Алена Шашкова – Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки» (страница 18)

– А в этот раз что случилось?

– Да я ж говорю – нажрался, – он машет рукой. – Ну и… того… руку, может, поднял пару раз. А утром проснулся – нету ее. И документы забрала, сука! Все до единой бумажки!

А вот это плохо. Или, наоборот, хорошо? Документов в карете не было, значит, их могла взять моя благоверная. Если она их взяла, то могла потом использовать, чтобы скрыться под чужим именем.

– Давно она пропала?

Спрашиваю на всякий случай, потому что как раз эту часть я знаю – в карету она села у ворот. Случайно нашли свидетеля.

– Да часов в пять утра еще была, – Синт трет покрасневшие глаза. – Я пришел, она не дала. Ну я и показал, что мужа любить надо, – он морщится. – А как встал – ее уже нет.

– И ты, конечно, не знаешь, куда она могла пойти? – я наклоняюсь к нему ближе, и он отшатывается.

– Не… не знаю, – мотает головой. – Нет у нее никого. Родителей тем летом схоронили, а дом их я продал. Некуда ей идти.

– Шольц, – киваю я начальнику охраны. – Проверь.

– Будет сделано, ваша светлость.

– А теперь слушай меня внимательно, – я хватаю Синта за грудки и притягиваю к себе. – Если узнаю, что ты хоть что-то скрыл… если хоть слово солгал… Пожалеешь, что на свет родился. Ясно?

Он часто кивает, и я брезгливо отталкиваю его. Лучше б он сдох, чем эта девушка. Надо посмотреть законы, чтобы таким сволочам хорошо не жилось.

– Ваша светлость, – подает голос Шольц. – Что с ним делать?

– Под стражу его, к крысам, – бросаю я, направляясь к выходу. – И пусть хорошенько повспоминает, куда его жена могла направиться. Про всех ее знакомых. Про все, что знает.

– Да не знаю я ничего! – кричит Синт мне вслед. – Клянусь! Она ж молчала все время! Тихая была!

Я останавливаюсь в дверях.

– Еще бы она не была тихой, – цежу сквозь зубы, не оборачиваясь. – Шольц, проследи, чтобы он… разговорился.

Выхожу на улицу, глубоко вдыхая морозный воздух. Мысли путаются.

Алтея намеренно использовала Летицию? Или просто так сложилось, что несчастная женщина едва вырвалась от мужа-садиста и попала в передрягу, предназначенную моей жене? Хотя какая разница – Летиция все равно мертва.

А моя жена жива. И где-то там, с моим сыном. Только теперь на первый план выходит вопрос: что те, кто стоит за действиями Алтеи, хотят сделать с Дэйроном, раз все еще сохраняют ему жизнь?

К полуночи ко мне прилетает аравлис – сине-зеленая почтовая птица, которая передает послания только адресату и никому больше. Умрет, но посылку не отдаст.

Тарден. Быстро. Хотя чему удивляться, мои-то молодцы, вышколенные и верные до мозга костей, но солдафоны, работают в лоб. А вот сеть Тардена, особенно после того, как он обзавелся истинной, по-настоящему огромна.

“Родители Летиции в Бравалене действительно умерли. В их доме живет другая семья. Связей особых не осталось. Да и не побежала бы твоя Алтея туда, где Летицию все в глаза знают.

В Сорготе у Летиции до недавнего времени жила двоюродная бабка, пекарня у нее была. Туда мои ребята доберутся только завтра, поэтому напишу после того, как что-то узнаю.

Но она совсем глупа, если решится спрятаться там. Учитывая, что все драконы скоро соберутся в этом городе”.

Кручу пальцами кольцо своей жены, которое повесил на цепочку на шее. Чувствую, как у меня на лице появляется ехидная улыбка. Алтея хотела быть умнее всех? Думала, что все просчитала? Нет. Просчиталась.

Пишу письмо Тардену, что он может не спешить отправлять своих агентов в Соргот. Сам туда доеду. Ну подумаешь, чуть раньше? Завтра, например. С местными достопримечательностями решил поближе познакомиться.

С достопримечательностями в виде одной лживой женщины.

Глава 23

Просыпаюсь в холодном поту, когда за окошком едва начинает светлеть небо. Руки дрожат, а дыхание тяжелое, будто я бежала стометровку. Провожу рукой по лбу – мокрый.

Кидаюсь к кроватке: Дэйр мирно посапывает в пеленке. Проверяю на всякий случай – еще сухой, ну и хорошо, хоть не будет в сырых пеленках долго спать.

Плюхаюсь обратно на кровать и растираю ладонями лицо, чтобы точно понять, что я в “здесь и сейчас”. Резко вдыхаю с громким всхлипом, отчего малыш начинает возиться.

– Тш… – просунув руку сквозь прутья, кладу ее на бок Дэйра, и он успокаивается.

“Ты чего, хозяйка?” – лениво поднимает голову черный здоровый котяра, в которого превратился мелкий Мурик. Он, похоже, решил, что его идеальное место для сна – рядом со мной. Сначала хотела возмутиться, ведь не гигиенично. А потом подумала, что пускай – зато теплее.

– Спи, Мурик, все хорошо, – максимально тихим шепотом отвечаю я, а сама вздрагиваю.

Кошмар. И это буквальное описание того, что способствовало этому моему состоянию.

Мне снилось, что я должна выйти замуж, но перед тем, как дать клятву своему мужу, я даю клятву служить теням. У теней нет лица, есть только шепот и шорох. Они везде, они пугают. Но я верю им, искренне. Самозабвенно вслушиваюсь в их слова.

Тени везде, окружают меня. Шепот становится слишком громким, отчего начинает болеть голова. А потом весь мир взрывается…

Собственно, от этого я и проснулась. И, похоже, больше не усну, слишком уж много адреналина в крови.

Позволяю себе мысленно выругаться, а потом зажигаю свечу, поднимаюсь и, переодевшись, иду умываться. Здравствуй, хозяйственная жизнь!

Первым делом разжигаю печь, чтобы потом долго не ждать, и ставлю “оживать” дрожжи. Их осталось немного, надо бы раздобыть еще. И закваской, наверное, озаботиться.

Мурик решает составить мне компанию, поэтому я откладываю ему пару ложек молочной каши, которую оставила томиться с вечера в печи. И сама накладываю себе.

Вкус мягкий, но насыщенный, тает во рту… Да уж, дома я такую не пробовала. Еще бы добавить корицы или ягод с орехами, я бы вообще с ума сошла от наслаждения.

Кот тоже мурчит – оценил, ушастный.

Эх, забыла воду поставить. Было бы неплохо все же с магией моей разобраться, вдруг пригодится для чего-то еще, кроме кипячения?

Больше в шутку, чем всерьез беру блокнот:

– Привет, блокнот, – вырывается само собой, а потом я решаю уж закончить фразу. Ну шутить, так до конца. – Что у меня за магия?

Ничего не жду, просто откладываю блокнот на стол, но он открывается и начинает шелестеть страницами. Шорох прекращается, когда на развороте появляется надпись:

“Коснись меня”.

Чувствую себя, как в стране чудес, честное слово! Но все же касаюсь кончиками пальцев страницы. По ее поверхности расходятся в разные стороны рисованные круги, как по воде.

“Какая ты интересная”, – появляется новая запись.

– Это, конечно, прекрасный комплимент, но… Можно поподробнее?

Строчки тают, а потом появляются другие.

“Ты можешь делать горячо или холодно, когда захочешь”.

– Насчет горячо я уже поняла. А можно это делать как-то без ругани и злости? Как-то не напасешься нервов на управление магией-то.

“Все в тебе. В душе. В магическом центре. Пробуди его”.

– А… как?

“Только ты знаешь”.

Отличный ответ, да… Если бы я знала, то не спрашивала бы, наверное.

– А ты, Мурик, знаешь как?

Кот наелся и сидит, вылизывает свою темную лоснящуюся здоровьем шерсть. Красивый, котяра…

“Не знаю. Но в тебя верю”, – он встает и демонстративно уходит к задней двери.

Тяжело вздыхаю и решаю попробовать повторить вчерашний подвиг с булочками. На память не жалуюсь, поэтому старательно все повторяю по вчерашней схеме, раздумывая про магический центр и где его искать.

Дэйр просыпается, когда булочки уже оказываются в печи. Как раз после того, как мне приносят свежее козье молоко. С одной стороны, малыш не в настроении и голодный, а с другой – не могу себя заставить дать ребенку некипяченое молоко. Ставлю небольшой котелок с молоком в печь.

В надежде хоть немного перебить голод Дэйрона, я даю ему несколько ложек каши на воде, но, похоже, Дэйр не наедается. А молоко все еще не закипело.