Алена Сказкина – Право на доверие (страница 2)

— Заткнись, бескрылый!

— Сама такая!

Пока мы переругиваемся, на землю спускается второй мальчишка. На две ладони ниже Криса, темноволосый, бледнокожий по сравнению с нами, опаленными лучами южного солнца, и более крепкий, кряжистый, Алик был рожден в далеких северных горах, среди снегов и суровых холодных ветров.

Удивительно, если задуматься: один из моих лучших друзей принадлежит другому клану. Возможно, когда мы станем взрослыми, нас ждет разная судьба; возможно, глубоко в душе мы даже понимаем это. Но если тебе всего девять лет, слово «предназначение» еще не имеет смысла, и ничто не мешает играть вместе трем озорным драконятам.

Порой Алик приезжал к нам, иногда я и Крис отправлялись к нему в гости. После войны, закончившейся три года назад, когда Южный Храм и северные племена объединились, чтобы противостоять безумию, охватившему Западный Предел и часть ренегатов из воинов льда, Старшие поощряли все, что сближало наши народы.

— Смотри, Ланка, — Крис с гордостью показывает глубокие царапины на правой руке, оставленные когтями кота. — Боевые ранения.

— Ага, — хмыкаю я. — И что теперь?

— Как что? Теперь я раненый герой, а ты должна обо мне заботиться: мазями мазать, сладостями угощать, хвалебные оды петь.

— С какой это стати?

— Ты — будущая жрица!

— И что?

— Эй, Ланка, разве к тебе сегодня жених не должен приехать. Исхард тиа Инь… Ань… — перебивает Алик бессмысленный разговор, — Иньлэрт.

— Тили-тили тесто, жених и невеста, — сразу подхватывает Крис.

— Заткнись, бескрылый. Он мне не жених, — на самом деле Исхард из северных племен и вправду станет моим мужем, если мы выберем друг друга. Странное обстоятельство, смущающее меня, ведь обычно драконы находят себе пару из своего клана.

— Жених и невеста, — продолжает напевать гнусавым голосом Крис. Я подбираю голыш, задумываюсь, но запускаю камнем в реку, а не в противного мальчишку. Исхард — мой друг, не такой, конечно, как Кристофер или Алик, ведь он старше меня в четыре раза. Хотя… что значат для драконов, живущих сотни лет, какие-то двадцать-тридцать?

— А тебе завидно? — поддразниваю я Криса.

— Было бы чему завидовать. Тоже мне невеста нашлась — тощая, костлявая, да еще и конопатая! — Крис отпрыгивает назад, уворачиваясь от заслуженного пинка, спотыкается о корень и летит в густые заросли крапивы, растущие вдоль реки.

— Хаос! Ланка! — воет он, глядя на покрасневшие от жгучей травы руки, прежде чем сунуть их в холодную еще воду.

— Сам виноват! — парирую я, с интересом рассматривая склонившуюся к реке спину и размышляя, если его сейчас толкнуть, то, пожалуй, мальчишка окунется с головой. От мерзопакостной идеи приходится отказаться: мокрый Крис легко превращается в мстительного Криса, а купаться в холодной воде меня не тянет, да и за испорченное платье по макушке не погладят. — Мы так и будем препираться или все же чем-то займемся?

— Вообще-то, есть идея наведаться к старой крепости, — сообщает Алик. — Говорят, когда наши ее оставляли, они не все унесли с собой — может, найдем что-то интересное.

— Ага, ага! Оно лежит там и дожидается, пока мы явимся. Если кто не помнит, нам строго-настрого запретили приближаться к развалинам.

— Трусиха ты, Ланка, — бурчит Крис. — Не хочешь — не иди.

— А вот и пойду! — иначе ребята мне до конца жизни припоминать будут, как я сдрейфила. Если подумать, я вполне успею вернуться к вечернему чаю, на котором меня ждут сестра и мой так называемый жених. Да и на развалины, чего отрицать, посмотреть интересно — как говорится, запретный плод сладок. Мысли о каре, постигающей сладкоежек, я старательно отгоняю прочь. — Давай, бескрылый, вылезай уже из болота и пошлепали, иначе мы туда до холодов не доберемся!

Сначала наш путь лежит через сад — по узкой тропинке, ведущей сквозь заросли крапивы, в которую совсем недавно свалился Крис. Крапива молодая, невысокая, даже до пояса не достает. Подняв повыше руки, мы легко преодолеваем это препятствие. Дальше по широкому, потемневшему от времени и сырости бревну, перекинутому через реку. Можно, конечно, пройти еще немного и перебраться по мосту, но настоящий следопыт никогда не выйдет на торную дорогу, где его способны заметить разъезды противника. Мы вытягиваемся в цепочку, стараясь ступать след в след. Крис, возглавляющий отряд, тихим шепотом отдает приказы, предупреждая нас с Аликом, в каких безобидных, на первый взгляд, кустах таятся вражеские секреты, ждущие подходящего момента, чтобы захватить врасплох трех отважных разведчиков.

Сад плавно переходит в лес. Цветущие яблони и груши сменяются березами, липами, рябинами. Над головой льются трели вернувшихся с зимовки птиц. Сквозь просветы в молодой листве виднеется синее-синее небо. Пахнет мокрой землей, травой, свежестью, весной. И мир кажется огромным, таинственным, прекрасным.

Начинается подъем. Дорога взбирается вверх, склон, незаметный на первых порах, становится круче — вскоре мы все тяжело дышим, жадно хватая губами воздух, и даже Крис забывает о своих командирских обязанностях. Лес отдаляется, волнуется позади зеленым морем, за которым белеют стены дома. На мгновение я чувствую укол совести: если сестра узнает о том, что мы ходили к старой крепости, она сильно расстроится. Но отступать уже поздно: нас ждет увлекательное приключение, прочее становится неважно.

Мы бредем по зеленому лугу, любуясь первыми распустившимися цветами. Карабкаемся выше и выше, туда, где кончается земля и до небес можно дотронуться рукой. Серые непокорные вершины гор манят неприступностью, но наш путь сегодня лежит не к ним, а по заросшей тропе, убегающей к перевалу.

Подъем заканчивается, когда мы выходим на старый тракт.

Заброшенная ныне дорога когда-то была единственной, что вела к землям южных кланов и Великой Пустыне, где находится знаменитый на весь мир Храм Целителей. Говорят, в те дни в здешних краях не могли протолкнуться от тянущихся в обе стороны купеческих караванов и толп паломников, жаждущих воспользоваться мудростью и умениями жриц.

Но с тех пор, как уступ и часть стены древнего форта после одного из землетрясений обвалились в пропасть, перевал перестал считаться безопасным, и крепость бросили. Сейчас торговые пути проходят намного западнее, наверно, оно и к лучшему. Мне нравится моя долина такой, какая она есть — тихое спокойное место — я не представляю ее иначе.

Постепенно склон горы, ограждающий путь с левой стороны, становится выше, круче, и на него уже невозможно забраться без специального снаряжения или хотя бы острых когтей. Справа, наоборот, земля опускается, превращаясь в глубокое ущелье. Трава сменяется голым камнем. На откосе над головами появляются остатки укреплений — природных балконов, защищенных бортиками из бурого кирпича, где раньше дежурили дозорные, а во время войны прятались стрелки. И, наконец, мы видим саму крепость.

Некогда высокая, в три человеческих роста, стена, перегораживающая путь, не выдержала ударов времени, стала ниже, а местами вовсе обвалилась и больше не представляла собой непреодолимое препятствие. Деревянные ворота за полвека прогнили насквозь: одна из створок лежит на земле, другая сиротливо висит на месте и отзывается жалобным скрипом, когда Алик дотрагивается до нее. Стальная решетка проржавела, как и подъемный механизм, который заклинило намертво. Из четырех дозорных башен целой сохранилась только одна: две рухнули в пропасть вместе с куском стены во время памятного землетрясения, третья обратилась в груду камней (возможно, по той же причине).

Форт выглядит покинутым, и от него веет тем таинственным духом старины, который, словно мед пчел, привлекает юных кладоискателей.

Выбрав место, где стена ниже всего, мы с Аликом подсаживаем Криса, потом забираюсь я, а следом и северянин. Сердце замирает от восторга при виде хаоса, царящего во внутреннем дворе.

Мы в настоящей крепости, и эта крепость по праву первооткрывателей принадлежит нам. Перед глазами вместо полуразрушенных строений встает гордый замок с реющими на башнях стягами. Несут вахту часовые, напряженно вглядывающиеся вдаль в ожидании врага. Маршируют по плацу солдаты, подчиняясь строгим окрикам офицеров.

Крис подбирает ржавый штырь, залезает на груду камней — все, что осталось от стены одного из домов. Привязав грязный носовой платок, с гордым видом втыкает в землю получившееся кривое подобие знамени.

— Я, Первый коготь дракона[3] Кристофер тиа Элькросс, объявляю эту крепость собственностью Южного Храма.

— И северного клана, — добавляет Алик.

Крис на секунду задумывается, потом переиначивает.

— Объявляю эту крепость собственностью объединенной армии Северного и Южного Пределов. Леди Лаанара, проверьте арсенал и казну, лорд Аликандр, приготовьтесь к обороне — сюда движется большая армия противника.

Мы дружно отдаем честь и дружно смеемся.

— Идем искать сокровища? — предлагает Алик. — Кто первый отыщет что-нибудь интересное, тот…

— Герой! — перебивает Крис. — А последний — сопливая девчонка!

— И не мечтай, бескрылый!

Мальчишки шустро скрываются в соседних строениях, я с сомнением смотрю на развалюху, доставшуюся мне. Двухэтажная, с дырявой крышей, она не внушает доверия. Интересно, что здесь находилось раньше. Штаб? Казармы? А может, действительно арсенал? Сейчас тут обосновались крысы: я явственно слышу их писк, когда подхожу к стене, сразу же смолкнувший, стоило мне оступиться на груде щебня. Настороженная тишина нравится мне еще меньше (а вдруг там прячется кто-нибудь похуже крыс, кто-нибудь большой, злой и страшный… страшно голодный). Я уже собираюсь вернуться и позвать друзей, но передумываю. Не хочется выглядеть «сопливой девчонкой» в глазах Криса.