Алена Ячменева – Мои алые паруса (страница 5)

— Хорошо хоть отрастут. — А затем поймал губами трубочку, снова начиная сканировать взглядом длинный стол, за которым мы расположились с однокурсниками, и заинтересованно поглядывать на противоположный край, где хохотала симпатичная девушка.

— Что ты сказал? — переспросила я, потому что четко не расслышала его слов.

— Идет тебе, говорю, очень! — выкрикнул он, снова нагибаясь над столом в мою сторону.

— Ну да, конечно, — нахмурилась я.

— Очень необычно. Я тебя даже не узнал, — признался он вполне искренне, чем вызвал мою улыбку. Да-да, это я заметила.

5. В поисках мозга и парня с голым торсом

К моему новому образу было непросто привыкнуть не только окружающим, но и мне самой. И если тем, кого я знала, было странно видеть вместо девочки с длинными локонами и милой улыбкой блондинку с красными губами, которая пыталась строить из себя взрослую и независимую женщину, то мне прочувствовать свой новый образ было тем более непросто.

Оказалось, что блондинистый цвет волос не смог убить во мне мечтательницу и резко сделать реалистку, которая равнодушно относится к любви в общем и к Пашке в частности. Я усиленно старалась не читать глупых романчиков, заниматься учебой, жить студенческой веселой жизнью. Но хватило меня ненадолго, и за несколько месяцев до Нового года, когда напряжение от учебы возросло накануне экзаменов, я сдалась и снова нашла утешение в книгах с нереальной, но очень красивой любовью. Читала по ночам, практически забыв про сон, а днем бегала на учебу, не всегда вспоминая про красную помаду. И, конечно, снова размечталась о несбыточном.

— Юль, ты что, опять всю ночь тусила? — спрашивал меня Славин, когда я, подперев подбородок, пыталась не уснуть под монотонный бубнеж преподавателя.

— Отстань, — пробормотала с печальным вздохом.

— Ты по ночам по клубам, что ли, бегаешь? — продолжал допытываться Паша, елозя на соседнем стуле от безделья и переполнявшей энергии.

— Угу.

— Без меня?

— Отстань.

— Не спи, а то все проспишь, — ткнул он меня в бок пальцем, я замедленно отмахнулась от него. Но Славин продолжал допытываться: — Ты парня себе, что ли, нашла?

— Угу.

— Врешь?

— Отстань.

— Задняя парта! Может, вам выйти и поговорить в коридоре? — поинтересовался профессор неожиданно задорно, в отличие от того, как читал лекцию. Я встрепенулась, склоняясь над тетрадью с виноватым видом.

— Нет, спасибо, — ответил Пашка вместо того, чтобы промолчать, а я пнула его под столом возмущенно.

Славин еще несколько дней выпытывал причину моей сонливости на парах, и как-то само собой получилось, что я продолжала врать про ночную клубную жизнь и несуществующего парня. Однако мой вынужденный обман долго не продлился, потому что Паша, во-первых, так и не поверил, а во-вторых, принялся доказывать, что я вру, будто сама я этого не знала.

Не прошло и двух недель моего книжного «запоя», как Славин явился ко мне домой среди ночи.

— Юлька, там твой дружок приперся! — возмущенно крикнул брат, толкнув дверь моей комнаты.

Я глянула на часы, скинула плед, отбросила книгу и потопала в сторону коридора, даже не глянув на себя в зеркало. А там от сильной и независимой не было и следа: волосы были заколоты на макушке, вместо красной помады очки на пол-лица, а вместо облегающего платья — утепленная пижама с ромашками и тапки с заячьими мордами.

Однако далеко уйти не смогла, потому что в комнату ворвался Паша в зимней куртке.

— Где он?! — с наигранным надрывом вскричал, и я закатила глаза.

— Одиннадцать часов, Славин!

— Я знаю, что он здесь! Не ври мне!

— Юля, выстави его за дверь, — зевая, попросила мама, проходя мимо из ванной комнаты в спальню.

— Здрасти, тетя Люда.

— Паша, иди домой. Ночь на дворе, — посоветовала мама и скрылась за дверями их с папой комнаты, а Славин снова повернулся ко мне.

— Где он? — ворвался он ко мне и демонстративно полез под кровать.

— Кто? Твой мозг?

— Парень!

— Юр, выгони Пашу, — крикнула я брату в соседнюю комнату.

— Сами как-нибудь разбирайтесь, — попросил вечно занятой для сестры брат, а Пашка тем временем засунул нос уже в шкаф.

— Ага, я так и знал, что его нет!

— Поздравляю. Я это поняла уже давно.

— И врала мне?

— Я тебе при каждом удобном случае напоминаю, что ты дурак.

— Ага, вот он! — Он схватил книгу с кровати, и я поспешно кинулась к нему, пытаясь отобрать, потому что обложка там была далеко не невинная. — Брутальный, перекачанный, с голой грудью и длинными роскошными волосами!

— Отдай!

Мы закружили по комнате. Славин ржал, я ему угрожала скорейшей расправой. В итоге книгу отвоевала, завалив его на кровать и чуть не задушив пледом.

— Идиот! Помял!

— Юль, я тебе сейчас раскрою страшную тайну, — давясь собственным смехом и выпутываясь из пледа, сказал Славин. — Этот парень ненастоящий!

Я схватила подушку и постаралась его придушить повторно.

— Так, Славин, на выход! — Ко мне на выручку пришел сонный папа, которого мы, видимо, разбудили своими криками.

— Здрасти!

— Без «здрасти». Время двенадцатый час! Ты зачем приперся? — Он подхватил Пашку под локоть, стащил с кровати и принялся выталкивать из комнаты прямо с моим пледом на шее.

— Мы с Юлей книжку читаем.

— Днем почитаете. Проваливай.

— Так ночь на дворе! Как я до дома добираться буду? Можно я у вас переночую?

— Нельзя.

— Ну пожалуйста!

Пашка был выставлен за порог, и я в последний момент сорвала с него свой любимый плед.

— До свиданья, — объявил папа и захлопнул дверь.

— Позвони, как доедешь! Расскажу, что я о тебе думаю, юморист! — крикнула ему. Он что-то прокричал в ответ, что было мной трактовано как согласие.

Папа посмотрел на меня сердито и кивнул в сторону спальни.

— Когда вы уже поженитесь? Я устал вздрагивать при виде вас в обнимку на одной кровати, — покачал он головой. И в который раз не нарочно прошелся ножом мне по сердцу.

Почему-то и моя семья, и родители Славина, и наши общие друзья, и бывшие одноклассники, и учителя в школе пребывали в полной уверенности, что очень скоро мы создадим семью. Хотя, может быть, со стороны наши отношения именно так и выглядели, ведь лицо Славина на рассвете выпускного видела только я.

— Мы не обнимались. Мы боролись, — огрызнулась и направилась в свою комнату, обиженно шаркая тапками по полу.

Пашка стал единственным, кто с легкостью смирился с моим новым внешним видом. И если сначала и был удивлен, то вскоре я поняла, что с ним произошло то же самое, что и с моими нарядами в пору старшей школы, когда я пыталась привлечь его внимание: он не замечал перемен во мне.

Я пыталась убедить себя в том, что теперь являюсь сильной и взрослой, врала об этом окружающим, но Пашу было не обмануть — он так и продолжал воспринимать меня милой, наивной и ранимой девочкой, нуждающейся в его защите, вечно в «еще одной книжке» и мечтающей о капитане под алыми парусами. Этот бой был проигран заранее.

6. Принц памперсов на белом коне

Третий курс студенчества ознаменовался моими сбывшимися мечтами. Я нашла своего принца на белом коне. Да, не капитана, но на сухопутной части России ему и взяться было неоткуда. Поэтому я вполне была довольна принцем.