Алена Волгина – Дорога до Белой башни (страница 7)

Следующая шишка прилетела ему от Эринны.

– Хэлис, – вкрадчиво поинтересовалась девушка, – тебе не кажется, что кое-кто здесь давно у котла не дежурил?

– Да я бы с радостью! – воскликнул Вал. – Подожди, вот только выберемся из этой чащобы, где даже огонька не затеплишь... Уже предвкушаю: запах жареных колбасок, висящих над костром на прутиках, капли мясного сока, с шипением падающие в огонь...

– Ва-ал, – не выдержал Тиллерин. – Я ведь шишкой не ограничусь!

– Молчу, молчу. И вообще, вон там кьяри под ёлкой ещё не спит. Он старше и мудрее нас всех. И ручаюсь, про любовь знает побольше нашего. Его и спросите.

Аларик, удивлённый, что про него вообще вспомнили, пожал плечами:

– Это не наша магия. Она дает вам, людям, силы, но отнимает разум. Это бессмысленно.

– Золотые слова! – изрёк Вал.

Хэлис, сидя на своём лежаке, только головой покачала. Глаза её взволнованно блестели, хрупкая фигурка казалась сотканной из звёздного света.

– Нам, бардам, так нельзя. Без любви к этому миру я не смогу спеть ни одной песни.

Аларик кивнул, забыв, что она-то в темноте его не видит. Он подумал, что, возможно, в этом как раз заключается её могущество, дающее Хэлис способность видеть красоту там, где её ещё и не было. Пожалуй, даже завидно, что он так не умеет. Но для этого нужно быть Хэлис.

Он снова улёгся, стараясь устроиться поудобнее на ложе из жёстких веток. Неподалёку возился Вал, Эринна с Тилем что-то притихли – или, может, заснули. Равнодушные звёзды проплывали над ними, как плыли они и сто, и тысячу лет назад. Засыпая под их музыку, Аларик пытался представить себя Хэлис и лениво размышлял, не признаться ли ему в любви... ну, к примеру, вот этой ёлке, которая прикрывает его от нависшей над ними ослепительной пугающей вечности...

Когда он почти провалился в теплое облако сна, большая еловая ветка склонилась и сочувственно погладила его по плечу. Хотя, возможно, ему это просто приснилось.

Глава 5

Ранним утром они почтили холодный скудный завтрак минутой ворчания и двинулись дальше. Тропа здесь была такой узкой, а папоротник в Заповедном лесу разросся так пышно, что утренняя прогулка по ощущениям больше походила на холодную ванну. Кин, взъерошенный и мокрый, как половая щетка, вскоре покинул насиженное Валово плечо и стрелой унесся в небо, чтобы немного согреться. Казалось, что даже лошади были рады выбраться наконец из росистых зарослей на открытое место. Они прошли по краю поросшего травой оврага, где ещё алела поздняя земляника, пересекли трепещущий на ветру осинник. Вдруг волшебник остановился так резко, что следующий за ним кьяри едва не ткнулся ему в спину.

– Нехорошо, – пробормотал Вал.

– Что именно?

Вал, не отвечая, сунул Аларику поводья своей лошади и решительно шагнул с тропы прямо в чащу. Всем остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Они спешились, привязали лошадей. Когда они догнали волшебника, Хэлис горестно ахнула: через лес подобно ране протянулась свежая просека. Уцелевшие деревья гневно шуршали кронами, в застывшем воздухе разлилось напряжение, и неясный лесной шум походил на гул пчелиного роя перед нападением.

– Валили все подряд, не выбирая, – процедил Вал. – Вот сволочи!

– Кажется, лес очень разгневан, – шепнула Хэлис, – Вы слышите?

– Я тоже что-то такое чувствую, – признался Аларик. Остальные молчали.

– Нельзя это так оставлять, – вздохнул Вал, потянув с плеча свою котомку.

– Что ты собираешься делать? – встрепенулась Эринна. – Заклинание круга жизни? Ох, Вал! Но это же на полдня!

– А ты предлагаешь оставить всё как есть и просто уехать? – развёл руками волшебник, будто обнимая разорённый участок. – Учти, что Лес будет мстить! Помнишь, по дороге сюда мы проехали пару деревень? Можешь забыть о них, в ближайшие несколько лет они исчезнут! А сколько людей теперь пропадёт в лесу, понадеявшись на наивные наговоры и приметы...

– Да я всё понимаю! Но так долго... неужели нет другого способа?

– Не от тебя ли я слышал недавно слова об ответственности альтийцев перед этим Лесом?

Эринна потупилась:

– Это нечестный прием, – пробормотала она. – Ну ладно. Пока Вал будет занят, давайте поищем место для привала. Похоже, мы здесь надолго застряли.

Аларик сделал вид, что к нему эти слова не относятся. Он нисколько не устал и в отличие от остальных не нуждался во втором завтраке, а вот магия Вала его очень интересовала. Когда ещё предоставится случай узнать, как колдуют человеческие волшебники? Поэтому он нырнул в кусты, растущие неподалёку, затаился и принялся ждать.

Вал его не прогнал, хотя явно догадывался о его присутствии. Кажется, ему было всё равно. Он довольно долго стоял посреди вырубки, слушая, как гневное потрескиванье покалеченных деревьев постепенно сменяется приглушённой жалобой. Потом Вал протянул руку и прошептал что-то, а когда раскрыл ладонь, на ней лежали горсть семян и пара желудей.

Отложив семена на заранее приготовленный платок, волшебник достал из объемной сумки ступку, сделал пасс рукой, и она наполнилась сухими листьями, мелкими веточками и хвоей. Вал довольно быстро превратил эту смесь в порошок, который затем рассеял по просеке. После этого он достал из котомки свирель – простую свирель из тёмного дерева, какие Аларику доводилось видеть у пастухов.

Самой мелодии почти не было слышно, она смешалась с взволнованным ропотом, поднявшимся среди деревьев, со свистом ветра, струящегося среди стволов, с шёпотом тянувшейся вверх травы... Всё слилось в одну медленную ритмичную песнь. Тот же ветер смёл семена с платка и закружил их в воздухе.

Аларик не знал, сколько прошло времени, но, очнувшись, обнаружил, что от долгой неподвижности у него закаменело всё тело.

Оказалось, что Вал уже не играл. Он сидел рядом с пнём и выглядел совершенно измученным: тяжело дышал, на висках выступил пот. Колдовство, похоже, закончилось. Аларик рискнул выбраться из укрытия и только тут заметил, что рядом с пнём, где сидел волшебник, красовался крепкий зелёный побег. И рядом с другими тоже. Аларик ошеломлённо огляделся вокруг. Везде было то же самое!

– Ювелирная работа! – восхитился он совершенно искренне.

– Каждый новичок, – сказал маг устало, – который возжелает учиться на мага, прежде три года ходит в подмастерьях у ювелира, чтобы научиться тщательности. И три года у живописца – чтобы научиться видеть гармонию. И, наконец, три года у лекаря – чтобы научиться ответственности.

– Насколько я знаю, раньше было не так, – заметил кьяри. Файерс рассказывал ему кое-что об обычаях древних магов. – В Серентисе...

Волшебник поднял голову, и глаза его так свирепо блеснули, что Аларик смолк.

– Вот поэтому, – веско сказал Вал, – мы теперь и разгребаем последствия катастрофы в Серентисе!

До самого вечера Аларик размышлял над его словами.

На другой день их «голодный поход», как прозвал его Тиллерин, завершился. С первыми лучами солнца рядом с ними снова возникла та старая дриада – будто соткалась из тумана, и вызвалась проводить их до самой границы. Наверное, хотела убедиться, что чужаки действительно уберутся из её владений. Других обитательниц волшебного леса они так и не встретили. На прощание дриада так расчувствовалась, что обняла Эринну:

– Удачи тебе, девочка. Ты всё правильно делаешь. Удача тебе понадобится...

Аларик навострил уши, размышляя, что эта старая метёлка могла знать о целях Эринны. И кто ещё в курсе. Получалось, что он – единственный, кому не было известно абсолютно ничего. Это немного нечестно, раз уж они решили сделать его своим проводником!

Как только они выехали из леса, он поравнялся с девушкой на дороге и спросил будто невзначай:

– А меня ты не хочешь просветить, в чём заключается цель вашего похода?

Эринна с сомнением посмотрела на него.

– Давай так, – сказала она наконец. – Я расскажу тебе, когда своими глазами увижу башни Серентиса. Договорились?

Пришлось согласиться, хотя любопытство бурлило вовсю. «Она это нарочно!» – раздражённо подумал Аларик. Теперь он точно не мог бросить этих людей, пока не узнает, какого рожна им нужно в Серентисе. Если Эринна хотела покрепче привязать его к их отряду, это была правильная стратегия!

***

Нагорье Лабрис представляло собой цепочку горных плато, рассечённых глубокими рваными ущельями. На треугольном выступе одинокой высокой скалы, словно летящей над пропастью, возвышался замок Миэрглосс, построенный лордом Файерсом, главой одного из самых могущественных кланов кьяри.

Замок – это опора и сердце каждого клана, поэтому неудивительно, что каждый лорд кьяри старался возвести нечто особенное, чем можно будет потом гордиться и хвастаться перед остальными. С расходами и сроками не считались. Что такое двести-триста лет для темных магов, некоторые из которых застали ещё Семь Башен Серентиса в целом виде?

Замысел лорда Файерса удался на тысячу процентов: его замок производил на случайных гостей ошеломляющее впечатление и ещё долго потом являлся в кошмарных снах. Острые шпили башен казались клыками, пронзающими желтоватое небо. За выступами галерей таились ухмыляющиеся химеры, а решётки во внутреннем дворе падали, отсекая обратный путь, с каким-то особенно безнадёжным лязгом. Любой, кто побывал в этом замке и сумел унести ноги, тут же поверил бы в правдивость самых жутких легенд о кьяри.