Алена Сказкина – Право на любовь (страница 64)

Я поняла, что до сих пор даже не представляла тяжесть короны, легшей на голову Харатэль. Ответственность за клан, терпящий поражение в войне, одиночество… вместо советницы-опоры — неразумное дитя, назойливая обуза, вечно влипающая в неприятности и совершенно не соответствующая титулу.

Я испытала жгучее желание очутиться в эту минуту рядом с сестрой, обнять, поддержать. Сказать, что отныне буду заботиться о ней, как она заботилась обо мне.

И ради защиты Харатэль я должна выяснить все о враге.

— Чего хочет Юнаэтра?

— Я в мысли ее не заглядывала, могу только предполагать, — Селена развела руками, звякнув бубенцами на браслетах. — Например, уничтожить лиаро и хранителей памяти, чтобы отомстить за свою исковерканную судьбу или попросту освободиться от их власти.

— Разрушить мирные отношения с людьми, развязать глобальную самоубийственную войну — и все это ради обычной мести!

Селена пристально, задумчиво посмотрела на меня, пробормотала.

— Дитя не любви, но договора. И все-таки желанное дитя, не обагрившее руки кровью, — Дамнат зло усмехнулась. — Ей повезло меньше, чем тебе, эсса. Чистый тепличный цветок, ты не можешь даже вообразить тот мир, что видит Вестница.

— Ты говорила что-то о связывании? — припомнила я слова собеседницы до того, как разговор утек к Харатэль.

— Неужели ты думаешь, что сотворив клинок, способный убить любое создание в подлунных королевствах, лиаро не озаботились собственной защитой? — едко отозвалась драконица. — Слепота, должная лишить Юнаэтру самостоятельности. Ритуал связывания — клятвы, сделавшие бы «оружие» покорным воле лиаро. И, наконец, если что-то пойдет не так, «ножны», уравновешивающие ее силу.

— Ножны? Я?

— Ты, — подтвердила Селена догадку. — Пока ты жива, Юнаэтра весьма ограничена в возможностях, — Дамнат придвинулась ко мне, впервые за весь разговор проявляя искренний интерес. — «Ножны» и «меч» столкнулись в прямом противостоянии, и получился весьма любопытный результат. Дар ведь блокировался?

Я поняла, что собеседница имеет в виду не обычные способности к магии, полностью восстановившиеся за неделю. Вспомнила расколотое небо и странный сон, привидевшийся мне после взрыва.

— Это надолго?

— Может, до завтра, может, навсегда, — драконица повела плечами, откинулась на спинку софы. — Полагаю, по леди Иньлэрт сорванное проклятие ударило не менее сильно, чем по тебе. Представляю удивление Вестницы, когда она лишилась главного козыря. Поделом, — усмехнулась Селена. Резко замолчала. — Неважно. Меня начинает утомлять наша беседа, эсса.

Дамнат выразительно посмотрела в сторону окна. За время разговора солнце скрылось за горизонтом, погрузив комнату в навевающие дрему сумерки.

— Последний вопрос. Как ты оказалась в замке? Зачем?

— Я наблюдала.

— Шпионила? — я подобралась. — Для западных завоевателей? Или лиаро?

Селена нехорошо прищурилась, отрезала.

— Я отвечала ранее и повторю сейчас, девочка: мне все равно, кто победит в этой войне. Меня интересуют события, история, люди же мне любопытны до тех пор, пока они могут сыграть значительную роль в происходящем. Это да, пожалуй, распоряжение Веронара — единственные причины, по которым я сейчас разговариваю с тобой.

Я поняла, что больше ничего не добьюсь.

***

Не разбирая дороги, я брела по коридорам, погрузившись в мысли о Юнаэтре — моей ненавистной «сестре», «мече», чьими «ножнами» я рождена быть. Вспоминая странный сон, в который провалилась наяву после разрушения проклятия…

…Волны неестественно яркой, изумрудной травы разбегались от моих ног, распускались благоухающими цветами, над которыми порхали махаоны и крапивницы. Разрастались кустами ольхи и малины, вздымались дубравой и березовыми рощами.

Трепетали крыльями зяблики, заливался в небе соловей. Скакали, то скрываясь в зарослях, то высовывая на прогалинки любопытные мордочки с агатовыми бусинками глаз, белые плюшевые кролики. Шмыгали мыши-полевки. Загорали на камнях-островах ящерицы.

Все это многообразие жизни расползалось, устремлялось вперед… чтобы развалиться на куски, рассыпаться пеплом, развеяться пылью по безжизненной каменистой пустоши, окружавшей ту, что замерла напротив меня.

«Напротив» не совсем верное слово. Что-то странное творилось с пространством и перспективой. Юнаэтра была передо мной и надо мной, мы стояли лицом к лицу и одновременно затылком к затылку — словно заключенные внутри крошечной сферы.

Что-то странное происходило со временем. Мне казалось, я очень долго — неделями, месяцами, веками, тысячелетиями — не в силах оторваться, смотрела в бледно-голубые кукольные глаза собеседницы, а очнувшись, поняла, что с начала штурма прошло не больше минуты…

Западные завоеватели прекратили атаку практически сразу, отступили, оставив защитников в недоумении. Убитый стрелой часовой оказался их единственной жертвой. Алые еще долго строили догадки, что на самом деле случилось? Я почти знала.

В сущности, Селена сообщила немногое: уточнила подробности, неведомые Харатэль, облекла в форму размытые несвязные предположения.

Неприятное ощущение — услышать, что являешься подопытной крысой, результатом чужого эксперимента. Не оправдывая поступков леди Иньлэрт в целом, по-прежнему считая создательницу магии крови и убийцу Кристофера чудовищем, я тем не менее могла понять причины ее «бунта».

Да и права Дамнат, Хаос забери их обеих, «клинку» приходилось хуже, чем мне: слепота, полная зависимость. Таинственный «ритуал связывания» (подробностей не поведали, и ладно — затея, видимо, сорвалась), должный окончательно лишить противницу свободы и воли, заставить ее действовать согласно приказам лиаро.

А что я? «Тепличная» девочка, наделенная странным даром да обязанная понести ребенка, от кого скажут. Частичка Нейс, живущая во мне, ее дочери, осуждала подобное сводничество. А с другой стороны, сколько обычных людей женится согласно желанию родителей? Аристократы — те вовсю практикуют договорные браки. Или вспомнить старосту из Шахтенок… хотя, брр, деревню около Морозных гор вспоминать как раз и не хочется.

Собственно, к чему я веду? Еще пару лет назад я жила вполне довольная уготованной мне с легкой руки лиаро и сестры судьбой и даже не собиралась возражать против союза с Исхардом. Два года, прежде чем узнала, каково это — влюбиться по-настоящему.

— Эй, подруга! Чего закручинилась, нос повесила? Случилось что?

Налетевшая со спины Галактия едва не сбила с ног. Охотница со свойственной ей прямотой схватила меня за руку, потащила вперед.

— Пошли скорее! А то все развлечение пропустим! Там Крис и твой упырь дерутся! Интересно же!

Запутавшись в мыслях о Юнаэтре, словно в липкой гадостной паутине, я успела перепугаться, прежде чем сообразила: Галка имела в виду обычный тренировочный бой, которым от безделья частенько развлекались мужчины.

Многоголосый гомон слышался уже в опоясывающей замок галерее. Открыв дверь, ведущую на смотровой балкон — тот самый, где по приглашению барона я наблюдала за отчаянным боем Раэна — мы оглохли от грянувшего одобрительного рева, перемежавшегося высоким режущим уши свистом. Видимо, кому-то только что удалось провести удачный прием.

Ночь щедро плеснула в небо чернил, казавшихся еще гуще из-за зажженных внизу огней. Пламя факелов, окруживших импровизированную арену, разорвало темноту на серые лоскуты. Мужчины в легких хлопковых рубахах (я плотнее запахнула на груди шерстяную шаль и непроизвольно поежилась: как им не холодно!) азартно кружили друг около друга, напоминая хищных птиц. Крис с любимым копьем, Рик со своими парными клинками.

Алые и стражи барона Красноземского подбадривали бойцов, встречая каждый выпад одобрительным ворчанием. Толпа — многоголовый зверь-хамелеон — заполонила все свободное пространство. Казалось, поединок привлек внимание каждого обитателя замка. Тут и там люди и драконы о чем-то договаривались и пожимали руки, скрепляя сделку — вероятно, заключали пари, кто победит. Право слово, какое еще развлечение остается у нескольких сотен мужиков, запертых в шести крепостных стенах?!

Я хотела подойти к перилам, но замерла, остановленная обрывком разговора. Пара алых — черные силуэты на светлом фоне двора — пришли раньше и сейчас беседовали, не понижая голос: все равно внизу их бы никто не услышал.

— Он все-таки… коготь.

— Ха! Ты действительно обманулся этой чушью? Что эсса стала бы полагаться на клейменного? Хоть знаешь, кто он?

— Ну… небось франт какой из верховной семьи. По молодости и дурости связался с западниками, а теперь надеется вымолить прощение.

— Демон льда это! Я тебе скажу, уж не ведаю, на что он там рассчитывает, только Повелительницы не глупы и доверять предателю не собираются, иначе бы оправдали официально и Печать сняли. Думаешь, эсса просто так его подле себя держит? Раскрой карман шире! Ждет, когда изменник гнилую суть свою проявит, переметнуться к врагу попробует. Тут ему и конец! Зря, что ли, Кавлихана следить за ним приставили?

Галактия покосилась на меня, метнулась к краю балкона, втискиваясь между алыми, сложила ладони рупором, крикнула:

— Крис! Не смей проигрывать этому злюке! Принцесса смотрит!

Алые обернулись, склонили головы, приветствуя. Теперь, приблизившись, я узнала их — близнецы, похожие на волков.