Алена Волгина – Убийца – садовник? (страница 3)

«Лучше бы инспектора позвали, – подумала я с досадой. – Для дела пользы было бы больше». Разумеется, я не стала говорить этого вслух.

– Забудьте об этом происшествии, мы сами разберёмся. Вообще-то я хотел поговорить о вас.

Я насторожилась. Не к добру мы позавчера наткнулись на ту злосчастную карету! Во что мы впутались с тётей Роуз? Не хотелось бы оказаться объектом внимания королевской тайной канцелярии. Я постаралась придать своему лицу выражение безмятежной наивности. Ну какой с меня спрос?

– Я узнал, что вы сирота, и вас здесь ничто не удерживает…

«Точно, влипли. Уже и справки обо мне навели. Представляю, как увлеченно все кумушки Илсбери будут перемывать мне кости! Я щедро наделила их пищей для сплетен на пару недель вперед».

– …Так что я возвращаюсь завтра в Спленфилд и предлагаю вам поехать со мной.

От изумления наивное выражение застыло у меня на лице. «В каком качестве, сэр?» – хотела я спросить, но слова не шли с языка. Забыв о правилах приличия, я уставилась на своего собеседника. Машинально отметила, что он гораздо моложе, чем показалось вчера. Наверное, около тридцати, хотя кто их знает, этих верховных лордов с их загадочным волшебством! Чёткое, резко очерченное лицо, густая грива тёмных волос, слегка нахмуренные брови… Мистер Колтон рядом с этим мужчиной выглядел бы как птенец рядом с матёрым стервятником. Серые внимательные глаза выжидающе смотрели на меня. Такая, знаете ли, самоуверенность и властность в каждой черте. В общем, Рэндон принадлежал к тому типу людей, от которых я всегда старалась держаться подальше. Они меня подавляли даже без всякой магии.

Не дождавшись ответа, он небрежно придвинул ещё одно кресло и уселся рядом со мной:

– Подумайте сами, что вам здесь делать? Зевать на чаепитиях и вытирать носы чужим детишкам? Скука! Вы молоды, умны, энергичны. В столице для девушки вроде вас откроется масса возможностей! Вы могли бы учиться…

Во мне внезапно проснулась подозрительность: «Да-да, для одинокой девушки в чужом городе откроются богатые перспективы, и я даже догадываюсь, какого рода!»

– А в свободное от учёбы время я, вероятно, должна буду развлекать вас? – сухо спросила я, еле сдерживая гнев.

– Смею надеяться, что моё общество не успеет вам наскучить, – ответил этот самовлюбленный тип. Возмущение уже бурлило во мне вовсю.

– Эх, и вазы под рукой нет, – пробормотала я.

– Что, простите?

Всё, с меня хватит. Я поднялась с места:

– Прошу извинить, но у меня дела. Мэри вас проводит. Возможно, где-нибудь в другом доме вы найдёте достаточно наивную девушку, которую заинтересует покровительство такого бесспорно надёжного и обаятельного человека, как вы. Хотя я сомневаюсь. Всего хорошего.

Выпалив это, я быстро направилась обратно к лестнице, злясь на себя за пылающие щёки. Что я наговорила! А вдруг этот холёный аристократ обидится и нажалуется тётке? Моё позавчерашнее «нескромное поведение» по сравнению с сегодняшним покажется им сущей ерундой! Интересно, что по закону полагается за оскорбление одного из верховных лордов?

Уже на пороге комнаты я вдруг услышала за спиной смех. Негодяй стоял с перчатками в руках и… смеялся! Увидев, что я обернулась, он издевательски низко поклонился и вышел. Когда он спускался с крыльца, я всё ещё слышала его смех.

Женская школа в Илсбери представляла собой несколько кирпичных разномастных строений, окруженных внушительным забором. Предполагалось, что этот забор должен был удерживать школьниц в пределах отведённой им территории. Возможно, у ценителя архитектуры наш аляповатый школьный комплекс вызвал бы ужас и головную боль, но мне он ужасно нравился. Я полюбила светлые классы с длинными рядами парт и грифельными досками, посыпанные гравием извилистые дорожки и учительский корпус, в котором мне отвели целую отдельную комнату. Впервые в жизни у меня была своя комната, которой я могла распоряжаться, как захочу! В первый же вечер я развесила по стенам свои самые удачные рисунки, а Демьюр облюбовал мягкое кресло в углу и больше никого туда не пускал.

Я научилась укладывать кудри в строгую прическу и заказала у портнихи мисс Вайль тёмно-синее платье с глубокими карманами, такого же фасона, как у директрисы. Я провела у девочек несколько занятий по рисунку и уже чувствовала себя опытной классной дамой. Миссис Холланд, невысокая энергичная леди в больших очках, делавших её похожей на стрекозу, была со мной очень приветлива. Миссис Клапп, учившая девочек домоводству, всегда норовила угостить меня чем-нибудь вкусненьким. Некоторые школьные дамы, опасаясь за свои фигуры, старались пореже попадаться ей на глаза. Все преподавательницы в школе были старше меня, относились ко мне немного покровительственно и охотно готовы были делиться опытом. Только одна из них держалась прохладно и отстранённо – мисс Сноу, наша учительница музыки. Поначалу я размечталась было о приятном совместном пении по вечерам, но эта леди явно была из тех, кто предпочитает выступать соло.

В тёплый августовский вечер я сидела за новеньким письменным столом и составляла конспекты занятий. С начала осени к моим урокам добавятся математика и география в среднем звене, а у старших барышень я буду вести ещё рисование. Мне дали понять, что всё это следует преподавать в самом лёгком изложении. К чему скромным девицам знать о других странах, если за всю жизнь им вряд ли придётся отъехать дальше, чем за двадцать миль от Илсбери? Зачем им уравнения и функции, если их самой сложной математической задачей будет свести семейный бюджет за месяц? Я прикидывала, как лучше раскидать темы по семестру, когда за окном вдруг послышался шорох, и на мой ковёр приземлился спутанный клубок из юбок и белокурых локонов. Вздрогнув, я оглянулась.

– Кэти! – Так и знала, что это она. Кто ещё может предпочесть окно нормальной двери? – Инфаркт из-за тебя схвачу!

– Привет, – светло улыбнулась девочка.

Кэтрин Бейль в свои тринадцать лет обладала внешностью ангела и характером проказливого бесёнка. Она была сиротой, как и многие другие воспитанницы в нашей школе, но, видимо, никакие невзгоды не могли омрачить её неунывающий дух. Мы с ней быстро сдружились. На самом деле я собиралась держать определённую дистанцию со своими будущими ученицами, однако обаяние Кэти легко рушило все мои оборонительные рубежи.

– Ты опять бегала на озеро? – нахмурилась я, заметив мокрый подол её платья. – Ох, Кэти! Тебе мало было наказаний на прошлой неделе?

– Миссис Касл сегодня весь день дрыхнет в кресле, так что она ничего не заметила. А на озере такая красота!

– Сними свою верхнюю юбку, пока я схожу за утюгом к миссис Клапп. Она, наверное, считает меня законченной франтихой, ежедневно наглаживающей свои оборки!

Пока мы проводили операцию по спасению платья, девочка трещала без умолку. Волей-неволей я была в курсе всех её шалостей. И не думайте, что все они были безобидны! Могу рассказать один случай.

Наш мясник, мистер Хоппер, как-то раз завёл поросёнка. Маленький Паштет тут же стал любимцем всей детворы, а уж Кэтрин в нём просто души не чаяла и учила его всяким уморительным фокусам. Мясник, однако, кормил животину не развлечения ради, так что, несмотря на мольбы Кэти, Паштет оправдал своё имя и был подан к столу. Месть девочки была скорой и по-своему изящной. Придя утром в лавку, Хоппер впотьмах увидел, как с прилавка на него грустно смотрит поросячья морда, окружённая призрачно-зелёным светом (накануне Кэти наломала в трухлявом пне хороших гнилушек). Спрятанные на чердаке бутылки заодно с ветром создали неплохой звуковой эффект. Мясник даже протрезвел и потом ещё неделю слегка заикался. Кэтрин он с тех пор крепко невзлюбил.

К счастью, в нашей школе не приветствовали физических наказаний. Строгие внушения миссис Холланд, материнские наставления миссис Касл и ледяные нотации мисс Сноу – всё это отлетало от Кэти, как от стенки горох. Я тихо надеялась, что мягкость и доверительное отношение скорее помогут разбудить лучшие стороны её живой натуры. Непоседливость также мешала девочке стать хорошей ученицей, исключая разве что рукоделие. Невероятно, но подвижная, как ртуть, девчонка могла несколько часов возиться с горсткой бусин, чтобы порадовать новым браслетом подругу или миссис Касл.

Переодевшись в сухое платье, девочка убежала. Напоследок она обняла меня и, прошептав «это вам», вложила что-то в руку. На моей ладони осталась крошечная шкатулка, сплетённая из тростника и отделанная ракушками. Я осторожно поставила её на каминную полку, где уже красовались несколько других вещиц от Кэтрин. Меня охватило тёплое чувство. «В этом и будет отныне заключаться моя жизнь», – подумала я, подойдя к окну и любуясь сиреневыми красками летнего вечера. Подарить этим обездоленным девочкам хоть немного радости, исподволь воспитывая их характер. Разве я сама не сирота? Кто, как не я, сможет понять их и помочь! К тому же, при такой жизни у меня не останется времени на личные переживания, и это было к лучшему, потому что мне никак не удавалось изгнать из своих фантазий лорда Рэндона с его странными предложениями.

Как мало мы знаем о своём будущем! Я настроилась на тихую самоотверженную жизнь учительницы, но внезапно одно непредвиденное обстоятельство разрушило все мои планы.