Алена Велье – Гарут. Дом с витражами (страница 1)
Алена Велье
Гарут. Дом с витражами
Глава 1
– Гадкая тварь! – раздался раздраженный голос.
И в темноте мелькнула едва заметная бледно-серая тень. Хотя сейчас, в этой темноте, она скорее выглядела светлым пятном.
– Еще один ушел, – прохрипел голос, и послышался звук удаляющихся шагов.
А в темном углу, затаившись, висело бледно-серое пятно.
А тот кто только что выругался прошел по тайной лестнице и вышел на заднее крыльцо старинного особняка и воровато оглядевшись, натянул капюшон и поспешил по узкой тропинке, к зарослям бузины.
Шумные уличные торговки стояли кучкой:
– Вчера, говорят, по улице ходила голая баба. Вот как есть голая! А на руках держала то ли козленка то ли ягненка черного!
– А ты больше слушай! И не такое скажут, а что сам черт из трубы вылезал, да на площади танцевал! Язык-то без костей, – отмахнулась от нее товарка с цветастым платком на голове и корзиной в руках.
– Сама видела, говорю тебе! В окно посмотрела, сама не знаю, какой леший меня дернул. И вижу: идет девица – кожа бледная, в руках вроде держит кого-то. Я сначала и не поняла. А потом, как разглядела!
– Да брось!
– Воистину говорю. Идет, а лицо скрыто под тряпкой какой, или вообще она без головы была.
– А еще говорят, у нее хвост болтался, – вступила в разговор третья баба.
– А глаза красным горели и из них слезы кровавые текли.
– Так вроде же без головы она была? Откуда ж слезы?
Молодой парень, дорого одетый с прической по последней моде и перстнем на безымянном пальце с ярко-красным рубином, поймавшим луч на секунду выглянувшего солнца, прячущегося до этого за серыми рваными тучами, лишь улыбнулся: темный люд, что с них взять. И свернул с площади, подойдя к невзрачному трехэтажному дому. Там на верхнем этаже его ждал брат – Юсуф Княжев.
Легкий сквозняк забрался в щель в окне и по-хозяйски облетел комнату. Он коснулся занавесок. Пролетел, играя с бусинами, которые висели у окна. И коснулся пучков сухих трав, заставляя их качнуться. От этого движения цветок зверобоя, желтым маленьким солнышком, оторвавшись от связки и плавно качнувшись в воздухе, упал прямо в стоящий под ним котелок.
Варящийся отвар радостно принял нового гостя в свои объятия, жадно лизнув и тут же проглотив его. И в ту же секунду с громким хлопком и искрами, взмывшими вверх, над котелком повалили серебристые клубы густого дыма, а комнату наполнил едкий запах гари.
– Сколько раз я тебе говорил, глупое ты создание, что нельзя ставить котел под травами! – недовольным басистым голосом, надув щеки, проговорила девушка, явно изображая кого-то.
И поспешила открыть окно, чтобы проветрить небольшую комнатку, утонувшую в дыму.
Стылый воздух тут же быстро заполз в комнату, прогоняя горелый запах и сизую дымку, а до девушки донеслись крики, свист и улюлюканье, раздававшиеся на улице. Извозчики поторапливали коней, мальчик-разносчик газет предлагал купить за пять монет свежий выпуск, а чистильщик обуви обещал вернуть ботинкам первозданный вид за четыре серебряных.
По улице, прямо перед окнами, проехала черная лакированная карета с гербом. Вот только какому дому тот принадлежал, девушка не рассмотрела. Да и не особенно это ее интересовало. У каждого ведь своя жизнь, так что толку смотреть на тех, кто с рождения более удачлив. Только лишний раз себя расстраивать бессмысленными сравнениями.
Поднявшийся ветер снова поспешил проникнуть в открытое окно и поиграть с выбившимися из-под повязки волосами девушки.
Синие пряди нависли над ее лицом, словно смеясь над своей хозяйкой и напоминая о том, кто она такая. И что все, что она может – это издалека смотреть на тех, кому повезло в этой жизни.
Да еще, словно в насмешку защелка на окне никак не хотела поворачиваться. И пришлось постучать по ней скалкой прежде чем та повернулась. А когда с дымом и окном было закончено, пришла пора взяться за котел. Достав из шкафа железную губку, девушка начала тереть сожженное дно и пузатые стенки котла.
Она успела оттереть практически половину черной гари, как из-под печи вылезли два толстых зеленых щупальца, и постарались отнять у нее и орудие труда и сам котелок.
Турин терпеть не мог громкие звуки. И девушка об этом хорошо знала. Но и поделать ничего не могла. Ей надо было выполнить свою работу. Поэтому она просто отпихнула ногой щупальце, при этом постаравшись попасть по нему каблуком, чтобы Турин точно почувствовал ее ботинок и уполз, больше не мешая.
Но в этот раз он, видимо, был совсем не в духе, потому что из-под печи то и дело высовывались его щупальца, желая отобрать котелок, а еще отомстить девушке за ее ботинки с каблуками.
В итоге этого противостояния, пока котелок отмывался от гари, были разбиты две склянки. Хорошо, что в них не было ничего ценного: лишь роса каменных цветов и мурост – мох, растущий под снегом на болотных кочках.
Но все же девушке пришлось на время отвлечься от своего занятия и убрать осколки. Хотя, пока они лежали на полу, зрелище было красивым и даже немного сказочным: лучи солнца, появляющегося ненадолго из-за хмурых осенних туч, разбегались по комнате и отражались от разбитых стекол, и тогда комнату украшали блики радуги. Расползшись по стенам, они переплетались с пучками трав, касались висящих оберегов и амулетов и запутывались в синих прядях волос, будто любуясь ими.
– Поторапливайся! – раздался крик из коридора.
И девушка, спохватившись, собрала осколки и, отмыв котелок до конца, несмотря на недовольство Турина, принялась расставлять принесенные еще утром склянки с разными ингредиентами.
Некоторые из них были полные, некоторые заполнены лишь наполовину. Часть содержимого можно было угадать легко и просто, вроде сушеных ягод черноплодки, или же еловых иголок. А какие-то угадывались с трудом.
И тут крышку небольшой крынки, в которой сидела лягушка, которая использовалась для приготовления некоторых зелий и которая со временем получила имя Кварк, обхватило зеленое щупальце. И через секунду Кварк был на свободе. Он важно осмотрелся и выпрыгнул, осматривая владения.
– Нет, только не это.
Стон девушки заполнил кухню и, кляня Турина, она принялась ловить Кварка, который оказавшись на свободе не преминул той воспользоваться. И хотя выглядел он неуклюжим, ленивым и неповоротливым, это совсем не мешало ему делать огромные прыжки в совершенно неожиданные стороны. При этом пару раз, пытаясь поймать его девушка поскользнулась и чуть не упала. А когда Кварк был все же возвращен на место, она высказала Турину все что о нем думает и еще раз недобро посмотрев в сторону печки, принялась дальше разбирать пузырьки и бутылочки.
Поставив на полку очередную склянку с чем-то черно-зеленым и склизким, прилипающем то и дело к выпуклым стенкам бутылочки, девушка вновь посмотрела в окно, глядя на смеющихся и хлопающих друг друга по плечу двух молодых людей в форме, которые, судя по всему, закончили тренировку в пажеском корпусе, который располагался неподалеку и лица которых были румяными и сытыми. А форма дорогой и добротной. И в очередной раз задумалась о несправедливости этого мира.
С самого рождения будто злой рок преследовал ее. Мать умерла, даже не успев взглянуть на едва рожденную дочь. И не успела дать ей имя. Имя ребенку дала повитуха. Самое ужасное имя, которое только могло быть – Грая! Повитуха назвала ее в честь вороньего крика. По словам отца, в тот день птицы громко кричали за окном, и, выйдя на улицу и так никого и не встретив, повитуха дала девочке первое пришедшее ей на ум имя.
Вот и досталось имя, что досталось. А потом еще и эти синие пряди…
Пряди…
Как же они ее раздражали! Ведь это говорило о том, что в Грае есть магия. Магия, которая ей не принадлежит. И вряд ли когда-то станет доступна. Ведь в ее случае, как и в случае с другими «отмеченными», магия просыпалась в них лишь со смертью учителя. Дар и проклятие.
Дар, потому что синие пряди говорили о силе владельца. Но все, что мог использовать молодой маг от этой силы – лишь крупицы. Его магический дар входил в полную силу лишь со смертью учителя, передавая все знания и умения того. И вот тогда равных тем, кого от рождения отметил сам мир, не было. Это были очень сильные колдуны.
Другой же стороной этого было то, что попасть в ученики к магу, доживающему свои последние годы для такой, как Грая, было нереально. Если где-то в богатой семье рождался ребенок с таким даром, то место у сильного мага ему покупали заранее. А бедняки подчас так и оставались с нераскрытой магией и синими прядями до самых своих последних дней. Ведь таких, как Грая, если и выбирали в ученики, то от безысходности. Вдруг с молодым магом, у которого нет ученика, и нет никого с подходящим даром из благородной семьи, что-то случится. И чтобы его знания и умения не пропали, учеников искали среди бедняков. И те учились у мага, который был или их ровесником, или даже моложе. Очень редко нераскрытому магу из простой семьи доставался в учителя старый колдун.
Но даже если учитель бы и нашелся, то, несмотря на приказ императора, что каждый рожденный ребенок с непробудившимся даром должен быть связан со свободным магом, не все маги его выполняли. И делали это из-за страха. В истории бывали случаи, когда ученик убивал мага или подстраивал его смерть, чтобы быстрее обрести силу. Именно это и было камнем преткновения.