Алена Тимофеева – По другую сторону Алисы. За гранью (страница 8)
– Не жалей меня, Элис. Смерть – это ещё не конец. Я хочу помочь тебе. Поделись со мной, расскажи мне, как ты оказалась здесь. – Майк неспешно поглаживал мою спину. От этой нежности у меня защипало в глазах.
– Придётся начать издалека. Моя подруга… – Рассказ занял добрых два часа. Мы давно уже переместились с парамедиком на диван и допили кофе. Майк длинными пальцами обрисовывал эмблему на своей кружке.
– То есть, Джозеф тебя просто закрыл, чтобы помешать разводу и сохранить дом? И какие его дальнейшие действия? Держать тебя в психушке? Из-за особняка? Дороже выйдет. – Я не могла с ним не согласиться.
– Может, это временное решение? Вдруг осмелится на шантаж, чтобы я переписала дом на него или даже спланирует убийство… Экономия, – я невесело усмехнулась. Брови парамедика сдвинулись к переносице.
– Так, возможно, это вовсе не Ева хотела тебя убить. Точнее, её руками, но идея твоего мужа. Ты уверена, что он ничего не знал о завещании?
Я нахмурилась и покачала головой.
– Только если он гениальный актёр. Такую сцену разыграл при оглашении последней воли Элизабет.
– А если причина не в наследстве? Если всё дело в твоей матери? Он же её и своей считал.
Я перевела взгляд с его кружки и посмотрела ему прямо в глаза. Увидела в них неподдельное беспокойство.
– У тебя остался хоть кто-то, кому ты можешь доверять? Кто сможет тебе помочь?
– Хочешь сказать, остался ли у меня кто-то среди живых? – Улыбка против воли появилась на моих губах. О Чалис я ему не говорила, но как раз она-то и могла мне помочь – Есть.
– Тогда тебе стоит поспешить. – Майк опустил руку в карман формы и вытащил на свет… мой сотовый. – Держи, пригодится.
Я забрала телефон.
– Как? А, впрочем, неважно. – Смысл задавать вопросы, на которые ты всё равно не получишь ответ. Парамедик встал с дивана.
– Пора возвращаться. – Он протянул мне руку, помогая подняться.
– Мы ещё увидимся?
– Не хочу показаться невежливым, и поверь, я бы хотел всей душой, но только не так. Поэтому, надеюсь, что нет. – По моему лицу вновь потекли слёзы. Майк приблизился ко мне, стирая большим пальцем каплю с моей щеки.
– Элис… Я всегда с тобой, – он наклонился, и его губы нашли мои. Наш поцелуй вышел солёным от слёз. Белая вспышка света разлучила меня с Майком. Возможно, уже навсегда.
Глава III
Безумная Ева
Белые стены осточертели, как и белая кровать, стол, стул, кафель в ванной. Днём двери в палатах были открыты, и моя в том числе, видимо, меня зачислили в список тех, кто «прошёл адаптацию». Правда, выходить я не хотела. Пробуждение настигло меня утром, и потому звонок Чалис я решила отложить на ночь, спрятав выключенный телефон в одной из свёрнутых кофт. Сегодня зимнее солнце было особенно ярким. Я лежала на кровати с закрытыми глазами, пряча лицо от ослепляющих лучей. Штор не было. Действительно, зачем, ведь психически больные люди совершенно нечувствительны к дневному свету.
Нехотя поднявшись с постели, я решила посидеть немного в общей комнате. Там даже стоял телевизор, вызывавший ажиотаж среди пациентов. Я надела спортивные штаны и натянула длинную вязаную кофту поверх футболки. Комфорт предпочтительней стилю, особенно в сложившихся обстоятельствах. Зато впишусь в обстановку.
Зевая, я вышла из своей палаты. Меня заметила пухлая медсестра. Сузив свои бесцветные глазки, она уверенно направилась ко мне. Я цокнула языком от досады.
– Миссис Андерсон? Как Вы себя чувствуете? – Её тон был любезен, даже слишком. Не думаю, что в этом месте ко всем такое отношение. Не-е.
– Солнце яркое сегодня, не находите? – Я мило улыбнулась сестре милосердия. Она, по-прежнему не сводя с меня внимательного взгляда, продолжила:
– Пройдёмте со мной на медицинский пост, Вам нужно принять лекарства. Не стали Вас будить.
О, это невероятно. Сколько Джозеф заплатил? Изображает заботливого мужа? Впрочем, его любимая роль.
– Конечно. – Даже спорить не стану. У меня больше нет прав. Пока что. Мы прошли к посту. У сестры на бэйдже я прочитала: «
– Софи, скажите, когда я смогу поговорить с врачом? И собственно кто мой лечащий врач? – Очень надеюсь, что мой вопрос звучал столь же любезно, сколь и обращение ко мне миз5 Фрост.
– Ваш лечащий врач – доктор Ди́белл.
Я не сдержала смешок и неумело замаскировала его приступом кашля.
– Очень хорошо, спасибо. Действительно, забавно получилось. У Вас в карте указана доктор Белл, как Ваш психотерапевт, а теперь психиатр, доктор Дибелл. – Я с некоторым сочувствием воззрилась на медсестру. Мой смех был вызван не созвучием фамилий, а скорее схожестью с очень характерным русским словом. Но объяснять случившийся каламбур я вовсе не собиралась.
Как только я вернулась в палату, сразу же зашла в ванную комнату. Спустя несколько секунд розовая и белая таблетки плавали на дне унитаза. Никаких препаратов, так действительно можно сойти с ума.
Слушая зашумевший бачок, я горестно вздохнула, задумавшись о своих не радужных перспективах, и ополоснула лицо прохладной водой, тёплая шла еле-еле. Настроение присоединиться к местному контингенту за просмотром унылой телепередачи улетучилось, словно его смыло в унитаз вместе с лекарствами. Чем же заняться?
В палате по-прежнему свирепствовало солнце, от которого так и хотелось зажмуриться. Ладно, будем бороться с социофобией. Моё возвращение в общий зал вновь приковало ко мне внимание сестры Фрост.
– Миссис Андерсон? Всё в порядке?
– Да, в моей комнате некуда деться от солнца, – пожаловалась я, и внезапно на ум пришла идея, как себя занять, – Миз Фрост, могу я попросить у Вас листок бумаги и ручку? – Софи нахмурилась.
– Ручку? – Миз Фрост подошла к своему посту и, выдвинув ящичек, вытащила из него шариковую ручку с защитным колпачком у низа корпуса. Видимо, чтобы пациенты не проткнули себе глаз или сонную артерию. А может, и не только себе. Она протянула мне ручку.
– Держите, и вот пара листков. Хотите написать письмо?
– Нет, – отрицательно покачала головой я, – надо применить один метод, которому научила меня доктор Белл. Медсестра улыбнулась.
– Если Вам понадобится помощь, я на посту. – Поблагодарив Софи, я направилась к синему кожаному креслу в углу комнаты. Искусственный материал заскрипел подо мной. Я согнула листки пополам и приготовилась излить бумаге все свои душевные переживания. Приступив к этому нелёгкому делу, я с удивлением обнаружила, что ручка тоже гнётся.
Последние строки вышли особенно жирными, от нажима едва не порвала бумагу. Но мне полегчало. Я откинулась в кресле и, прикрыв веки, стала разминать затёкшую шею.
– Элис? – знакомый голос, робко позвавший меня, заставил встрепенуться. Я открыла глаза и увидела перед собой… Еву. Забравшись в кресло с ногами, я тихо предупредила некогда лучшую подругу:
– Не приближайся. Лучше уйди.
Вид у Евы был жалкий, истощённый. Прошедший год состарил её лет на десять. Мешки под глазами, взгляд потух, между бровями заломы. Как она вообще оказалась здесь? Разве она не должна быть в тюрьме, где ей самое место? Блум уходить не спешила, Ева медленно подошла к соседнему креслу и опустилась в него. Её руки свободно свисали с подлокотников, спутанные медные волосы скрывали от меня лицо, а длинные ноги она вытянула в проход. Поза сломленного, безучастного к жизни человека. Или мне просто хотелось видеть это в ней. Раскаяние.
– Почему ты в лечебнице? – спросила я и обхватила поджатые к груди колени руками. Ева повернула ко мне голову, откинула назад непослушные кудри, обнажая шею. На молочной коже виднелись начавшие сходить синяки, похожие на отпечатки пальцев. Я вздрогнула. Заметив мой взгляд, Блум едва слышно хмыкнула.
– Ты хотела спросить, а почему не в тюрьме? Адвокат настоял на экспертизе, а прокурор и судья сдались под напором отца. Последнее нападение поспособствовало их вердикту. – Она провела рукой, без всяких следов маникюра, по оставленным на своей шее гематомам. Так что, теперь я пациентка этого чудесного заведения. – Ева хрипло и невесело рассмеялась. Мне смеяться не хотелось. Почему я должна быть в одном помещении с преступницей, которая к тому же пыталась меня убить? От праведного гнева мои ногти впились в колени. Убийцы, переведённые на освидетельствование, явно не могут находиться среди обычных пациентов. Но не думаю, что Блум вернут в тюрьму. Только не её.
– Как ты, Элис? – Вопрос, который мог бы спровоцировать ядерную реакцию с моей стороны, был задан таким полным скорби голосом, а слова были произнесены почти шёпотом. Да, она сломлена. Тяжёлый вздох вырвался из моей груди, но из-за позы раздался лишь судорожный хрип.
– Лучшая подруга влюбилась в моего мужа, попыталась подтолкнуть меня к самоубийству, а когда ничего не вышло, вонзила мне в живот нож. Как я после этого? Как я, находясь теперь с ней в одной комнате? – Злые слёзы покатились у меня из глаз. Опять становлюсь плаксивой. Сердито вытерев рукавом кофты солёные капли, я устремила яростный взгляд на Еву. Она тоже плакала.