Алена Сказкина – Право на любовь (страница 51)

Борясь с навязчивым желанием, я сползла на пол. Мягкий ворс ковра приятно щекотал натруженные пятки. Шатаясь, я добрела до стоящего в углу умывальника. В чане еще оставалась вода.

Брр. Ледяная. После омовения бороться с дремотой стало легче. Я набросила на плечи обычную хлопковую рубаху, натянула шерстяные штаны, домашние кожаные туфли.

Подумала воспользоваться бодрящим зельем, но с сожалением отказалась от идеи. Расплатой за несколько часов свежести станет глубокий и беспробудный сон, а с утра я должна находиться на ногах. Пришлось ограничиться половиной чашки разогретого магией кофейного напитка, забытого на столике с полдника.

Я выскользнула в пустынный коридор. Приглушенные лампы горели через одну, давая ровно столько света, чтобы не натыкаться на стены. Лунные стражи, дежурившие на постах, провожали меня стеклянными, невыразительными взглядами, но не окликали. Эсса вольна бродить, когда и где ей вздумается. Даже в секретных архивах, даже в час ночи!

Я не рискнула соваться в личный кабинет Харатэль, не желая напрасно тревожить сестру — небось висит на входе какое-нибудь сигнальное заклинание, предупреждающее Альтэссу о незваных гостях. Объяснить причину, по которой мне потребовалось ночью, словно тать, рыться среди важных документов, было не то чтобы сложно, скорее, неловко.

К счастью, оставался запасной вариант. Я отправилась в комнату для бесед, где в прошлый раз видела карту мира со схемой дислокации наших войск и сил противника.

Лестница центральной башни, закручивающаяся вокруг широкого опорного столба, казалась бесконечной. Висящий над плечом светлячок выхватывал маленький клок пространства, оставляя ступени за поворотом утопать во тьме.

Какой-нибудь философ провел бы аллегорическую параллель, ввернул умную фразу про видимое настоящее и скрытые пеленой неопределенности будущее с прошлым.

Я же воображала себя то обыкновенной ящерицей, упрямо, из последних сил ползущей к обещанным небесам, где ее ждут крылья, то не упокоенным призраком фамильного замка. Странно, вроде днем лестница казалась короче.

Изредка однообразие каменных стен нарушалось врезанными в них запертыми дверьми без ручек да узкими бойницами-окнами, из которых дышала свежестью упавшая на пустыню звездная ночь.

На вершине башни ожидаемо никого не было (караульного на входе, усердно изображающего статую, я решила не считать). Карта, к моему облегчению, обнаружилась на месте.

Не желая отвлекаться на поддержание плетения, я обошла комнату по периметру, зажигая толстые восковые свечи в канделябрах. Ровно горящие язычки пламени наполнили пространство мягким рыжевато-золотистым сиянием, от которого сразу стало казаться теплее. Вместе с уютом вернулась дрема, настойчиво предлагая устроиться на низкой кривоногой софе у стены.

Я закусила губу, напоминая себе о деле, ради которого явилась сюда, жертвуя сном. Подошла к карте.

После часа бесплодных попыток разобраться в переплетении линий, рун и знаков я сдалась. Села на пол, прислонившись спиной к одному из кресел, запрокинула голову, смотря на сферический потолок с задрапированными вуалью тьмы фресками.

Бесполезно. Люди годами изучают тактику и стратегию, управление частями армии, психологию, топографию, тыловое и транспортное обеспечение, фортификации — что там еще относят к разделам военной науки? А я даже в шахматы играть не умею — их, между прочим, многие полководцы называют не иначе как репетицией реальных сражений. Глупо было полагать, что удастся разобраться в ситуации за несколько оставшихся до утреннего совещания часов.

Да и не ждут от меня завтра ничего, и меня, если честно признать, не ждут, несмотря на все заверения. Что за детское упрямство, Ланка? Кому ты пытаешься что-то доказать? Ты выполнила поручение Альтэссы. Спала бы себе безмятежно, отдыхая после трудного вечера.

Я поднялась. Роль ведущего за собой знамени безусловно важна, но я предпочитаю более приземленные и материальные вещи — например, прочный, обитый железом щит. Не хочу становиться бесполезной тряпкой и глупыми лозунгами, которым сегодня верят, а завтра уже нет.

Я варварски содрала карту со стены и направилась к единственному дракону, способному мне помочь. Охраняющий башню лунный страж, о котором я практически забыла, принимая за еще один предмет интерьера, на кражу ценной бумаги отреагировал с поразительным равнодушием, заставив усомниться, что передо мной живой человек, а не искусно сделанная кукла или, хуже, голем. Я покосилась на алого, но проверять не решилась.

Дворец продолжал спать, отзываясь сердито звенящей тишиной на шастающего по непривычно глухим коридорам беспокойника.

Стоя пятнадцать минут спустя у заветной двери, я ощущала одновременно нерешительность и какую-то азартную злость. Все у тебя как не у людей, Лана! Кто еще является к любимому мужчине посреди ночи, чтобы заняться… изучением геополитической обстановки?!

Дракону, вероятно, грезится третий сон. Мне не хотелось будить его, но и обратиться оказалось больше некуда. Да и кому, если не легендарному Демону льда, известно, как правильно воевать?!

Я тихонько постучала, ожидаемо не получила ответа. Толкнула, убеждаясь, что заперто. Вздохнула и воспользовалась заклинанием. Ай-яй-яй, как некультурно, эсса. Жалкие угрызения совести быстро уступили перед предвкушением удовольствия от поцелуя, которым я разбужу дремлющего дракона.

Рик не спал. Сидел на кровати, упершись локтями в колени и обхватив голову руками, наполовину скрыв лицо в ладонях. Сброшенный парадный мундир валялся рядом, на полу.

Я ошеломленно замерла на пороге. Перед глазами ясно встала поляна после бегства от западных завоевателей, когда меченый выглядел таким же растерянным и подавленным. Обессиленным.

Сколько он уже изображает статую? Вряд ли совещание у Альтэссы длилось долго. Несколько часов, пока закончился бал, мои полуночные блуждания по этажам, попытки разобраться самостоятельно.

— Рик? — тихо позвала, осторожно приблизилась.

Какое-то время дракон продолжал сидеть неподвижно. Затем, будто очнувшись ото сна, встряхнулся, поднял взгляд, щурясь на свет.

— Лань? Что-то случилось?

— Ты… — я не могла подобрать слова, уверенная, что мужчина не обрадуется свидетельнице его слабости.

— Просто задумался, — дракон раздраженно потер лоб. Повторил вопрос. — Так зачем ты пришла?

Просто задумался?! На три часа!

— Что сестра тебе сказала? — потребовала я ответа.

— Ничего, что я не знал сам. Не бери в голову, — Рик вытащил у меня из-под мышки сложенную карту, развернул, недоуменно нахмурился.

Я обреченно пискнула.

— Завтра Харатэль проводит с эссами военное совещание. Я обязана там быть! Но совершенно не разбираюсь в ситуации.

Я ожидала привычной усмешки, ироничных подколок в стиле «без тебя справятся» и пожелания отправляться в кровать, возможно, приправленное ехидными намеками. Но дракон ограничился коротким:

— Понимаю.

Деловито огляделся и расстелил карту прямо на полу. Я зажгла масляную лампу, затаила дыхание, наблюдая за взбодрившимся, просветлевшим драконом. Впервые я видела Демона льда за работой — гениального полководца, командующего войсками западных завоевателей во времена Раскола.

Риккард то хмурился, то непонятно чему усмехался, то задумчиво скользил пальцами по переплетению линий, то встряхивал головой, как недовольный жеребец. Время от времени комментировал, едва слышно, для себя, периодически перемежая обычные слова непонятными мне терминами, звучащими заклинанием на незнакомом языке. Командор словно забыл о моем присутствии.

«…мало припасов, крепость придется отдать… когтям Астры следует отступить… собственная армия слаба, они легко переметнутся обратно. Заложники?.. Лунные стражи уступают в подготовке рыцарям серебра, жрицы не сильны в ближнем бою… Исхарду стоит удерживать Танайские пики до последнего. Если Альтэсса А… Севера разделит войска и ударит с фланга… затяжное противостояние, местность превращается в болото, проблемы с фуражом… порталы?.. щит Квилона?..»

— Эй, — позвала я увлекшегося дракона.

Рик скользнул по мне взглядом, изучил комнату. Взял со стола шахматы, высыпал фигуры на карту. Не удовлетворившись, зачерпнул из стеклянного пустующего аквариума горсть плоских камешков. Быстро и деловито распределил фишки по материку, словно готовя поле для настольной игры. Вспомнились детские забавы Алика и Криса в солдатиков. Я поежилась, осознавая, что за каждой фигурой и цветным камушком скрываются десятки и сотни жизней.

— Блокада, контратака, сосредоточение и развертывание войск, господствующие позиции, коммуникации, ключевые объекты, пропаганда — тебе о чем-нибудь говорят эти слова?

Я на всякий случай отрицательно покачала головой. Дракон вздохнул, запустил пальцы в волосы, понимая, насколько трудная стоит перед ним задача. Усмехнулся.

— И что мне с тобой делать? Ладно. Попробую объяснить план, как ребенку, на пальцах.

***

Я открыла глаза, недоуменно обвела взглядом непривычную обстановку. Комната, в которой я находилась, была меньше принадлежащих мне покоев. Стены, обитые холодным светло-синим льном, массивный сундук для одежды, деревянный стол без изысков, три стула, на спинке крайнего висел коричневый мундир.

Низкий лежак предназначался для одного, но двое вполне поместились. Наверно, когда я задремала во время объяснений, дракон перенес меня на кровать. И за неимением другой постели привычно устроился рядом.