расстроить, а этот разговор, похоже, задел… Давайте больше не будем…

– Да нет, – махнул рукой Ивор, быстро справившись с чувствами, – мне приятно вспоминать о тех днях, когда мы были вместе. Много лет минуло с тех пор… я утратил им счет. Они, наверняка, не помнят меня. Ведь там, – он неопределенно покрутил пальцем в воздухе, – там им намного лучше, чем тут. Там воистину дивный край.

– Они что, даже не навещают Вас? И не звонят?

Хозяин снова улыбнулся, словно смотрел не на студентку института, а на пятилетнего ребенка и пытался объяснить, что Деда Мороза, Снегурочки, добрых фей и прочей чепухи не существует.

– Та сторона, где они живут сейчас, о-о-очень далеко от нас, – протянул он и заглянул Женьке в глаза.

Как хотелось ему, впервые за много лет, взять и все рассказать, просто выложить этой любопытной и смешной девчонке! И пускай она не верит, – хотя она-то, скорее всего, поверит: неискушенность ее угадывалась во взгляде. Вторая не поверила бы ни за что – в лучшем случае, подумала бы, что старик просто шутит.

Слова так и вертелись на языке, готовые сами собой соскользнуть, дай только волю! Но нет! Нельзя! Эта тайна останется скрытой.

«И когда-нибудь уйдет-таки в могилу вместе со мной!» – так завершил свои мысли Ивор.

Женька не могла отвести взгляд от зеленых пронизывающих насквозь глаз. Он видел, как она смутилась, покраснела и сжала под столом пальцы в замок, но взгляд выдержала.

«Вот было бы славно, пойми она все сама, – пронеслась мысль, которой старик испугался, – или хотя бы о чем-то догадалась».

Женьке не было страшно, хотя, по логике вещей, она должна была испугаться. Так они смотрели друг другу в глаза некоторое время. Потом хозяин отвел взгляд.

– Знаешь, Женя, как тут все переменилось?

Девушка подскочила на стуле: откуда он знает ее имя? Почему он, вообще, говорит так странно?

– Не удивляйся, – поспешил успокоить Ивор, – я слыхал вас с подругой, и она назвала тебя Женей. А ее имя – Инна, так?

– Да, – сбросила оцепенение девушка, – но все равно, Вы так чудно объясняетесь, будто не местный. И, я не поняла, как мне Вас называть.

– Ивор. Я же сказал.

– Что прямо так просто? Неудобно как-то. Вы старше и вообще…

– Ничего, когда-то все друг друга без затей звали. Раньше все вообще не так было, – он ненадолго прикрыл глаза, словно вспоминая далекую старину, – на этом месте некогда был необъятный лес. Тут росли деревья, которых больше нигде не встречалось. Травы стояли по пояс. Цветы источали такой аромат, что не хотелось покидать поляну. То было прекрасно. Как теперь говорят, был рай на земле.

Сквозь середину леса мчал ручеек с чистой и вкусной водой, какой не сыщешь нигде… По берегам ручья проживало немало народу. У меня тогда имелась семья…

Моя благоверная, молодая и беззаботная, затмевала красотой своей солнышко, кое всякое утро поднимается на востоке, – старик сжал край стола руками, – мы долго жили и складно. Потом у нас народились дети… пятеро. Мы взрастили их и поставили на ноги. Они начали свою жизнь, женившись и выйдя замуж. Срубили новые дома тут же, недалече. У старшего появился сын – Ивор…

Старик резко поднялся со стула, в глазах его плясали огни ожесточения и боли:

– А потом пришли они! Втерлись к нам в доверие, но не желали жить в мире! Мы выучили их всему. И, как только они укрепились, отблагодарили нас по-своему. Они решили, что им можно повелевать нашим добром, землей, жизнями! Мы долго сносили, спускали им, но когда появились жертвы, терпение наше лопнуло! Глава селения выдвинул ультиматум. Однако, они лишь рассмеялись ему в лицо. Тогда грянуло то, что теперь можно назвать войной, но только тихой. Мы не бились прямо, но зла повидала и та, и другая сторона.

Борьба тянулась долгое время. И как-то раз мы взяли в толк, что так или иначе, проиграем в этой битве: у соперников иной ум, они не боялись умирать ради идеи… И наш глава решил уступить, уйти и сыскать иное место для жизни. Пускай даже придется начинать все попервоначалу.

Но в ночь, на которую было определено бегство, у противников намечался удар… – старик замолчал, сел на стул и, опустив голову, продолжил, – они обрушились на нас в пути. Там были наши жены, детвора… защищаться пришлось всем. У нас не оказалось возможности даже обезопасить стариков, женщин и детей. Они убивали беспощадно, без разбору… там пала моя жена…

Ивор прикрыл трясущейся ладонью глаза. Женьке показалось, он прячет слезы.

– Она была еще молода: жить бы да жить. Тогда мы со старшим сыном, придя в ярость, захватили небольшую телегу противников, заложенную парой лошадей, и я заставил своих уехать, прикрывая от врага… Они ускакали. Мы отбивались до утра. Нам удалось-таки разбить их, но жертв было много.

Оставшиеся в живых спешно собирались в дорогу. Глава долго уговаривал меня ехать, но я не мог: горе мое было слишком велико. Кроме того, кому я там нужен? Дети выросли и имели свои семьи, им было не до меня. А здесь я оставался со своей единственной… И я не поехал, только попросил, чтобы передали родным, мол, отец жив-здоров. Ушли все, кроме меня, – старик махнул рукой, – поначалу я скучал, но потом привык и стал жить так, как живу. А несколько лет спустя перебрался сюда. Вот и вся моя история.

Женька сидела, едва дыша, широко распахнув глаза, и застыв в неестественно прямой позе. Ей не верилось, что этот странный человек говорит правду… Хотя, почему бы и нет? Ведь он и вправду был необычен во всем. Девушка приготовилась слушать дальше, но Ивор больше о рассказанном не проронил ни слова.