Алена Шашкова – Истинная с коготками для дракона (страница 27)

Мой куратор сам находится на грани ареста и наказания, но продолжает отстаивать мое право жить? Как же мне хочется сейчас закричать: я не хочу, чтобы из-за меня страдал кто-то еще, особенно, сам Джонс!

Гайверс хрипло смеется, вытирает тыльной стороной ладони кровь с губ и качает головой:

— Да кто ты такой, чтобы решать, какие законы устарели? — он смотрит исподлобья и скалится. — Какой-то профессоришка, решивший, что умнее всех? — Гайверс плюет под ноги Джонсу. — Вот твое место. А она — чудовище. Или ты готов пойти и против короля, чтобы выгородить эту драную кошку?

Джонс разворачивается быстрее, чем я успеваю даже подумать о том, как мне неприятно, и одним ударом отправляет Гайверса на землю.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — снова выпрямившись, произносит Джонс с таким равнодушием, будто он комара прихлопнул.

Король не отвечает. Внешне он кажется невозмутимым, но его молчание уже говорит само за себя — не все так просто, и решение этого вопроса не очевидно.

— Ваше Величество, я должна сделать признание, — раздается голос Алессандры, и она тоже выходит вперед, вставая рядом с ректором. — Я подтверждаю каждое слово Иррегарда Джонса. Я — попаданка. И за те годы, пока я здесь, я не только помогла отстоять права нестабильных, но и воспитала двух детей. Не говоря уже про несколько курсов достойных выпускников.

Она бледна, но держится с достоинством, говорит уверенно. Ферст стоит рядом с ней, давая всем своим видом понять, что защитит ее от любого посягательства. Будет стоять до конца.

Тишина над трибунами такая, что кажется, любой шорох можно будет услышать, но никто не рискует издать этот шорох. Кроме одной женщины, которая встает и таким же усиленным магией голосом объявляет.

— Я, Лерианна Рэйгарн, создатель почти всех телепортирующих устройств нашего мира, член королевского совета, мать и жена. И я попаданка.

Рядом с ней с одной стороны встает высокий темноволосый мужчина, а с другой появляется странный светящийся то ли волк, то ли лис.

Люди переглядываются, не веря своим ушам. Те, кого они считали монстрами из страшных сказок, живут среди них, учат их детей, создают то, чем они привыкли пользоваться и… не несут той жуткой угрозы, которой их пугали с детства.

Гайверс выглядит так, будто его ударили пыльным мешком по голове. Такого поворота он точно не ожидал. Но сдаваться он не собирается:

— Закон есть закон, и он должен быть един для всех! — рычит он.

Король обводит взглядом вышедших женщин, задерживается на Алессандре, кивает ректору, а потом снова смотрит на Джонса. Как будто ждет чего-то.

— Законы должны быть использованы с умом, — произносит Иррегард. — Законы должны защищать.

Король вдруг… улыбается. Едва заметно, но это точно улыбка.

— Что ж, — произносит монарх, и его голос звучит уже мягче. — Похоже, мой Совет безнадежно отстал от жизни, если не замечает того, что происходит у него под носом.

Он делает паузу, выдерживает несколько секунд напряженной тишины. Этот миг кажется безумно важным — и не только для меня, как для той, для которой это решение монарха может стоит жизни, но и для всего мира, раз уж сюда все равно время от времени заносит попаданок.

Но то, что произносит король дальше, в принципе переворачивает все происходящее с ног на голову.

— Но более всего я рад, что мой сын наконец-то проявил мудрость, достойную правителя. Что он готов принимать взвешенные решения, опираясь на справедливость, а не на замшелые догмы.

Что⁈ Джонс — сын короля?

Глава 35

Если я думала, что до этого все были в шоке, я ошибалась. Вот теперь все точно в шоке. И я. И даже Гайверс, который только что плюнул под ноги кронпринцу, указав на его место.

Мама дорогая… Наше знакомство началось с того, что я подрала его шторы и упала голышом прямо на принца! Я облила его водой и несколько раз чуть не подожгла! Я делила с ним сыр, и я… целовалась… с наследным принцем.

Еще раз. Я. С принцем. Целовалась. А еще он вызвал Гайверса на дуэль ради меня.

Это не может происходить со мной.

— Дыши, Кэтти, — трясет меня Майла. — Ты уже покраснела!

А я не могу, потому что шокирована до трясучки.

Джонс… Иррегард… Или кто он там на самом деле. Он медленно опускается на одно колено прямо там, посреди площадки, рядом с обалдевающим Гайверсом, который отшатывается от него, как от огня. Джонс склоняет голову перед королем.

— Я принял ваш урок, отец, — его голос сейчас звучит гораздо мощнее и увереннее, как будто он до этого сдерживался, а теперь выпустил всю свою мощь. — За эти годы, что я провел вне дворца, я видел, как живут и богатые, и бедные, видел гениальных магов и тех, кому приходится бороться даже за крохи силы, старался быть справедливым преподавателем и понимающим наставником. И еще… Я понял, что бывает то, что стоит защищать, и это не измеряется ни в золоте, ни в магической силе.

Король медленно кивает, делая шаг вперед и опуская ладони на перила, ограничивающие его трибуну.

— И что же ты этим хочешь сказать, Иррегард?

Это уже разговор между отцом и сыном. Кульминация их долгой истории, которая будет означать что-то новое и для них самих, и для страны.

Иррегард поднимает голову и, глядя на короля, твердо произносит:

— Я бежал от ответственности, думая, что свобода важнее, а я не достоин власти. Но теперь я знаю, ради чего стоит жертвовать свободой. Я готов принять корону и стать достойным преемником, но только если Вы позволите мне изменить то, что должно быть изменено.

Он поворачивается ко мне, глядя прямо в глаза. Да, между нами огромное пространство, но мне кажется, что стоит мне протянуть руку, и я коснусь его. Иррегард ставит скандальное условие: он взойдет на трон, только если сможет изменить закон. Ради меня. Ради Алессандры и Лерианны. Ради попаданок, которых каким-то неведомым образом занесет еще в этот мир.

— Встань, Иррегард, кронпринц, — торжественно произносит король. — Используй с умом право сильного и свою власть. И… возвращайся уже домой.

Последние слова король произносит уже тоном отца, который по-настоящему соскучился по своему сыну. И это дает сигнал всем к тому, чтобы все трибуны выдохнули с облегчением.

Только Гайверс, кажется, все еще не осознал всю безнадежность той ситуации, в которую он попал. Впрочем, я думаю, не только он, но и все те, кто были причастны к сделке с участием Кэтти.

То, что происходило после этого, я бы описала одним не очень культурным словом, но мне приходится это принять, поскольку все происходящее и закрутилось-то из-за меня. Так что мне отчасти и отвечать.

Наверное, меня бы снесла толпа желающих поддержать и пообщаться, если бы как-то внезапно около нас с Майлой и Лео не возникли королевские стражники и не помогли нам выйти. Нас отправили сразу в приемную ректора и не выпускали до тех пор, пока все более-менее не утряслось.

Ребята тоже были в шоке, но поддерживали меня, как могли, не задавая лишних и сейчас совершенно не нужных вопросов. Зато отвлекали разговорами не о настоящем, а о прошлом. Они пытали меня о том, какой мой прошлый мир, какие люди, и как мы вообще справлялись без магии.

А потом появились Алессандра с ректором и Джонс, к счастью, без короля, а то я этого до чертиков боялась. Я знала, что нам всем есть, что обсудить, но когда мы встретились глазами с моим куратором, все стало неважно.

Он просто прижал меня к себе, и мы перенеслись к его башне. Теперь-то было понятно, откуда столько защитных плетений на башне Джонса: еще бы жизнь наследника короны была под угрозой!

Быть наедине с Иррегардом теперь кажется неловким.

— Ваше… Высочество, — говорю я, стоя напротив него в кабинете, где мы провели столько времени вместе. — Я, честно, не знаю как реагировать, как себя вести… Что вы от меня ожидаете…

Я развожу руками, но Джонс вместо того, чтобы что-то ответить, просто сгребает меня в объятия и зарывается носом в мои волосы.

— Ничего я от тебя не ожидаю, Кэтти, — шепчет он. — Я просто хочу насладиться моментом, когда я впервые могу быть честен с тобой, и хочу надеяться, что ты тоже сможешь мне открыться.

Я обнимаю его за талию, прижимаясь ухом к его груди, слыша, как наши сердца, стучавшие сначала вразнобой, ловят синхронный ритм. Да. Нам больше не нужны никакие секреты и тайны. Теперь только правда.

— Ты знал, что я попаданка. Ты рисковал собой! Принц! Ты вообще нормальный? — бормочу я.

Иррегард усмехается, перебирая пальцами мои рыжие пряди и особенно задерживаясь на белом локоне.

— Нормальный? Вряд ли. Я же связался с тобой, — шутит он, убирая этим остатки неловкости. — Кэтти, я должен тебе кое-что объяснить.

— Да уж… Тут и не поспоришь. Например, как оказалось, что принц работает преподавателем в академии, и никто об этом ни сном ни духом?

Джонс тяжело вздыхает, но решает не отпираться.

— Королевская семья — это всегда достаточно закрытая штука. Наследника показывают общественности сразу после рождения и в момент его совершеннолетия. Он присутствует обычно на всех мероприятиях, но в качестве сына какой-то из придворных дам. А после совершеннолетия принц имеет право сам выбирать, становиться ли публичной персоной или держаться в тени.

Иррегард подхватывает меня на руки и опускается вместе со мной в кресло, устраивая меня на своих коленях. Когда я пытаюсь отстраниться, чтобы видеть его лицо, он только крепче обнимает, как будто боится, что я ускользну. И я не сопротивляюсь.