Алена Шашкова – Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта (страница 51)

И вдруг Адреасу удается разорвать одну из ключевых линий — весь магический узор вспыхивает и гаснет. Феникс, почувствовав ослабление пут, освобождается из клетки с триумфальным криком, взлетает к потолку, делает круг и опускается рядом с Кассандрой. Огненная птица осторожно касается лба девушки своим. Кристалл, парящий над грудью Касс, медленно вращается и приобретает мягкий сиреневатый оттенок.

— Не так! Все должно быть не так! — истошно вопит Ройден. — Надо отвязать фамильяра!

Он снова дергается с отчаянной силой обреченного, умудряется скинуть меня с себя — видимо, отчаяние придает ему нечеловеческие мощи. Кидается к кушетке Эммы, волоча сломанную руку. В его здоровой руке появляется кинжал, которым он замахивается, чтобы ранить близняшку, но на его пути вырастает Адреас, выставляет блок, и кинжал входит в плечо Филиса.

Едва замечая что-то от ярости, я настигаю Ройдена и, борясь с желанием свернуть ему голову, безошибочно нахожу нужную точку на его шее. Он дергается, хрипит, глаза закатываются, а спустя пару мгновений обмякает и падает на пол. Ройден должен остаться жив и понести заслуженное наказание. Смерть — слишком просто для него.

На меня обрушивается тишина. Только тяжелое дыхание и стук собственного сердца в ушах. Кассандра!

Она так и лежит, безучастно глядя в потолок, как кукла, лишенная активирующего артефакта. Но кукла не умеет чувствовать, а Кассандра… Она даже меня научила чувствовать, бояться, сопереживать, верить… Любить.

Аккуратно, как будто боясь сделать ей больно, я беру в руки ее ладонь и подношу к губам. Ройден больше не угроза, но… Что делать дальше?

Из груди вырывается крик, не приносящий облегчения.

— Касс… Я много лет жил, думая, что моя душа затерялась где-то там, среди обгорелых стен моего дома, — язык деревенеет, а голос срывается на хрип. — Но одним своим появлением ты умудрилась всколыхнуть сразу такую гамму чувств, что я не знал, как к этому относиться. Я злился на себя и всячески старался держать тебя подальше.

Я хочу докричаться до нее, хочу, чтобы она привычно взглянула на меня своими яркими глазами, но ее взгляд остается таким же пустым…

— День за днем ты напоминала мне, как быть живым. Я узнал, как бояться, но не за себя — за тебя. Как жаждать, но не мщения — твоей улыбки. Ты показала мне, что любовь — это не слабость, а самая большая сила, которая может быть у человека. И что я, оказывается, способен любить так сильно, что готов отдать за тебя всё. Но единственное, чего я не готов — это потерять тебя. Слышишь?!

Мне кажется, что все нервы оголены, настолько мне больно. Феникс рядом сочувственно смотрит на меня, но я понимаю, что и он не может больше помочь. То, что мог сделать — он сделал. Но кристалл все равно замедляет вращение и потихоньку начинает затухать.

Снаружи слышится громкий шорох, топот, странное цокание, а потом в комнату вваливаются странные, ни на кого не похожие животные. Я тут же встаю, поднимая с пола меч, следом поднимается Адреас, прижимая рану и готовясь защищать, потом к нему присоединяется Элла.

— Не трогайте их! — слышится голос Курт, которая появляется следом и, чуть пошатнувшись, опирается на дверной косяк. — Не трогайте. Они пришли помочь.

Мы отходим на шаг, видя, как животные окружают кушетку Кассандры, и кристалл становится чуть ярче, но в нем появляются прожилки разных цветов по мере того, как тот или иной зверек касается ее.

Надежда в груди разгорается, кажется, согревая то, что уже начало покрываться ледяной коркой.

— Но это временно, — устало произносит Курт, глядя на лежащую Кассандру. — После того как начат ритуал, Кассандра не может выйти из него без фамильяра.

Эти слова словно кинжалом вскрывают мне грудь и наживую вытаскивают душу. Йола переводит на меня взгляд и задает один-единственный вопрос:

— На что ты готов, чтобы сохранить жизнь Кассандры?

Глава 59

Мне было больно. А потом пусто, темно и холодно. Ну еще немного страшно. Но ровно до того момента, как показалось, что я услышала голос, который согревает и успокаивает.

И неважно совершенно, что происходит вокруг. Я чувствую его тепло, присутствие и поддержку, я чувствую его любовь. Если бы могла, то непременно пообещала бы Мортену, что все будет хорошо, главное, чтобы он не выстраивал вокруг своего сердца снова каменные стены.

Встретится ему та, что не будет напоминать о погибшей семье, которая не будет страдать от несвоей магии, над которой не надо будет трястись, как над хрустальной вазой. Истинная. А я… я буду просто рада и благодарна ему, что узнала, как можно любить.

Пространство вокруг меня начинает подсвечиваться разноцветными красками, как яркими солнечными зайчиками от витражных окон. Сначала медленно, по чуть-чуть, едва разгоняя мрак. Но чем их больше становится, тем светлее вокруг, пока в какой-то момент меня окончательно не сносит волна ослепительной яркости.

Она омывает меня, принося легкость, возможность свободно дышать и даже думать. Волна подхватывает меня, увлекает с собой все выше и выше, пока я не осознаю, что лечу.

Лечу на обсидианово-черном драконе над сверкающей в ярких весенних лучах поверхностью реки. Русло петляет, то делая странные повороты, то расширяясь, позволяя воде течь размереннее, неторопливее, то переходит в крутые пороги.

Вся вокруг дышит силой и весенней свежестью: от зеленый сочных полей до покрытых белыми цветами деревьев. Все это я вижу впервые, аж дух захватывает, а за спиной как будто у меня самой появляются крылья. Это и есть… смерть?

Мы делаем большой круг над красивым домом с ухоженным садом и высоким деревом с качелями и приземляемся прямо на зеленую лужайку во дворе. Дракон опускает крыло, чтобы помочь мне спуститься, а я делаю это так, будто не первый раз летела верхом.

Как только мои ноги касаются земли, с качелей спрыгивает маленькая девочка, беззаботно улыбается и бежит к нам.

Ава…

Я еще не успеваю испугаться, как она кидается ко мне и обнимает за талию. Крепко-крепко, как это умеют делать только дети. От всей души.

— Я так скучала, Касс! — восторженно говорит она, не разжимая рук. — А ты про меня забыла. И про него забыла.

Ава делает маленький шажок назад и указывает рукой на огромного черного дракона, на котором я летела. А он смотрит на меня так, будто я его знаю, будто он — часть меня. С нежностью и любовью до дрожи в душе. Словно я — смысл его жизни. И самое прекрасное в том, что этот взгляд отзывается во мне совершенно искренними ответными чувствами. Как будто это…

— Ты уж позаботься о нем, — Ава дергает меня за руку. — Он очень хороший, просто прячет это глубоко внутри себя. Я его очень люблю!

Дракон фыркает и опускает голову.

— Я тоже его люблю, — присаживаюсь, чтобы быть лицом к лицу с Авой. — Очень-очень. И знаю, что он гораздо лучше, чем хочет казаться другим и даже чем думает о себе. Иначе бы он не помогал той девушке, несмотря на некрасивые слухи, не занимался проблемами с фамильярами и уж точно не взял меня в ученицы. Ава… Прости меня. Пожалуйста…

Меня душат слезы, которые я даже не пытаюсь сдерживать, но от них словно становится легче. Как после летнего дождя, который смывает пыль и зной.

Ава кладет свои теплые нежные ладошки мне на щеки и заглядывает в глаза. Точно так же, как она делала это в том видении Ругро, которое мне удалось подсмотреть во время тренировки.

— Это не твоя вина, — тихо произносит девочка и улыбается. — Только пообещай, что ты будешь жить, не оглядываясь в прошлое. Там уже ничего нет. Зато есть будущее. Проживи его так, как хочешь. Главное не то, что снаружи, а то, что внутри…

Я всхлипываю и прижимаю ее к себе, не желая отпускать.

— Обещаю, — шепотом на выдохе произношу я.

Все вокруг начинает расплываться, превращаться в бесконечный поток белого света. Я сначала пытаюсь сопротивляться, жмуриться, а потом проваливаюсь в пустоту, где мне не снятся сны, но очень спокойно и тихо.

Мой нос щекочет маленький солнечный лучик, он скользит по лицу, заставляет жмуриться и даже чихнуть. А вот чих уже оказывается громким и прокатывается эхом по пустому помещению, где я… лежу в обнимку с огромным обсидиановым драконом.

— Морт? — неуверенно и тихо спрашиваю я, раздумывая, как бы мне так незаметно выбраться из драконовых объятий.

На мой вопрос ящер раздувает ноздри и приоткрывает огромный золотой глаз. По-моему, он улыбается!

— Это ты? Если ты, моргни два раза.

Дракон закатывает глаза, всем своим видом показывая, насколько глупо мое предложение, а потом… моргает два раза. Мне сразу же становится легче. Ну почти.

— Может, ты станешь человеком, и мы поговорим? — предлагаю я. — Полагаю… Тебе есть что мне рассказать.

Но он молчит и только фыркает.

— Морт, это не смешно, — хмурюсь я и все же выбираюсь из лап дракона. — Я должна знать, что произошло с того момента, как отец достал из меня кристалл. Мне тоже так много нужно тебе сказать…

— Он не может превратиться, — раздается голос Курт.

Она вроде бы такая, какой была всегда, но все равно кажется, что в чем-то изменилась. Как будто во взгляде стало больше усталости или сожаления. Курт подходит ко мне и протягивает руку:

— Можно я осмотрю тебя? — спрашивает она.

Я непонимающе оглядываюсь на дракона, но он, кажется, отводит взгляд. Ну и как это понимать?