Алена Волгина – Академия Пента (страница 4)

Взяв пинцет, я наметила контур на пластине и аккуратно разместила в нужных местах кристаллы-накопители. Затем осторожно принялась напитывать контур энергией. Мой пинцет так и летал над кристаллами. Стало жарко, пришлось расстегнуть пиджак и пуговицу на блузке. Ворон мне не мешал; он сидел, подперев кулаком щеку, и смотрел в окно с таким видом, будто в его распоряжении было все время мира.

Наконец я, довольная, откинулась на спинку стула и критически осмотрела свое творение. Что ж, даже если я проиграю, то, по крайней мере, заставлю Ворона попотеть.

– Готово, – сказала я. – Уничтожай.

На пластинке распускалась узорчатая «снежинка». Ворон лениво повернул голову. Потом всмотрелся. В его взгляде загорелся интерес.

– Фрактальная структура. Гениально!

Он впервые посмотрел на меня. Оказалось, что глаза у него не черные, а темно-серые, удивительно чистого цвета. От его воодушевленной улыбки за окном развеялась туча, наведенная кем-то из абитуриентов. Ворон протянул мне руку.

– Меня зовут Кай.

– Синь, – произнесла я, из деликатности решив не напоминать, что нас вообще-то уже представили час назад. Мы замерли, глядя друг на друга. Пальцы у него были сухие и сильные.

Заметив, что за нашим столом происходит нечто необычное, к нам подошла госпожа Скопа. Кай победоносно показал ей мою пластину, с таким сияющим видом, будто сам все придумал. Я осторожно высвободила руку, которую он отпустил очень неохотно.

– Полагаю, это ничья, – сказал он.

Я тоже так думала. Заряд магии, которым я подпитывала контур, заставлял схему расти, порождая новые, все более мелкие иглы на концах «снежинки». Ворон мог найти главный узел и запустить процесс уничтожения схемы, но… он никогда не будет уверен, что распустил ее полностью.

Другой на его месте, наверное, разозлился бы. Кай снова мне улыбнулся.

– Академия будет рада принять тебя, Синь. Здесь нужны такие светлые головы!

Я покосилась на госпожу Скопу. Та встретила это заявление холодным молчанием. Никакой радости в ее лице я не заметила. Мой энтузиазм тоже слегка угас. Вдруг некстати вспомнилось, что я сижу перед своим кумиром в мятом костюме, наспех извлеченном из чемодана. Стало неловко. От волнения у меня холодели руки, и уже начинало шуметь в ушах, потому что работа с фракталами отнимала массу энергии. Это, кстати, одна из причин, по которой их почти никто не использует. Никто, кроме сумасшедших абитуриенток, которым кровь из носу нужно поступить в Пенту!

Когда легкое головокружение сменилось тошнотой, а в глазах заплясали мошки, я поняла, что пора исчезнуть, чтобы не шокировать общественность своим обмороком. Мой резерв таял, как свечка.

– Извините, – пробормотала я.

И выбежала из класса.

***

Маленький круглый фонтан в саду Академии, судя по его виду, пережил атаки многих поколений магов-погодников и привык переносить невзгоды со стоическим терпением. Каменная девушка с кувшином, бесцельно льющая воду себе под ноги, смотрела на меня утешающим взглядом, словно говоря «и это пройдет». Через час после странного экзамена, закончившегося непонятно чем, я успела немного восстановиться, умылась, чтобы охладить пылающее лицо, и теперь самозабвенно жалела себя. Это же надо было так влипнуть! Я столько времени мечтала о Пенте, надеялась набраться здесь нового опыта, может быть, даже завести друзей, а вместо этого в первый же день ухитрилась настроить против себя мага из Золотой дюжины и, хуже того, заслужить неодобрение своего декана. Моя карьера студентки началась просто блестяще!

Ворон мог сколько угодно улыбаться мне на людях, но в глубине души наверняка затаил обиду. Все-таки я щелкнула его по самолюбию, а для столичных магов престиж был превыше всего. Если даже меня возьмут в Академию, он устроит мне такую веселую жизнь, что идея утопиться в фонтане покажется лучшим выходом. Застонав, я потерла ноющий лоб. Что мне теперь делать? Возвращаться домой? Ну уж нет. Слишком многое было поставлено на карту. Но смогу ли я здесь учиться, даже если меня возьмут? Вспомнилось надменное лицо госпожи Скопы и ее прямая сухощавая фигура, похожая на могильный обелиск. От этих мыслей настроение упало еще ниже: интересно, ей-то я чем не угодила?

Нужно было сходить в холл, чтобы посмотреть списки всех поступивших, но я боялась. В саду было хорошо. Невдалеке на газонах маленькими группами сидели и бродили студенты. Одни кидались друг другу навстречу с радостными криками, другие угрюмо отворачивались. Наверное, это тоже были проигравшие, бедолаги вроде меня. Вдруг показалось, что среди студентов мелькнула атлетичная фигура Ворона, вся в черном – и от испуга я чуть не нырнула за бортик.

Некстати вспомнилось, что его отец считался одним из самых мстительных магов. Не дай бог это у них семейное! По слухам, Ворон-старший, работавший в одном из столичных учреждений, однажды превратил своего конкурента в каменную статую и заставил подпирать балкон в его доме. Каждое утро в течение семи лет он выходил на этот балкон с чашечкой кофе, наслаждаясь тем, что стоит ногами на шее поверженного противника. Б-р-р, та еще семейка.

Возле меня остановилась немолодая женщина – очень эффектная, черноглазая – и сочувственно покачала головой.

– Вот ты где! Еле тебя нашла.

– Э-э… Мы знакомы? – растерялась я.

От удивления я даже забыла о своих бедах. Странная незнакомка хитро мне улыбнулась и вдруг прыснула:

– Глаза разуй.

Только сейчас до меня дошло, что она была одета точно так же, как Верба сегодня утром: юбка-карандаш и нарядный голубой джемпер с искрой. И волосы – темные, вьющиеся мелким бесом – тоже были ее. Я восхищенно присвистнула:

– Мать, ну ты даешь! Инфаркт из-за тебя схвачу. Что у вас было на экзамене – зелье личины?

– Ага.

– И вы испытывали его на себе? Смело!

– Ничего страшного, мой облик вернется к вечеру.

«Зелье личины» имело большой коммерческий потенциал, особенно его молодящая версия. Чужое лицо на себя примерить нельзя (хотя, если верить газетам, некоторые кроветворцы могли и такое), но можно было подкорректировать свою внешность: состарить на несколько лет или омолодить. Приготовление этого зелья требовало скрупулезной точности и аккуратности, поэтому не удивительно, что его выбрали для экзамена. Я порадовалась за Вербу: мечтая о собственном салоне красоты, она давно выучила рецепт наизусть.

– А ты чего киснешь? – улыбнулась она. – Ты же есть в списках, я видела. Поздравляю!

Было бы с чем. Моя студенческая жизнь обещала быть насыщенной, но недолгой. Подруга продолжала болтать:

– Говорят, кто-то из ваших уделал самого Ворона. Что, неужели он правда был на экзамене? С ума сойти!

Честность обязывала меня возразить:

– Никто из нас не победил. Это была ничья.

– О! – засияла Верба. – Так это ты, что ли? Я знала! Ты еще всем покажешь! Я всегда говорила, что ты у нас уникум, еще со времен Шубожора…

– Тихо! – всполошилась я, подняв голову. – Об этом – ни слова.

В отличие от Вербы, я вовсе не гордилась тем случаем в своей практике.

– Смотри, вон Мьюла идет, – добавила я, чтобы переключить внимание подруги на более безопасную тему.

Хотя узнать нашу Мьюлу в этой зрелой блондинке было непросто. Похоже, им с Вербой достались одинаковые задания. Клетчатая мини-юбка на даме элегантного возраста смотрелась несколько странно.

– Привет! – еще издали помахала она рукой. – Прикиньте, я поступила!

Мы втроем обнялись. Что бы ни принесло с собой будущее, но сегодня нам улыбнулась удача. Это следовало отметить.

– Ну что, студентки? Мечты сбываются! – улыбнулась Верба с оттенком торжества в голосе.

Мьюла перевела взгляд на меня:

– Только Синь не особо рада. Из-за Ворона дергаешься?

Очевидно, местное сарафанное радио было на высоте. Вот это оперативность! После нашего экзамена прошел всего час. Один час. Тем не менее, все мои будущие однокурсники уже были в курсе дела.

– Забей, – успокоила меня Верба. – Не будет он злиться. Наоборот, оценит, что у него появился достойный соперник!

– Кто знает.

Я вздохнула. Посмотрим, что будет завтра. Эх, а я всего-то хотела тихо-мирно отучиться и получить лицензию!

Глава 4

На следующий день для новоявленных студентов устроили праздник. Предполагалось, что мы наденем нарядные платья, усядемся за богато украшенные столы и забудем о тех несчастных, кто сейчас паковал вещи и ждал автобуса за воротами Академии, чтобы бесславно возвратиться домой.

О неудачниках в Пенте забывали быстро.

Я оказалась перед сложным выбором, так как взяла с собой всего два легких платья, перешитых из маминых, и ни одно из них не тянуло на бальный наряд. Откуда я могла знать, что мне понадобится нечто подобное? Украшений у меня тоже не было. Только два кожаных браслета, с гематитом и «кошачьим глазом», но они не для красоты. Эти артефакты я сделала сама и ощущала их как часть себя. Они были мне нужны для защиты.

Чаще всего в артефакторных схемах использовали горный хрусталь, так как он усиливал энергию других минералов, но для создания личных вещей иногда подбирали индивидуальные камни. Например, пудреницы и расчески Вербы были украшены лазуритом – камнем, способным восстанавливать эмоциональное равновесие. Утренний туалет таким образом превращался в маленький сеанс психотерапии.

Мои браслеты, хоть и совсем простенькие на вид, тоже имели скрытые качества. Глянцевые камешки гематита в одном из них усиливали мои скромные физические возможности. Дымчатый «кошачий глаз» в другом браслете позволял сносно видеть в темноте. Что поделаешь, одинокая девушка должна уметь себя защитить, а из-за подработок мне иногда приходилось возвращаться за полночь.