Алена Ячменева – Мои алые паруса (страница 6)

Его звали Александром, прямо как императора. Он уже не был студентом и работал на папу, Короля памперсов. Звучит смешно, но доход эти нехитрые изделия детской промышленности приносили немаленький, поэтому у моего принца имелся белый конь зарубежного автопрома, с блестящими боками и задорным ржанием, а также личные трехкомнатные царские палаты.

Внешне он также был одарен. Копна золотистых волос, невероятные глаза цвета моря, сильные, надежные руки, широкие плечи, высокий рост. Улыбался он редко и в основном был серьезен и сдержан, но мне это в нем тоже нравилось, потому что казалось признаком взрослого, успешного и состоявшегося человека.

Также он не был обделен ни умом, ни сообразительностью, ни стопкой дипломов и грамот. Начитан и эрудирован. Как и я, уважал русскую классику и мог часами зависать в книжных магазинах и библиотеках.

Собственно, так мы и познакомились. Зимой в книжном магазине, в разделе русской прозы. Я забежала с мороза в тепло и пыталась согреть руки, разглядывая корешки книг, пока Пашка в соседнем отделе маялся от безделья и изучал разноцветные канцтовары да подарочные изделия. А Александр в это время листал одну из книг.

Он первым заметил меня, мявшуюся около стеллажа и разминавшую руки. Подошел ко мне тоже первым. Сначала я рассердилась, что кто-то посмел нарушить мое общение с корешками книг в священном для меня месте, на что не решался даже Пашка, и я не сразу сообразила, что он мной заинтересован. Вернее, вообще бы не заметила, если бы он не попросил номер телефона.

Это была очень странная встреча, когда только чудо спасло меня от того, что я не начала хамить постороннему в своей излюбленной манере. Когда же он поинтересовался моим номером, я растерялась, но, оценив его внешность и книгу в руках, тут же растаяла.

А затем вспомнила, что в соседнем отделе трется Славин, который, согласно моему внутреннему таймеру, через пять минут закончит рассматривать безделушки и придет, чтобы ныть на ухо о том, что он устал, и точно испортит эту встречу. Поэтому я поспешно распрощалась со своим новым знакомым, одарив его поощрительной улыбкой, и поспешила на поиски Паши, чтобы поскорее покинуть стены магазина, который подарил мне не только целую коллекцию книг, но и очень романтичное знакомство с привлекательным молодым человеком.

— Пошли! — подскочила я к Пашке, схватив его за руку и дернув в сторону выхода.

— Что? Куда? — растерялся он.

— На выход.

— Уже? Так быстро?

— Да, идем.

— Ничего себе, Золотко. Ты бьешь все рекорды. Что купила?

— Ничего. Мне расхотелось.

— Как так? — не понял Славин. — Только что же ныла, что читать дома нечего.

— Возьму что-нибудь из старого. Иди давай!

— Смотри, что я выбрал. — Он продемонстрировал мне фигурку совы с огромными глазами. — Шары как у тебя во время сессии. Куплю и поставлю около кровати, чтобы всегда просыпаться с улыбкой.

— Потом купишь! — рявкнула я, выглядывая в просвет между стеллажами. — Идем отсюда! Быстро!

Я выхватила у него лупоглазую сову, поставила ее на место и принялась выталкивать его из магазина. А он при этом недоумевал, что происходит, ведь обычно роль тащить меня к выходу принадлежала ему.

Принц Александр позвонил тем же вечером, когда я благополучно избавилась от общества неспокойного Славина, который сразу заметил, что со мной что-то не так, и мучил бесконечной вереницей вопросов. Я валялась на кровати и с улыбкой вспоминала знакомство в магазине, смакуя каждую мелочь. Вроде бы ничего необычного не случилось, но именно так я и представляла себе судьбоносную встречу. Он — красавец, я, безусловно, — тоже красавица, мы вдвоем в окружении книг, вокруг витает любимый с детства запах печатной продукции, люди тихо переговариваются между собой, словно находятся в стенах храма. И мы тоже общаемся. Тихо, осторожно, прощупывая каждый шаг, действие, слово.

И в этот момент у меня зазвонил телефон. Я, конечно, решила, что это Пашка — он всегда врывался и портил мои мечты, — но оказалось, что это тот самый парень из магазина. Общаться с ним было легко и просто, я чувствовала смущение и возбуждение, но неловких пауз не возникало, и как-то слово за слово мы договорились о новой встрече, имя которой я тут же дала — «свидание».

Так начались мои первые настоящие романтические отношения. Мы ходили в театр, кино, кафе, гуляли в парках и на площадях. Он дарил мне цветы, конфеты, подарки. Я бесконечно улыбалась, мечтала и не замечала ничего вокруг. Ничего, кроме Славина, конечно, потому что его не заметить было невозможно.

Паша о моем романе ничего не знал. Я держала Александра и наши отношения в тайне от всех. Но примерно в это же время Славин вдруг стал раздражительным, подозрительным и мрачным. Я пыталась понять, что с ним происходит, с таким же беспокойством, с каким и он совал свой нос в мои дела. Со стороны все у него в тот момент было прекрасно и безоблачно, поэтому его плохое настроение было ничем не объяснимо. Разве что мной. На уровне чувств и интуиции я почувствовала, что Пашку тревожу именно я. Чем именно — не знала, подозреваю, что даже он сам не знал, но могла только догадываться, что он, как обычно, очень чутко чуял мою ложь.

Поэтому на третьем месяце отношений с невероятным принцем Сашей я познакомила его с Пашей, а также с остальной своей семьей. И встреча эта была не из приятных.

Накануне я предупредила родителей и Пашу с Юрой, что хочу познакомить их со своим молодым человеком. Мама и папа с недоумением воззрились на меня, а парни вообще обвинили во лжи, мол, нет у меня никого, все я вру. И оба так же синхронно притихли, когда Саша переступил порог нашей квартиры с букетом в руках и в белоснежном костюме, как и полагается принцу.

Приветствие было очень напряженным. Родители продолжали пребывать в замешательстве и переглядывались между собой. Паша молчаливо кивнул при встрече, но демонстративно руку для рукопожатия не протянул. Юра, словно команда поддержки друга, тоже поспешно спрятал руку в карман и коротко пробормотал: «Привет».

За столом разговор также не клеился, что для меня было странно. Обычно в этой компании мы перебивали друг друга, пытаясь высказаться, а в этот раз сидели и молчали. Даже мама, которая жаждала выдать меня замуж, неохотно подключалась к разговору. К Саше она отнеслась настороженно, будто враждебно, и усердно подкладывала салаты Пашке. А тот вообще ни слова не проронил за вечер, что было для него непривычно. И даже не ел, что было непривычно вдвойне.

В общем, общение Саши с моей семьей не заладилось с самого начала. И мне даже никто пояснить не смог, в чем причина. Мой принц ведь идеальный! Но, похоже, идеальным он был только для меня. Даже безразличный ко всему папа морщился, когда я заговаривала о нем. Мама же начала усердно и совершенно неприкрыто сватать мне Пашку. Юра усердно поддерживал маму. А сам Славин стал еще мрачнее и молчаливее, чем был в последнюю пару месяцев.

Общаться мы стали меньше, потому что все свободное время я посвящала Саше. И Славин начал на меня обижаться, словно капризная девчонка.

— Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ревнуешь! — возмутилась я однажды, когда он в очередной раз высказал свое недовольство мной и предательством нашей великой, самой важной, неприкасаемой и славной дружбы!

— Может, и ревную! — огрызнулся он в ответ, но обдумать его слова у меня времени не было: пришел Саша.

Несколько недель, а может, и месяцев я думала, что моей дружбе с Пашкой пришел конец. Мы встречались только на учебе, и то там он воротил от меня обиженно нос и мириться ни в какую не хотел. Говорю же: как девчонка!

Мой роман с Сашей тем временем продолжался. Я боялась бросаться громкими словами и рассуждать о любви и совместном будущем, но свою влюбленность не отрицала. Чувствовала, что смотрю на него так же, как когда-то на Славина, через розовые очки. Но эти самые окуляры дарили такую радость и счастье, что я и не хотела их снимать.

С Сашей у меня все было в первый раз. Поцелуи, встречи, букеты цветов, золотые серьги, ужин в дорогом ресторане, ночь в не менее дорогом отеле, рассвет и счастье.

Но продлилось это недолго, а очередные очки разбились о совместный быт. Мы встречались восемь месяцев, когда Саша предложил мне переехать к нему. К тому времени находиться дома стало невозможно, потому что «Паша то», «Паша это» слышалось со всех сторон. Мои домочадцы, казалось, ополчились не только против Саши, но и против меня. А за ночь в отеле мама вообще бегала за мной с полотенцем по квартире и пыталась отлупить, при этом вереща, как будто наступил конец света.

Словом, я решилась на переезд, на что было объявлено: «Ты нам больше не дочь!» И я ушла в новую жизнь, громко хлопнув дверью.

А там-то меня ждала суровая реальность. Завтраки-обеды-ужины без единой улыбки употреблялись, глажке мне необходимо было еще учиться и учиться, держать дом в порядке я тоже не умела, потому что две-три пылинки в день постоянно пропускала. Да и отказ собственной семьи от меня, непутевой да безрукой, очень сильно угнетал.

Гордой, независимой и взрослой я притворялась целых три недели. На четвертую пришла реветь в дом Славина. Самого Пашки не было, но был дядя Демид, который погладил по голове да дал выреветься. На момент прихода Славина-младшего я уже была вполне довольна жизнью. Меня накормили, похвалили за успехи в учебе и забросали комплиментами.