Алена Сказкина – Право на любовь (страница 7)
— Но тех, кто на очарование женского голоса поддавшись али блюдами и сном в уюте соблазнившись, заночевать остались, не встречали более. И избы той ухоженной наутро не находили, а натыкались на пепелища и развалины, а временами и вовсе болота глухие…
— Все, — я туго затянула повязку, жалея, что не способна колдовать: с плетениями я была бы гораздо уверенней в благополучном исходе. Но, к сожалению, резерв по-прежнему оставался пуст. — Пальцы чувствуешь?
— Едва-едва. Какая же все-таки он тварь! Помнил, что я левша. Специально метил по ведущей руке.
— Прости. Если бы я только могла использовать магию…
— Выживу, — прошипел сквозь зубы меченый. — Не в первый раз.
— Рик…
— Твое кольцо — вспомнил он. Перстень дракон успел натянуть на палец, и когда попытался стащить его, безделушка застряла. — Сейчас.
— А пусть оно побудет у тебя, — внезапно решила я. Кольцо явно шло северянину лучше, чем мне. — Отдашь, когда полностью поправишься.
Рик с сомнением изучил темно-синий камень, но прекратил бесполезные попытки избавиться от навязчивого украшения. Откинулся назад, измученно прикрыл глаза.
— Лана, спасибо.
Я уныло кивнула, хотя он этого и не видел. Обхватила руками колени, уткнулась в них подбородком, смотря на реку. Чувства притупились. Не осталось ни страха, ни надежды, ни тревог, ни злости. Одна безграничная усталость. Я же искренне желала признания и капельку свободы. Самостоятельности. Хотела, чтобы мне уважительно кланялись не за случайно доставшийся титул, а заслуженно. А в итоге оказалась бессильна перед захватившим меня водоворотом событий. Беспомощна. И эсса я никакая, и целительница получилась бестолковая — не способная справиться даже с простой раной.
Кошка, почувствовав мое состояние, ободряюще мурлыкнула и потерлась об ладонь. Спасибо, Алис. Ты умница — я не имею права сдаваться. Чтобы победить, я обязана стать сильной.
Снаружи тихо шуршал дождь. Простой дождь без грома и молний — гроза закончилась. В клубящихся тучах образовался просвет, сквозь который выглянуло солнце и кусочек ярко-синего неба. Над речной гладью дрожала маленькая радуга.
***
Зов — достаточно простое плетение, требующее небольших вложений силы и наличие богатого воображения. Ладонь, стискивающая амулет жрицы, служивший источником энергии, стала скользкой от пота. Но я не позволяла себе расслабиться, даже на миг потерять концентрацию. Для серенького зверька, осторожно выбравшегося на край поляны, сейчас существовала только я — цель, и его неудержимо влекло ко мне. Зайчонок, которого зацепило заклинание, не замечал ни потрепанного непогодой шалаша, ни давно остывшего размытого дождем кострища, ни моих спутников.
Алис лениво развалилась на траве и наблюдала за колдовскими потугами с пренебрежительным равнодушием опытной охотницы, не нуждающейся во всяких дешевых уловках. Рик, прислонившись спиной к дереву, смотрел на меня сосредоточенно и серьезно. Напряженный задумчивый взгляд дракона мешал. Не отвлекайся, Лана!
«Иди ко мне!»
Заяц нерешительно мялся на краю проплешины, рядом с зарослями кустарника. Все его инстинкты выступали против открытых мест, где он становился совершенно беззащитным перед хищниками.
«Иди! Я жду!»
Звериное чутье предупреждало об опасности. Но зов был сильнее. И заяц решился: выбрался на поляну, короткими неуверенными прыжками приблизился ко мне.
«Иди!»
Зверек наконец оказался в пределах досягаемости. Я резко выбросила свободную руку вперед, схватив серого за длинные уши. Колдовское очарование спало, израсходовав последние крупицы энергии, и зайчонок рванулся прочь, но, поняв, что попался, замер, оцепенел.
Я отложила бесполезный теперь медальон, медленно подняла приготовленный кинжал. Замахнулась. Я не хочу убивать, но не имею права никого просить взять эту ответственность на себя.
Под рукой меленько дрожал теплый пушистый комочек. Казалось, если прислушаться, то я почувствую, как часто трепещет маленькое испуганное сердечко.
Мы должны выжить. У меня нет выбора. В природе существование одних значит смерть другим. Совесть ехидно оскалилась на мою жалкую попытку найти оправдание.
Пальцы разжались. Зверек, почуяв свободу, мгновенно прыснул в сторону, скрылся в кустах. Только его и видели.
— Я не могу, — я выронила кинжал, виновато потупилась. — Это обман. Предательство. Он ведь пришел сам.
— Все в порядке, Лана. Ты не должна.
Правильно. Не обязана. Но сделаю. Через несколько дней, когда четко станет выбор — спасаться или умирать от голода с чистой совестью.
Алис презрительно фыркнула, лениво размяла задние лапы и быстро нырнула в кусты, в которых исчез заяц. Через пару минут кошка вернулась, положила к моим ногам серую окровавленную тушку. С окрашенной багровыми пятнами морды на меня недовольно и уничижительно смотрели зеленые колдовские глаза.
«Дела надо доводить до конца».
Спутница отошла, принялась старательно вылизываться. Вина, разделенная с другом, лишь удвоится. Прости меня, Алис. Упрямо сжав губы, я принялась потрошить тушку. На душе было мерзко. Не радовало ни яркое утреннее солнце, ни посвежевший после вчерашнего дождя лес, ни затейливые трели птиц. Гадостное липкое чувство отпустило лишь, когда весело затрещал костер и от насаженных на ветки кусочком мяса распространился аппетитный аромат, заставивший голодный желудок одобрительно заурчать в ожидании завтрака. Вид танцующих языков пламени успокаивал, сжигая тревоги и печали. Недаром говорили в древности: можно бесконечно долго смотреть на огонь, бегущую воду и плывущие по небу облака.
Смутное ощущение угрозы заставило меня поднять взгляд. Алис продолжала наводить марафет как ни в чем не бывало, лишь острые ушки встали торчком, чутко ловя звуки леса. Дракон настороженно оглядывался, ненароком подтянув к себе мой кинжал — единственное оружие, бывшее у нас.
— Рик, что случилось?
— Тише, — шепотом отозвался он, напряженно пытаясь обнаружить невидимую опасность, затаившуюся среди светлой рощи. — Кто-то приближается.
— Почуял? — пришелец, подобно призраку, возник между деревьями, соткавшись прямо из эфира. По крайней мере, мне трудно представить, как можно незаметно подкрасться, используя тонкие молодые березы и редкий прозрачный кустарник.
Алис равнодушно отвернулась, продолжила умываться. Рик плавно убрал руку от оружия. Я вскочила, бросилась на шею незваному гостю.
— Крис!
— Привет, Ланка, — Кристофер одной рукой обнял меня за талию, прижимая к себе. Повторил вопрос, обращаясь к меченому. — Почуял?
— Не тебя, — Рик качнул головой. — Его.
Кусты на противоположной стороне поляны зашевелились, раздвинулись. Из них показался молодой мужчина в походной невзыскательной одежде, перепачканной землей. На щеке прилипла паутина, в коротких темных волосах застрял прошлогодний листик.
Он был ниже Криса на половину головы, то есть примерно моего роста. Более массивный, кряжистый, похожий на мишку из детских сказок. Такой же спокойно-добродушный, терпеливый, бесхитростный, но неукротимый в ярости.
Сейчас серые глаза с неприязнью смотрели на меченого. В этот момент мужчина, скорее, напоминал не медведя, а сторожевого пса, заметившего за забором вора. Но вор не пытается проникнуть в дом, да и хозяин пока не дал команду «фас», так что причин нападать у собаки нет.
— Алик! Откуда?! — я хотела обнять и второго друга, но Крис удержал меня.
— Мы искали тебя, — глухо отозвался Аликандр тиа Грандскай.
— Волновались, понимаешь ли? Все Пределы на уши поставили. Исчезла надежда южного клана. Нашедшему гарантируется вознаграждение, — дурачась, нарочито обиженно продолжил Кристофер. — А они тут сидят себе спокойно, мяском балуются.
— Крис… — я подняла взгляд и запнулась. По губам друга блуждала знакомая бесшабашная улыбка, которая появлялась в момент самым отчаянных шалостей, вытворяемых нами. Вот только взгляд стал чужой — взгляд сокола, нацелившегося на добычу.
Догадывается, поняла я. Грудь сковало предательским холодом. Кристофер не мог не заметить раны меченого, следы моей волшбы и опустошенный резерв. А если друзья проделали весь путь до поместья, где обосновались западные завоеватели, им не составило труда разобраться в ситуации.
Кошка зевнула, почесалась за ухом, демонстрируя, что разговор не достоин ее внимания.
Полуправда хуже лжи. А ложь никогда не приносит блага. Но порой нам приходится врать. Себе. Родным. Лучшим друзьям.
— У Рика возникли догадки насчет негодяев, охотящихся за моей головой, и он предложил подготовить ловушку. К сожалению, противник оказался сильнее, чем мы рассчитывали. Вот, — я виновато развела руками.
Крис скептически уточнил.
— Ты надеешься, что я поверю в такую чушь, мелкая?! За кого ты меня принимаешь?! Лапшу будешь вешать на уши советницам своей сестры.
— То есть себе? — подловила я приятеля: в конце концов, я эсса, хоть и номинальная.
— Тьфу на тебя, Ланка! Не придирайся к словам. Хаос! Мы же друзья! Неужели я и мишка не заслуживаем правды?!
Я растерялась. Мы друзья, и Крису с Аликом я без сомнений могу доверить свою жизнь, но… Аликандр из северного клана, где до сих пор свежа память о Демоне льда. А Кристофер закончил Пламя, принес клятву Равновесия. Мой товарищ по детским играм теперь каратель, страж Завета, должный уничтожать предателей. Совершенное меченым, вне всяких сомнений, измена, а во все времена измена наказывалась одинаково — смертью.