Алена Волгина – Убийца – садовник? (страница 4)
Глава 3
Это случилось, когда в город приехал Иннелин. Он был одним из
В Илсбери центром торговли был рынок. Кроме того, имелась ещё мясная лавка мистера Хоппера, бакалейный магазинчик «Универсальные товары миссис Томсон» (главное место встреч местных кумушек), модная лавка мисс Вайль и ещё несколько мастерских. Людям этого было достаточно. Но всё равно, приезд хокермена был настоящим Событием! Обычно Иннелин останавливался в единственной приличной гостинице, никогда не задерживаясь дольше, чем на неделю. По вечерам в гостиничном баре собиралось всё мужское население, желая узнать новости или отправить срочное письмо. Иннелина знали все, от стариков до детишек. Ему можно было заказать какой-нибудь особый товар: например, если чьей-то жене в деликатном положении вдруг приспичит апельсинов в ноябре месяце, или понадобится редкий шёлк на свадьбу любимой дочери. Хокермен мог раздобыть что угодно, были бы деньги, и все знали, что товар будет доставлен в лучшем виде и за кратчайший срок. Это был один из секретов альвов. Как им это удавалось – никто не знал. Думаю, у них была своя система сообщений. Все хокермены постоянно поддерживали связь между собой. Суеверные люди говорили, что альвы продали свои души народу фэйри, а взамен те приютили в своих полых холмах их семьи и открыли им тайные дороги, да ещё подарили вечную молодость в придачу. Лично я не верю в этот антинаучный бред. С другой стороны, я помнила Иннелина ещё с детства, и за всё это время он ни капли не изменился: высокий блондин в неброской тёмной одежде, с такой изящной фигурой, что в нём никак нельзя было заподозрить большой физической силы, хотя однажды я видела, как он в одиночку вытолкнул свой застрявший в грязи фургон.
В тот памятный день в середине сентября я была свободна от уроков, так что прямо с утра, прихватив этюдник и свёрток с бутербродами, отправилась порисовать в холмы. Мне давно хотелось перенести на бумагу этот призрачный туманный свет, который бывает осенним утром в горах. Что ж, могу засчитать себе ещё одну неудачную попытку. Промучившись напрасно несколько часов, я сложила этюдник и неторопливо двинулась обратно, по пути завернув в лавку миссис Томсон за иголками. «Уж если не повезёт с утра, так весь день насмарку!» – подумала я, наткнувшись в лавке на мистера Хоппера. После «поросячьей» шуточки Кэти он заочно меня недолюбливал. Мазнув по мне неприязненным взглядом, толстяк процедил:
– Всё учительствуете, мисс Гордон? Кстати, эта ваша протеже… как бишь её, Кэтрин? Доигралась-таки. У Иннелина какие-то побрякушки спёрла. Хана теперь девке. С альвами шутки плохи.
Мне стало плохо. О боже, меня не было всего полдня! На полдня их оставить нельзя! Я кинулась к выходу, напрочь забыв про покупки. Мистер Хоппер с удовольствием крикнул мне вслед:
– Следить надо лучше за девкой! Совсем распустилась.
Теперь он не успокоится, пока по всему городу эту новость не разнесёт. Я заметила, как вошедшая в лавку миссис Шарп радостно навострила уши. Тоже сплетница ещё та!
Задыхаясь, я бежала до самой школы, уговаривая себя не переживать раньше времени. Просто Хоппер до сих пор зол на Кэти, вот и болтает всякую чушь! Сейчас я сама во всём разберусь.
То, что мясник, к сожалению, не солгал, я поняла сразу, увидев в школьном холле самого Иннелина.
Я забыла рассказать о ещё одной особенной черте альвов. Якобы те же фэйри наделили их народ невероятной привлекательностью для противоположного пола. Сегодня это волшебство сработало на тысячу процентов. Наши дамы, обычно исполненные достоинства, сгрудились вокруг пришельца, как стайка воркующих голубей. Воздух вокруг трепетал от приторных улыбок. Миссис Клапп с невообразимой, украшенной бантиками прической настойчиво предлагала гостю отведать пончиков. Мисс Сноу порывалась ненавязчиво взять хокермена за руку, причем одета она была в такое открытое платье, которое уместно разве что вечером. Судя по растерянному лицу, Иннелин очень чтил правила вежливого обращения с леди, но был не настолько искушён в светской жизни, чтобы от этих леди безболезненно избавиться. «Придётся вмешаться», – вздохнула я и решительно потеснила окружающий его цветник.
Заметив среди окружающего благолепия моё хмурое лицо, хокермен обрадовался мне, как потерянной сестре:
– Мисс, вы не будете так любезны подсказать, где я мог бы найти директора? – воскликнул он звучным голосов, заглушив щебетание наших дам.
– Прошу вас, – показала я на лестницу. – Я тоже иду к ней.
Выбраться из холла было непросто. Пришлось прибегнуть к военной хитрости:
– Миссис Клапп, – шепнула я на ухо пожилой даме, – на кухне срочно требуется ваш совет. Они собираются печь пирог с ревенем! Вы только подумайте!
Охнув, она устремилась в хозяйственное крыло, прихватив блюдо с пончиками.
– Мисс Сноу, боюсь, старшие школьницы опять без спросу взяли ваши ноты. Моего авторитета явно недостаточно… только вы сможете на них повлиять! – добавила я, подпустив в голос нотку драматизма.
Негодование и педагогический долг мигом вытеснили из изящной головки мисс Сноу все романтические порывы. Я с облегчением заметила, как хокермен, воспользовавшись передышкой, проскользнул на второй этаж.
– Кстати, а что случилось? – спросила я, догнав его на середине лестницы. Во мне теплилась надежда, что мы сумеем решить проблему без вмешательства руководства. Кэти и без того часто влетает. Так и до исключения недалеко!
– Вчера одна из ваших воспитанниц заинтересовалась одной вещицей в моей лавке, – сухо сказал Иннелин. – Это один из моих амулетов. Он не предназначен для детских рук, хотя девушка, похоже, была просто очарована. Боюсь, эта вещица так ей понравилась, что она решила забрать её себе. Я понимаю, что молодым девушкам нравятся красивые игрушки. – Обернувшись ко мне, хокермен улыбнулся, но почему-то от этой улыбки у меня озноб прошел по спине. – Я хотел предложить ей обменять амулет на что-то другое. Эта вещь очень ценна для меня.
Как ни жаль, но стало понятно, что без директора нам не обойтись. Если верить описанию Иннелина, девушка была одета в форменное платье нашей школы и выглядела точь-в-точь как Кэтрин. Вздохнув, я постучала в дверь кабинета и пригласила торговца внутрь.
Мы сидели в кабинете вчетвером – я, Иннелин, невозмутимый, как кот в засаде, красная от гнева миссис Холланд и хлюпающая носом Кэтрин. Допрос тянулся уже почти час, а дело не сдвинулось ни на шаг.
Кэти разрыдалась прямо с порога, не успев дослушать обвинений. Вообще-то, из неё получилась бы превосходная актриса, но в этот раз её поведение показалось мне искренним.
– Я не делала этого, мисс! Ничего я не брала! Неужели вы мне не верите? – повторяла несчастная девочка, и больше от неё ничего нельзя было добиться.
Миссис Холланд, обычно невозмутимая, в этот раз вышла из себя: она так стукнула по столу ладонью, что едва не уронила тяжелые папки, а от её гневного окрика даже я подскочила на стуле. Директрису можно было понять. Кэтрин Бэйль не в первый раз испытывала терпение преподавателей. Сегодняшний случай вообще за гранью – такое пятно на репутации школы! Однако я понимала, что криками от Кэти ничего не добьёшься. От испуга она только замкнется в себе, и мы не получим ни одного вразумительного ответа.
– Минутку, спокойно, – вмешалась я. – Давайте разберёмся. Мистер Иннелин, когда вы обнаружили пропажу?
– Вечером, часов в десять, – тут же откликнулся торговец. – Но я мог не сразу заметить отсутствие амулета.
– Кэтрин побывала в вашем фургоне в пять часов, так?
– Да. Её заинтересовали украшения из цветов. Я, конечно, понимал, что девочка ничего не будет покупать, но разрешил их примерить.
– И вы показали ей амулет?
– Она сама его нашла. – Директриса метнула уничтожающий взгляд в сторону Кэти. – Он лежал в серебряной шкатулке на самой дальней полке. Это длинная цепь из зелёного золота, с медальоном. На медальоне есть гравировка, восьмилучевая звезда. В неопытных руках амулет может быть опасен, поэтому я забрал его и переложил в другое место. Девушка вскоре ушла.
– А потом, видимо, вернулась, – зло прищурилась директриса, – да?
– Нет! – всхлипнула Кэти.
– Я не буду напоминать, что самовольные отлучки из пансиона запрещены, хотя не думай, что тебе это сойдёт с рук! За это ты будешь наказана отдельно! Ты присутствовала на вечерней молитве в восемь вечера. Где ты была до восьми часов? – допрашивала миссис Холланд.