Алена Шашкова – Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки» (страница 19)

Ну вот и где моя замечательная магия? Она мне сейчас как нельзя больше нужна! Гипнотизирую горшочек, чтобы он быстрее закипал.

Да я дома так кофемашину не подгоняла по утрам, как сейчас это молоко! Дэйр начинает сильнее возиться и хныкать. Я старательно отвлекаю его то ложкой, то прохожими за окном, то пустой болтовней. Но когда молоко все же закипает, малыша прорывает, и он начинает реветь в голос.

Вдох-выдох… Я справлюсь. Аккуратно наливаю молоко в плоскую миску и переставляю на стол, подальше от печи, чтобы быстрее остыло.

Дэйр тянется к миске, я его удерживаю, одной рукой активно помешивая, чтобы остудить. Но сын все же добирается, ладошкой хлопая по краю. Миска накреняется, молоко переливается, и…

Тут я чувствую то, что не чувствовала тогда, в моменты ярости, когда горела буквально вся: жжение в груди. Страх помог мне почувствовать, где тот самый “магический центр”, и на нас выливается уже совсем не горячее молоко.

За этим следует совершенно глупая сцена: Дэйр продолжает плакать, уже и от голода, и от испуга, со стола мне на колени капает молоко, а я сижу и глупо, восторженно улыбаюсь. У меня есть магия, и я почти поняла, как ею пользоваться.

После этого я успешно кормлю малыша, оставляю его ненадолго в кроватке со вчерашними игрушками в виде миски и ложки, а сама вытаскиваю булки. Эксперимент номер два удался!

И это оказывается еще одним поводом для улыбок. Поэтому когда приходит Райта, чтобы снова понянчить Дэйра, она очень удивляется и радуется моему хорошему настроению.

– Райта, я быстро-быстро сбегаю до рынка за дрожжами и отнесу булочек пареньку, который мне вчера помог?

Мне почему-то очень-очень хотелось его поблагодарить. А еще, может, через сына Михаса о соломе попросить, а то сразу везде слишком уж долго получится. И тоже булочек передам. Пока долги раздам, а потом уж и продавать начну.

– Беги, Летти, беги, – с улыбкой говорит Райта, гремя перед Дэйроном маленькой деревянной колотушкой. – Мы тут справимся уж.

Окрыленная и с невероятно хорошим настроением я выбегаю из дома, не забыв перед этим, конечно, натянуть капюшон поглубже.

Дорогу до рынка я хорошо запомнила, да и не так уж и далеко это, поэтому добираюсь я туда быстро. И дрожжи нахожу почти сразу. А как смущается паренек, получив от меня булочки!

Да только вот мне бы заподозрить, что просто так долго хорошо ничего не бывает!

Я уже разворачиваюсь, чтобы идти обратно, как вдруг толпа вокруг приходит в движение. Люди начинают перешептываться и теснить друг друга, освобождая дорогу. Сердце екает. Пусть только это не очередные стражники!

Но нет. Мне “везет” еще больше. По толпе словно ветром разносятся шепотки “дракон” и “герцог Этерлайн”.

Меня притискивают к прилавку, капюшон съезжает назад, а когда я пытаюсь его поправить, меня зажимают так, что я не могу поднять руку.

Проклятье! Нужно немедленно уходить, но толпа сзади плотная, как стена.

Стражники впереди расчищают путь, а за ними… У меня перехватывает дыхание. Ксаррен едет на вороном жеребце. Безупречный: черный камзол, идеальная осанка. Солнце поблескивает на эфесе его меча.

Я пытаюсь слиться с толпой, спрятаться за чужими спинами, но словно какая-то неведомая сила заставляет меня поднять голову. Именно в этот момент его взгляд скользит по толпе, и Ксаррен поворачивается в мою сторону.

Глава 24

Мне б хотя бы глаза опустить, если уж лицо закрыть не получается, но я смотрю на мужа Алтеи с обречённостью кролика, заворожённого змеёй.

И внутри у меня просто сумбур.

В памяти Алтеи живёт ненависть к этому человеку, и они коверкают его черты. Мои воспоминания подсовывают искажённое яростью лицо и острие меча у моего горла.

И со всем этим абсолютно не сочетается этот широкоплечий красавец. В моём мире, снимись он в кино, мог бы стать кумиром миллионов и неважно в какой роли героя или злодея. Что же в нём не устроило Алтею?

– Гад чешуйчатый, – раздается над самым моим ухом мужской голос, насыщенный злостью.

Одновременно я получаю мощный тычок в плечо, и тут же толпа подаётся, пропуская меня между двумя пропахшими потом мужиками. Чудом остаюсь на ногах, уткнувшись носом в чью-то спину.

В голове проясняется. И основной эмоцией снова становится страх. Успел ли Ксаррен меня заметить? Спина сдвигается в сторону, открывая обзор, и я выдыхаю с облегчением. Ксаррен уже проехал мимо. Взгляд его по-прежнему блуждает по толпе, но меня там уже нет.

– Прости, девка, меня самого толкнули, – грубовато поясняет какой-то мужик.

– А? Что? Ах это… – Смотрю на бородатого громилу с благодарностью: если бы не он, я бы так и стояла как истукан. – Все хорошо.

Толпа уже потеряла интерес к вновь прибывшим, и вокруг меня стало просторнее. У меня получается дотянуться до капюшона и накинуть его на голову.

Несколько мгновений остаюсь на месте, пытаясь унять дрожь в ногах. Уже второй раз чуть не влипла. И на этот раз по краю прошла.

Прижимаю к груди узелок с дрожжами и начинаю пробираться к выходу с рынка.

У самого последнего прилавка моё внимание привлекает запах выпечки. Не то, чтобы он мне сразу понравился, скорее наоборот, у кого-то что-то пригорело. Само по себе это ещё ни о чём не говорит, могла корочка упасть в огонь. Но к этому примешивается запах чего-то затхлого, как если бы у муки вышел срок годности ещё в прошлом году. Невольно морщусь.

Запах идет из пекарской лавки на углу. Не про нее ли говорила Райта? Решаю заглянуть хоть глазочком.

Подхожу ближе. Из приоткрытого окна доносится визгливый женский голос:

– Да что ж это такое, прошлый раз хлеб был внутри сырым, а сегодня… вы только посмотрите люди добрые, с плесенью. И не надо мне говорить, что я храню его с прошлой недели. Деньги верните. Вот у Фриды всегда хлеб был так хлеб.

– Говорят, внучка Фриды приехала, будет теперь вместо неё пекарней заправлять, – гудит мужской голос. – Вот только девка молодая, справится ли.

– Да уж хуже не будет, – громко заявляет женщина, выходя из лавки.

Делаю шаг назад, пропуская ее. Пожалуй, не стоит мне сейчас соваться внутрь.

Разворачиваюсь, собираясь покинуть рынок, но в этот момент замечаю в толпе знакомую фигуру.

Сам мэр пожаловал? С ним двое стражников. Приглядываюсь к форме и выдыхаю с облегчением, на драконью стражу не похоже. Но и настроения встречаться с этим неприятным типом у меня нет.

И я ныряю за угол.

– А ну, р-разошлись, – рявкает мэр.

Я стою, прижавшись к стене рядом с открытым окном пекарни. Судя по звукам, мэр зашёл внутрь. Самое время уйти. Тем более что неприятные запахи здесь чувствуются ещё сильнее. Но следующие слова останавливают меня.

– Аластор, – жалобно канючит незнакомый женский голос. – Эта вздорная баба опять ругала мой хлеб и опять ныла про Фридину пекарню. Это правда, что там появилась какая-то новая девка.

– Это ненадолго, лапонька, – курлычет мэр.

Судя по тому, как изменился его голос, он сейчас устраивает вокруг этой недохозяйки танцы с бубнами.

– Потерпи ещё несколько дней. Я найду на неё управу. Ну какая из неё соперница такой умнице и хозяюшке, как ты.

Изнутри доносится чмокающий звук, и мне становится противно. Похоже, у мэра тут пассия. Теперь понятно, чем объясняется его желание отнять у меня пекарню. Да только обойдётся. Бабушка Фрида на том свете мне точно не простит, если я оставлю городской хлеб в руках этой дамочки, путающейся с мэром.

Несмотря на свое раздражение и упрямое желание отстоять пекарню, осторожности я не теряю. Капюшон надвигаю пониже, но по мере того, как иду домой, понимаю, какие на самом деле у меня проблемы. Всё-таки мэр – это власть в городе. А мне в открытую с ним не тягаться, надо брать хитростью. И побольше расспросить Райту о нём.

Соседка встречает меня восклицанием:

– Ты только посмотри, Лети, Дэйр уже пытается сесть. Вот увидишь, скоро поползет.

– Манежик надо, – не подумав ляпаю я.

– Что?

– Огородить место на полу, – тороплюсь я заменить описанием слово из своего мира. – И застелить его, что не холодно было.

– Ты имеешь в виду охранную клеть построить?

– Ну да, – соглашаюсь я, не выказывая удивления. – Клеть.

– Хорошо бы, но это, скорее всего, после праздников только получится. Анхель сейчас нарасхват по городским делам. С люлькой повезло, потому как заготовка была, а заказчик не захотел выкупать. Он её только чуть доработал.

Остаток дня мечусь между выпечкой (решаю, что еще булочек напечь не будет лишним), комнатой наверху, её подготовкой к нашему переезду с Дэйром, и самим малышом.

Надо сказать, прибраться наверху мне помог Мурик. Сам он, конечно, не прибирается, но, видя, как я разрываюсь, великодушно заявляет:

“Послежу я за малым. Позову, если понадобишься”

Пару раз мне приходится прерваться и по другому поводу. То ли слухи сработали, то ли запах выпекаемых булочек донёсся до ближайших домов, а, может, и то и другое.

Но ко мне в дверь несколько раз стучат совершенно незнакомые мне, но, похоже, знавшие о Фриде люди.

Заглядывает даже женщина, которая устроила скандал на рынке. Я ее сразу узнала. Она заходит с настороженным взглядом, ведет носом. Но после того как пробует мою выпечку, покидает лавку с улыбкой и с приобретёнными булочками.