Алена Шашкова – Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта (страница 39)

В груди все сжимается от понимания ужаса ситуации, в которой оказалась девушка. Я очень хочу надеяться, что в этой истории счастливый конец, хотя понимаю, что вряд ли. Иначе бы не было этих историй в газетах.

— Я помог ей отчислиться и доучиться в закрытой академии на востоке страны. Конечно, теперь она не боевой маг, но сильная целительница. Ее ценят и некоторые ездят даже из столицы, — продолжает Ругро. — Давно у нее не был, надо бы заглянуть. Ну а мальчонку ее я обязательно жду к себе на обучение.

Все же ревную. К той теплоте, с которой куратор рассказывает о своей студентке. Я вижу, чувствую, что она не интересовала его как женщина, но все же…

— А что было с парнем? — спрашиваю я, потому что я хоть и не кровожадная по своей натуре, но мне безумно хочется, чтобы парень получил по заслугам.

На лице Ругро появляется злорадная ухмылка, а в глазах — опасный блеск.

— Я сделал все, чтобы его отчислили. И чтобы в боевых структурах места ему не нашлось, — говорит он. — Я хоть и не советник, как его отец, но война сближает больше, чем балы. Мстить я умею.

— Но откуда тогда все эти слухи? Почему не было опровержения?

— Люди любят сплетни, грязные истории… И их как раз легко распространить на балах, — Ругро переводит усталый взгляд на меня. — Ректор тогда постарался замять дело, но родитель того парня потратил изрядное количество времени и денег, чтобы окончательно испортить мою репутацию. Не то, чтобы я был против. Мне было все равно. Но с тех пор среди моих подопечных почти не бывает девушек, чему я очень рад.

— И тут я, которую навязали, — тяжело вздыхаю и отношу чашку на комод. — Я… Мы можем все забыть. То, что тут…

Хорошо, что я стою к нему спиной, а то вообще не знала бы, куда деться от смущения. О чем я говорю? Конечно, надо все это забыть!

— Ты этого хочешь? — голос Ругро раздался прямо над моим ухом, а спину опалил жар горячего тела. — Считать то, что тут ничего не произошло?

Хочу ли я? Да я, даже если бы захотела, больше всего в жизни, просто не смогла бы! Потому что это он. Потому что я узнала, как это может быть. Потому что… он снова приоткрылся и стал ближе.

— У тебя есть последний шанс, Касс… Я могу перенести тебя в боевой корпус, а ты вернешься к Филису, или… я тебя не отпущу. Решай.

Глава 48

Я замираю, совершенно не понимая, что означает фраза Ругро. Что он имеет в виду? Не отпустит? И при чем тут вообще Филис?

Ругро разворачивает меня к себе лицом, кладет ладонь мне на щеку, проводя большим пальцем по подбородку, по губам, в его темноте его глаз теплится что-то такое, что зажигает яркий огонь в моей груди.

— Молчишь… — губы Ругро изгибаются в слабой ухмылке. — Свой выбор я уже сделал. Я не хочу тебя отпускать, ни из этой комнаты, ни из своей жизни. Но понимаю, что я не подарок, а будущее со мной никогда не будет безоблачным. Во мне слишком много тьмы, слишком много шрамов от прошлого. Я не умею быть... мягким.

— Я… — голос срывается, я не могу даже писка из себя выдавить.

Ощущаю, как будто падаю в бездонную пропасть. Мимо меня проносится все: время, пространство, мысли завихряются в смерч и мелькают так, что я не могу ни одну из них поймать.

Ругро замолкает, скользя взглядом по моему лицу, неожиданно для меня нежно, с теплом. Пальцы другой руки касаются запястья, вычерчивая замысловатые узоры.

— Что бы ты ни решила, — он серьезен и сосредоточен, абсолютно уверен в своих словах, словно действительно сделал выбор, который ничего не может изменить. — Я сделаю все, чтобы помочь тебе и защитить. Даже от самого себя, если будет нужно.

Нервно закусываю губу, осознавая, что должна что-то ответить, иначе Ругро наверняка поймёт меня неправильно. А я никак, совершенно никак не могу позволить ему это сделать.

— Я остаюсь! — практически кричу я, когда вижу, что Ругро достает артефакт для перемещения. — И нет… я не хочу забывать. Хочу… повторить.

Пугаюсь того, что говорю. Между нами огромная пропасть и в возрасте, и в жизненном опыте, и в статусе. С чего я решила, что…

Додумать и раскрутить свои сомнения не успеваю, потому что темный взгляд Ругро становится обжигающим, я мгновенно оказываюсь в его руках. Он обнимает меня так, будто я самое хрупкое, но самое ценное, что есть в его жизни, а потом снова целует.

И этот поцелуй оказывается другим. Более нежным, но поражающим шквалом других эмоций. Облегчения, желания защищать, подтвердить свои слова.

Но чем дальше, тем более жадными становятся руки и поцелуи. Я вся превращаюсь в ощущения, с тихим стоном откидываю голову, когда его губы перемещаются с губ к уху, а потом ниже, к основанию шеи.

Робко, несмело позволяю себе коснуться груди Ругро, скользнуть пальцами по шелку рубашки, дотронуться до бьющейся на шее жилки. Он резко, с рыком вдыхает сквозь стиснутые зубы, сжимая мои бёдра.

Кажется, вся моя кровь пылает, выжигая меня изнутри, но это не больно. Мне мало, хочется больше, ярче, откровеннее. Чувства кажутся непривычными, новыми, смущающими и в то же время естественными, как будто так и должно быть.

Ругро подхватывает меня на руки и несет в другую комнату, на ощупь, не разрывая поцелуя, словно если он перестанет меня целовать, мир рухнет.

И в тот момент, когда он опускает меня на кровать, раздается стук в дверь, словно взрывающий момент.

— Касс… — Ругро упирается лбом в мой лоб и прикрывает глаза. — Проклятье… Отдыхай. Я сейчас.

— Профессор! — я останавливаю его, схватившись за рукава рубашки.

— Мортен, — поправляет меня он, а в глазах сверкает черное пламя. — Когда дело не касается твоей учебы, только Мортен.

Я позволяю себе улыбнуться, сажусь на кровати и обнимаю колени. Дыхание сбилось, губы горят, волосы наверняка в беспорядке — и это уже не объяснить тем, что на меня напали.

— Может, мне лучше в жилой корпус?

Ругро только хмурится и качает головой в ответ, покидая спальню.

— Что с ней? — слышу обеспокоенный и злой женский голос. — Как ты вообще мог допустить, чтобы с Кассандрой что-то случилось?! Говорила же, что ты идиот.

Я узнаю гостью — это профессор Курт. Сразу перед глазами проносится картины того, как она зашла за Ругро перед ярмаркой и их на ярмарке. И сердце сжимается. Она и он…

— Она в спальне, — хмуро отмечает мой куратор.

Легкий и быстрый стук каблучков становится все ближе, распахивается дверь, и в спальню входит эльфийка в привычной мне форме целительницы и с чемоданчиком в руках.

— Слава Дарующим жизнь, ты жива! — восклицает она и зажигает рядом с нами ещё несколько световых шаров. — А вот насколько здорова, мы сейчас и проверим.

Она как будто не замечает ничего, что выдает то, чем мы занимались с Ругро. Пару раз она кидает на Ругро недовольные и задумчивые взгляды, а потом окончательно погружается в изучение меня.

— Морт, выйди, — говорит она, отцепляя очередной артефакт.

— Зачем? — мрачно спрашивает Ругро.

Пару мгновений они сверлят друг друга взглядами, и Мортен сдается, выходит.

— Снимай кофту, Касс, мне надо осмотреть все соединения, — обращается ко мне целительница.

Я послушно снимаю все, даже нижнюю сорочку, потому что иначе неудобно проверять мои артефакты. Курт слишком серьезно и пристально все рассматривает.

— Ты сегодня попыталась использовать свою силу?

— Да… — Нет смысла ее обманывать, поэтому я даже не пытаюсь. — Профессор Ругро остановил ее. Никто не пострадал.

— Не в этом дело, Касс, — вздыхает эльфийка. — Эти всплески опасны не только для других. Но и для тебя. Это чудо и какая-то твоя внутренняя особенность, что ты до сих пор используешь магию и жива при этом. Тебе срочно нужно обзавестись фамильяром.

— Ну вы же сами знаете, профессор, что это невозможно. Фамильяры приходят к нам из эфира на зов силы, но у меня нет своей магии, поэтому ко мне никто не пришел.

Курт тяжело отдыхает, собирает свой чемоданчик и выходит из комнаты.

— Отдыхай, — говорит она на прощание. — Завтра предстоит тяжелый день.

Легко ей сказать отдыхай. В голове крутится слишком много мыслей. Я поднимаюсь с кровати, одеваюсь и подхожу ближе к двери.

— Тебя Ферст требует, — произносит Курт Ругро. — И запомни, Морт, Кассандре нужно отдохнуть. И не волноваться! А то знаю я тебя…

Дверь хлопает, а Ругро идет к спальне. Я даже не успеваю отойти, поэтому там меня и застает куратор.

— Зачем ты встала? — с характерным недовольством ворчит Ругро. — Тебе же сказали отдыхать.

Но меня это уже не пугает. Он не на мне злится, он так пытается проявить заботу, но не умеет.

— Вам надо уйти?

— Тебе, — Ругро кладет руку мне на щеку, и я прижимаюсь к его ладони. — Давай потихоньку будем убирать барьеры, которые между нами существуют.

— Мортен, тебе надо уйти? — повторяю я вопрос, глядя в его черные глаза. — Может, мне тогда все же в общежитие?

— Я никуда не пойду, — отрезает он. — И ты тоже.

— Но…

— Никаких «но». Возвращайся в кровать.