Алена Тимофеева – Одержимость Беллы Холл (страница 26)

– А у меня сегодня день рождения.

Меланхоличную мелодию сменила новая композиция. Радио голосом Стиви Никс запело The Chain[20].

«Джек!» – Fleetwood Mac тут же напомнили Белле о пожаре. Она втянула носом воздух, отравленный ароматом одеколона Тома. Дорогой парфюм, имитировавший запах чистоты выстиранной одежды, только раздражал нос Беллы, и она громко чихнула.

– Аллергия? – сочувственно осведомился Том, протягивая Белле платок. Та его приняла и сразу спрятала в нем крылья носа, сдерживая чихание.

– Ага, не люблю дни рождения.

Том хмыкнул. Он завез «Шевроле» в гараж, заглушил двигатель. Вместе с остановкой сердца автомобиля умерло и радио. В мертвой тишине Белла сразу почувствовала тревогу. Она первой вышла из машины, бережно прикрыв за собой дверь.

– Ты не закрыла, – посетовал Том. Белла фыркнула:

– Ну на тебя не угодишь, то слишком сильно, то слишком слабо.

Не оглядываясь, Белла направилась в дом, Том не отставал.

– Я так и не услышал.

– Не услышал чего?

– Поздравлений.

Едкое «поздравляю, что погиб не ты» так и не прозвучало. Вместо этого Белла сказала:

– Поздравляю. Долгих лет жизни.

Злая ирония ускользнула от Тома, а может быть, он просто не захотел ее замечать.

– Спасибо. Мне Долорес вчера торт передала, он в холодильнике. Ты же не против скромно отметить мой день рождения?

Сердце Беллы пронзила жалость. Она покосилась на Тома: его лицо мигом растеряло всякую мужественность в глазах Беллы. Ей почудилось, что на нее смотрит печальный подросток, умолявший родителей отпустить его на вечеринку.

– Конечно. Но запивать его я буду вином, – легко согласилась Белла, выдавливая из себя улыбку. Том просиял:

– Без проблем.

«Если бы», – мрачно отметила про себя Белла, поднимаясь по ступенькам крыльца.

Наверху, в спальне, Белла переоделась к ужину. Она сменила надоевшую за день водолазку на футболку, набросила на плечи вязаную кофту. С джинсами смотрелось неплохо. Поправив прическу, Белла выскользнула из комнаты. По ступеням она спускалась медленно, гладя пальцами полированное дерево перил.

На пороге гостиной ее уже ждал Том. Радостно улыбаясь, он обвел рукой проем в комнату:

– Прошу.

Губы Беллы дрогнули, уголки потянулись вверх.

– Мы будем праздновать в гостиной?

Том почесал затылок:

– Ну у меня же день рождения, как-никак. К черту правила, мне двадцать один.

Белла запрокинула голову и ахнула, точно ее эти слова поразили до глубины души.

– Так ты теперь совсем взрослый, да? И теперь тебе все можно?.. – ее голос опустился до интимного шепота. Том смутился, но взгляд не отвел.

– Вроде как. Хотя и раньше мне особо ничего не запрещали. – Он подмигнул Белле, и та осталась в замешательстве, будучи неуверенной в том, что ее сарказм не приняли за флирт. Том пропустил Беллу в гостиную первой. Кофейный столик Том выдвинул вперед, а рядом разбросал подушки.

– Ты бы еще форт из простыней возвел, – не выдержала Белла и рассмеялась.

– В форте вино не пьют. Поэтому ограничимся подушками. Хочешь, включу музыку? Можем поставить твою пластинку, а то по ящику одни предвыборные кампании.

Белла вскрикнула, прежде чем успела подумать:

– Нет! – Заметив изумленный вид Тома, добавила уже спокойнее: – Просто не хочу подниматься наверх. Можно и в тишине посидеть.

Том пожал плечами и кивнул на столик. На нем ждали своего часа откупоренная бутылка вина, пара простых бокалов, невысокий торт с ванильной глазурью и нелепо воткнутыми в него свечками.

– Их ровно двадцать одна? – кивнула Белла на торт, занимая одну из подушек. Она села лицом к выходу. Том уютно разместился напротив, закрывая обзор.

«Ну и приспичило же ему сесть именно туда», – она заерзала на подушке, рука метнулась к запястью. Белле захотелось почесать шрам. И закурить.

– Нет. Долорес смогла уместить лишь пятнадцать, – пожал плечами Том и взял со столика поблескивающий в приглушенном свете нож. Белла непроизвольно вздрогнула.

– Ты не против, если я закурю?

– В доме? – нахмурился Том.

– Прости… это нервное.

Белла вздохнула, напустив на лицо печальное выражение. Манипуляция возымела действие.

– Ладно, в виде исключения.

Белла подскочила с подушки, грациозно подняться у нее не получилось. Она почти вылетела в прихожую, кинулась к сумочке, где лежала смятая пачка сигарет. В гостиную она вернулась уже затянувшись. Выпустив дым, с зажатой между средним и указательным пальцами сигаретой Белла почувствовала себя увереннее и спокойнее. Том поставил вернувшейся Белле черную гладкую пепельницу, напоминающую обработанный кусок агата.

– Ты же не куришь? – Белла вскинула бровь.

– Отец курит. До сих пор, наверное. Это неважно. – Том поднял свой бокал, собираясь сказать тост, но Белла его прервала на полуслове.

– Да ты и пьешь сегодня! И правда совсем взрослый, – хихикнула она, тоже подхватывая бокал с вином.

– Да-да, попрошу посерьезней. – С напускной важностью Том поправил воображаемые очки. – Итак… за каждого, у кого в этот день тоже день рождения.

– Будем.

Звон бокалов, тихий смех. На мгновение Белла забыла о недавней трагедии, о собственных страхах и недоверии к Тому. Она сделала небольшой глоток.

– Пока я думал, что учусь жить, я учился умирать, – усмехнулась Белла, поднося к губам бокал.

– Да Винчи? – неуверенно спросил Том. Пригубив еще вина, Белла удовлетворенно кивнула не то Тому, не то вину.

«Рождение и смерть – они всегда так близко», – скользнула вялая мысль в затуманивающемся сознании Беллы.

«Слишком быстро меня повело», – она стерла пальцами бордовые капельки вина с подбородка. Том, завороженный неторопливыми и слегка неловкими действиями Беллы, не отрывал от нее взгляда. Он смотрел на девушку так, точно через некоторое время ему предстояло написать на холсте ее подробный портрет.

– Что-то не так?

Том расплылся в улыбке:

– Наоборот. Все именно так.

– Тогда за тебя, Том. Пусть твои мечты сбудутся, – проигнорировав его протянутый бокал, Белла не чокаясь, залпом осушила свой. Том, не отпив вина, поставил бокал обратно. Кровь в венах Беллы побежала быстрей, а ее кожа запылала странным жаром.

– Душно, – пожаловалась она и стянула с себя кофту. Том подорвался с места, спеша открыть окно. Студеный воздух бесцеремонно ворвался в комнату, крадя из гостиной драгоценное тепло. Белла, блаженно вздохнув, растянулась на полу, подложив под голову подушку. Вместо потолка ей привиделось ночное небо, сияющее мириадами звезд. Она не заметила, как Том опустился на паркет рядом с ней.

– Ты такая красивая, – прошептал он, повернув к Белле голову. Его пальцы потянулись к медным волосам. Том убрал со лба Беллы огненные пряди, любуясь точеными скулами и широко распахнутыми глазами в обрамлении густых бронзовых ресниц. Белла хрипло рассмеялась и воздела руки к небу, скрытому потолком.

– Нет. Они красивые – звезды и далекие галактики. Вот бы очутиться в одной из них. – Белла рассмеялась и прикрыла глаза, обнимая тонкими руками подушку у себя под головой. Том приподнялся на локте, склонился над Беллой. Когда ее ресницы взлетели вверх и Том смог разглядеть свое отражение в неистовой синеве, Белла поняла, что совершила ужасную ошибку.

– То-ом, – низко протянула она, не пряча в голосе угрозу.

– Я люблю тебя, – выпалил он. Не давая Белле опомниться и что-то ему возразить, он проворно перебросил ногу через нее, вставая на колени и оказываясь над ней. Их глаза встретились вновь. Зрачки Беллы расширились от страха, Тома – от желания.

– Не смей.

Но Том, опьяненный вседозволенностью и оглушенный биением собственного сердца, обхватил горячими ладонями лицо Беллы и безжалостно впился в ее губы своими. Белла, с трудом сбросив с себя оцепенение, попыталась оттолкнуть Тома. Она чувствовала невероятную слабость, руки ее не слушались, в нос ударил запах духов Тома, а к горлу начала подбираться тошнота. Ее зубы инстинктивно сжались.