Алена Ячменева – Мои алые паруса (страница 4)

Все лето перед началом учебного года мы со Славиным провели вместе. Сначала выбирали учебное заведение, а затем бегали подавать документы и зачисляться.

Да-да, поступили мы опять в один университет, на один факультет, на одну специальность и даже в одну группу. И я могла бы отговариваться тем, что у нас просто у обоих душа лежала к экономике и менеджменту, но нет. Все было достаточно спонтанно.

— Золотко, папка хочет, чтобы я пошел учиться на экономический в вуз федерального значения. Пошли со мной, а то мне скучно будет, — подсел ко мне в начале одиннадцатого класса Славин.

— Я в медицинский буду поступать, — ответила, не поднимая головы от романа, который прятала за учебником физики.

— Без меня?

— Да, тебе пациентов доверять нельзя.

— Тебе тоже. Ты же психованная!

Подняла на него суровый взгляд.

— Ну пошли, — умоляюще сложил он ладони перед собой. — Мне без тебя никак.

— Я зря, что ли, биологию и химию уже который год зубрю?

— Ну представь себе: целыми днями больные люди. Травмы, увечья, боль. Неужели ты мечтала о том, чтобы видеть это каждый день?

— Отвали, Славин, — посоветовала, снова склоняя голову над романом, а сама думала о том, что учиться вместе — это идеально, ведь так я и предмет моих девичьих грез всегда будем вместе.

— Короче, решайся. Я сказал отцу, что буду поступать на экономический, только если он нас с тобой отправит на лето в Европу. А тебя возьму с собой, если ты составишь мне компанию за одной партой еще на шесть лет.

Это было нечто вроде дополнительного соглашения к сделке с дьяволом, потому что посещение Европы на тот момент было моей мечтой по соседству с капитаном под алыми парусами. С момента, как я об этом услышала и приняла решение, что ежедневные цифры и таблицы намного лучше боли и страданий людей, многое изменилось. Например, выяснилось со стопроцентной вероятностью, что Пашка меня не любит. Но пошла я все равно по тому пути, к которому готовилась весь одиннадцатый класс.

Когда кутерьма с поступлением осталась позади, мы отправились в отпуск в Европу. Конечно, в новых условиях ехать с ним куда-то не хотелось, но, во-первых, путевки были давно куплены и планировали поездку мы еще с Нового года, во-вторых, «столетнюю» дружбу рвать совсем не хотелось, ведь Пашка для меня был не просто проходящей мимо влюбленностью, он играл в моей жизни большую роль и занимал в сердце место рядом с семьей. Ну и в-третьих, Европа — это Европа, можно съездить и с заклятым врагом, не то что со Славиным.

Поездка удалась. И расставила все на свои места. Я поняла, что Паша не более чем хороший, преданный друг, с которым мне нравится проводить время. Я посмотрела на него по-другому — глазами не влюбленной дурочки через розовые очки, а холодной и рассудительной будущей пепельной блондинки через солнцезащитные.

Другом он был идеальным. Щедрый, добрый, веселый, самоотверженный, неглупый, готовый прийти на помощь в любой момент. Я действительно ему дорога, и он так же, как и я, очень бережно и трепетно относится ко мне и нашей дружбе.

А вот как возлюбленный он был из разряда «оторви и выбрось». Не романтичный, самовлюбленный, эгоистичный, хитрый, напыщенный сынок богатого папы. Он не замечал в девушках ничего, кроме ладной фигуры да хорошенького личика. На всех подружек Славин смотрел свысока, будто одаривал их своим божественным вниманием. И при этом взгляд его, который я привыкла видеть веселым и искрящимся, становился масленым и липким.

Словом, я поняла, что не хочу, чтобы однажды он взглянул на меня так же. Я очень дорожила той теплой привязанностью, которая образовалась между нами за годы дружбы, и не хотела ее лишиться, ведь роман мог закончиться не только свадьбой, но и окончательным разрывом. Было легче подавить влюбленность, чем потерять эти крепкие отношения.

А вот когда мы вернулись из отпуска, я занялась своим планируемым и обдуманным преображением. Спустя сотни просмотренных причесок девушек в журналах, интернете, на улице, перебрав десятки салонов и студий красоты, а также оценив мастеров, я направилась выполнять свою задумку по смене имиджа.

Кардинально менять длину все-таки не решилась — и без того, подстригая свою красоту, чуть не плакала, — но укоротила волосы с уровня «до талии» до «чуть ниже плеч». Прическу выбрала с прядями разной длины — чуть короче у лица и длиннее со стороны спины. Наблюдая за нанесением краски, а также дожидаясь ее действия, испытывала странные чувства — будто перерождающаяся птица Феникс, расправляла крылья и готовилась взлететь в голубое небо обновленной и свободной от прежних чувств и переживаний.

Накануне я не раз представляла себя блондинкой, пробовала менять себе прически в приложениях на телефоне и знала, что мне пойдет этот цвет волос, но результатом все равно была приятно удивлена. А тем, как новый цвет гармонирует с красной помадой, и подавно. Я сама себе стала казаться взрослее и сильнее, будто спрятала себя настоящую, ранимую и хрупкую в панцирь из пепельного блонда. Идеально.

Родителям мое преображение не понравилось. Мама была очень зла и чуть ядом не плевалась, будто это я не себя лишила роскошной русой косы, а ее, папа осуждающе качал головой, а брат заявил, что теперь я похожа на тупую блондинку, каких немало на улице. Но я не обиделась, потому что мне перемены нравились.

На первое сентября готовилась тщательно: облегающий костюм светло-голубого цвета из топа и юбки с завышенной талией и длиной ниже колен, туфли на высоком каблуке, яркий макияж с красными губами, который раньше смотрелся неуместно с прической пай-девочки, зато теперь с чуть завитыми блондинистыми локонами — превосходно.

Прибыла я на сбор первокурсников с небольшим опозданием и вплывала в ряды своих новых приятелей по парте царственной походкой с гордо поднятой головой. И произвела фурор, сразу обозначив свою позицию самой красивой девушки на курсе: парни смотрели на меня заинтересовано, девушки завистливо. Но главного, на кого я хотела произвести впечатление, не было. И через полчаса он не появился, и через час, и через два, когда у меня уже гудели ноги от высоченных каблуков, раздражали трещащие однокурсницы и бесил слишком счастливый ведущий, который бегал по сцене на университетской площади.

— Ты где? — не удержалась я и набрала номер своего дружка.

— Что? — ответил он сонным голосом.

— Ты спишь? — возмутилась.

— Ну да. А-а-а-а, — зевнул.

— А первое сентября?

— Когда оно? — поинтересовался, еле ворочая языком, будто снова засыпая.

— Два часа назад! — рявкнула я.

— Что?! — встрепенулся, и голос его прозвучал бодрее: — Сегодня?!

— Ты, как всегда, в своем стиле, — покачала я головой. — Мы с однокурсниками собираемся в кафе, когда официальная часть закончится. Придешь?

— Да, — ответил он, судя по звукам, подпрыгивая с постели. — Черт! Почему ты меня не предупредила?

— О чем? О первом сентября?

— Ну да.

— Славин, а я не твой секретарь.

— Ой, перетрудилась бы, что ли, если бы напомнила? Ты же меня знаешь, — со смешком добавил он, а я закатила глаза. — Там девчонок красивых много? Не всех еще успели разобрать?

— Тут самая красивая я, и я вся твоя, — фыркнула раздраженно.

— А кроме тебя есть еще красотки?

Скинула вызов, не дослушав до конца.

Он явился в кафе, где мы праздновали с однокурсниками начало нового учебного года, и прошел мимо меня, здороваясь как со знакомыми, так и с незнакомцами. Он кого-то искал глазами. Подозреваю, что меня, но взгляд его все время проскальзывал мимо блондинки с красными губами и в облагающем костюме. Паша сел напротив, бросил заинтересованный взгляд на меня, а затем повернулся на вопрос соседа. Переговорив с ним, снова начал оглядывать стол, изучая лица наших однокурсников. Я сидела и не понимала: он издевается или правда не узнает меня? Когда же он набрал мой телефон, трубку поднимала в еще большей растерянности.

— Я пришел. Ты где?

— Даже отвечать на это не буду, — еле слышно и обиженно проворчала. Но из-за шума вокруг он меня не услышал.

— Что? Где?

Скинула звонок и нагнулась к столу.

— Напротив! — гаркнула. Он вздрогнул и перевел на меня взгляд. — Ты ослеп?

Славин также придвинулся к столу, всматриваясь в мое лицо, будто не веря своим глазам.

— Что с тобой? — поинтересовался он с широко раскрытыми глазами.

— Новый имидж, — улыбнулась я. Его реакция превзошла все мои самые смелые ожидания. Он и правда не узнал меня, да еще и пребывал в шоке от моего преображения.

— Это парик? — поинтересовался он, протянул руку и подергал за прядь около лица.

— Нравится? — улыбнулась я, ожидая одобрения.

— Ужасно, — вполне серьезно ответил он, заставив меня нахмуриться. — Обратно вернуть можно?

Ударила его по руке, откидывая ее в сторону.

— А мне нравится!

— Нет, на один вечер — неплохо, — пошел он на попятную, заметив мою обиду. — Но это ведь не навсегда? Смоется?

— Нет, конечно.

— А перекрасить обратно?

— Нет. Мне так нравится.

Он печально вздохнул, снова поймал мою прядь и потер ее между пальцами, будто проверяя на мягкость. А той, которая была присуща моим прошлым локонам, теперь не было и в помине. Волосы у меня отныне были жесткими и колючими, иссушенными краской, прямо как новая я, разочаровавшаяся в первой любви.

Славин придвинул к себе мой коктейль и пробормотал нечто похожее на: