Алена Сказкина – Право на любовь (страница 3)

Харатэль отступает, закрывая меня собой, испуганно просит.

— Уйдите! Пожалуйста…

***

Ветер обвевал разгоряченное лицо долгожданной прохладой. От стволов деревьев, впитавших жар солнечных лучей, приятно пахло смолой. Прощаясь с уходящим днем, лениво раскачивались ветви с зеленым кружевом листвы. Небо выцветало, приобретая печальный бледно-фиолетовый оттенок. Вечерело.

Я несколько минут лежала, не шевелясь, бездумно вперив взгляд в теряющую краски высь. Наконец, собравшись с духом, попыталась приподняться. Жалобно застонала. Ой-ей. Голова разлетелась на тысячу кусочков. Кусочки сталкивались друг с другом и издавали противный раздражающий звон.

Жгло руки. Я перевела взгляд на них и ужаснулась: кожу от пальцев до запястий (а закатав рукав повыше, я убедилась, что до локтей) покрывали многочисленные гнойнички и язвочки. Хаос!

Хаос, вечный, нетленный! Временное помрачение рассудка, вызванное заклинанием, схлынуло, и я почувствовала, как меня бьет крупная дрожь от осознания произошедшего. Жрица, ты… ты не просто бестолочь! Ты дура! С полным отсутствием здравого смысла. Только такая безрассудная ослица, как ты, способна использовать сначала незнакомую магию крови, а затем влезть в собственную ауру. Бревнышко стоеросовое! Ума у тебя не больше, чем у соседней осины!

С первых занятий по плетениям и потокам ученикам вдалбливали: никогда и ни за что не трогайте ауру. Чужую, а особенно свою. Вмешательство может привести к болезни, уродству, смерти. И не только — изменение ауры влияет на разум. Вспышки подозрительности или, наоборот, излишней доверчивости. Отсутствие инстинкта самосохранения. Обидчивость. Не мотивируемые приступы агрессии. Нарушение причинно-следственных связей. Потеря ориентации в пространстве и времени. Галлюцинации.

Я настороженно прислушивалась к себе, страшась обнаружить тревожные симптомы. Но, похоже, обошлось. Облегченно выдохнула. Свихнувшийся дракон не просто неприятное зрелище, но и довольно опасное. Я могла разнести в щепки половину леса, прежде чем умереть от истощения.

Деревья вокруг выглядели нетронутыми. Никаких следов магии. С ветки ближайшей березы за мной с интересом наблюдала сорока. Птица склонила голову набок и внимательно изучала поляну черными бусинами глаз, ища, чем поживиться.

— Mi shaihan’e-a sitk’e kasky, asori, — рассеянно пробормотала я, вспомнив сон.

Дотянулась до валявшейся на земле палки и запустила в любопытную обитательницу леса. Промазала. Но испуганная сорока вспорхнула с дерева и улетела прочь, оглашая окрестности гневными воплями. Не люблю черно-белых сплетниц.

Я зажмурилась, потерла виски, пытаясь понять, в какой момент перестала контролировать заклинание. Я ведь заметила странность происходящего, но изменить уже ничего не смогла, с головой окунувшись в омут безумия. Бррр… мерзкое ощущение.

Как я вернулась? Меня вернули? Мужчина. Дракон. Из восточного клана. Был ли он на самом деле? Или со мной пошутила разыгравшаяся фантазия? И если он был, то куда потом исчез? Я внимательно осмотрелась, но, ожидаемо (никудышный из меня траппер), не обнаружила никаких следов. Странно.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я потянулась к дорожному мешку. Замерла, осознавая, что чужак, похоже, все-таки мне не привиделся, иначе кто принес на поляну брошенную мной в лесу сумку?

Хаос, вечный и нетленный! Я неловко пошевелилась, и потревоженная голова отозвалась радостным звоном, разом прогнав все посторонние мысли.

Зубами распутала завязки, вытряхнула содержимое на землю. В нос ударил густой терпкий смрад. Одна из «небьющихся» склянок треснула (неужели когда я споткнулась и «удачно» приложилась об корень?). Зелье растеклось, испортив травы и порошки в холщовых мешочках — теперь только выбросить.

Голову сдавило тисками, заставив отодвинуть подсчет убытков на более подходящее время.

Я вытащила из кучи малы черный матовый пузырек, залпом осушила. Недовольно поморщилась. Горько. Но мне полегчало: голова перестала болеть, решив остаться целой и на своем законном месте.

Следующей вещью, привлекшей внимание, оказался знакомый браслет-накопитель. Я застегнула артефакт на запястье, с досадой отметив, что он наполовину пуст. Мда, Лана, некоторые вещи в подлунном мире никогда не меняются. Например, твоя лень. Магия тонким ручейком потекла из браслета, заполняя дыры в рваной ауре. Жаль, что у браслета маленький запас.

Я перебралась к Рику. Меченый спал. Глубоким целебным сном. Лицо дракона утратило пепельную серость. Дыхание стало ровным и глубоким. Раны хоть и не затянулись до конца, но больше не представляли угрозы для жизни.

Поздравляю, Лана! Твое безрассудное поведение все же принесло положительные плоды.

Я решила не будить дракона. Чтобы поправиться, ему необходим отдых. А мне бы неплохо заняться обустройством временного лагеря: сколько же можно валяться на сырой земле! Несмотря на начало лета, ночью прохладно — недолго и простудиться. Только насморка нам не хватало для полного счастья!

За последующий час я смогла соорудить более-менее приличную постель из еловых веток да набрать немного хвороста — маловато для уютной ночевки, но сил на большее не хватило. Я чувствовала себя волом после весенней пахоты. Тело, измученное утренними экспериментами с магией, жаждало покоя и сна.

Хорошо, что неизвестный доброхот притащил на поляну мешок со снаряжением: я не уверена, что смогла бы отыскать в лесу брошенные вещи, скорее уж, сама заблудилась. В туго набитой сумке обнаружились два теплых одеяла, кулек сухарей, короткий нож и парочка полезных мелочей. Например, запасная рубашка, которую я тут же без сожаления разорвала на бинты. Руки под пропитанной мазями тканью ныли и щипали — когда ломала ветки, я разодрала в кровь покрытые язвами ладони. С болью приходилось мириться: раны от колдовства заживают гораздо медленнее и неохотнее, чем нанесенные обыкновенным мечом. В этом плане Рику повезло: Альтэсса Запада самоуверенно ограничился призванием чистого[3] клинка.

Пока я занималась делами, солнце опустилось ниже, пронизав лес косыми янтарными лучами. Стало прохладнее. Появились комары, набросившиеся на меня с прожорливостью великанов, пару месяцев просидевших на голодном пайке. Воздух звенел от тонкого пронзительного писка. Я не успевала отмахиваться от роя окруживших меня насекомых. Проклятые кровососы добирались до всех открытых участков, а иногда прокусывали даже сквозь одежду. Вскоре у меня зудело везде, где только можно, и я едва удерживалась, чтобы не чесаться.

Сдавшись, я развела небольшой костерок, хотя и собиралась приберечь хворост на ночь. Несколько веток можжевельника, брошенные в огонь, распространили над поляной сладковатый аромат, напрочь отбивший у комаров аппетит, и принесли мне желанное спокойствие. Укутавшись в одеяло, я смотрела на пламя, жадно пожирающее скудные запасы хвороста, и пыталась размышлять о недалеком будущем, благо свободного времени было предостаточно.

Странно, но бедственное положение, в котором я оказалась, совершенно не тревожило меня. Возможно, я просто устала от волнений: минувшие дни оказались богаты на события и переживания, а теперь, когда угроза слегка отступила, на смену напряжению пришло опустошение. Отрешенность.

Весело подмигивающий огонек дарил лживое ощущение уюта и безопасности. Беззаботно, сонно перекликались птицы. О чем-то мирно шептал ручей. Мысли в голове медленно и неторопливо приобретали кристальную четкость.

После долгих поисков я наконец-то увидела врага в лицо и едва не погибла. Мой таинственный противник оказался намного сильнее и опаснее, чем я представляла. Западные завоеватели. Драконы, пошедшие против Завета, возжаждавшие власти над миром. Изменники, предавшие свой народ. Так меня учили, я верила.

Я плотнее запахнула одеяло, сжалась в комок.

«Не станет Императором людей тот, в ком течет кровь Дракона, — гласит Завет. — Богу не подходит мантия короля, Дракону чужда власть над миром».

Древние были правы: жить в подлунных королевствах оказалось гораздо интереснее, чем править ими. В сплетнях сварливой соседки-склочницы, кознях недоброжелателей и протянутой ладони друга гораздо больше искренности, чем в подобострастных речах советников и лицемерных улыбках заграничных послов. Глупцы те, кто, трусливо отгораживаясь незримой стеной титулов и званий, теряют бесценный дар свободы. Когда каждый взгляд ловят сотни глаз, каждому слову внимают сотни ушей, каждый шаг известен сотням слуг, роскошный дворец превращается в тюрьму, из которой нет спасения. Император становится пленником своего трона. Ты не живешь, ты следуешь придуманным до тебя традициям. Ты не вправе поступать, как хочешь: каждый напомнит тебе о долге перед страной. Ты лишь марионетка в руках судьбы. Но тебе не сбежать. Потому что… королевству необходим король!

«Дракон принадлежит всему миру, и весь мир принадлежит Дракону».

Дракон свободен выбирать дорогу, по которой идти. Нам даны время и магия — великая сила, способная изменить подлунные королевства. Но если каждый начнет править мир по своему разумению, что от него останется? Какой цели добивался западный клан? Чего хотел Альтэсса Кагерос тиа Стэкла, Закатное Пламя? Неужели его желанием было только возродить легендарную Империю, воспетую в сказаниях менестрелей, и стать во главе ее? Но дракону…