Алена Шашкова – Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта (страница 41)

Если остальные студенты уже смирились и поняли, что им не отвертеться, то моя кузина все еще изворачивается как может. Хотя судя по выражению лиц присутствующих преподавателей, это уже бессмысленно.

Всклокоченную Риделию оставляют рядом с остальными, а следом за ними входит Филис. Он обводит взглядом всех, а потом останавливается на мне. В его глазах борьба, сомнение и… какая-то непонятная грусть.

Помнится, наш последний разговор прошел не очень гладко: я тогда была зла на то, что он подсунул мне ту вырезку о Ругро. Лживую, зарождающую во мне сомнения, порочащую Мортена… Зачем? Чтобы сделать мне больно?

Или у него были совсем другие мотивы?

— Риделия Дассел, — теперь ректор обращается к моей сестре. — Вы утверждаете, что не причастны к нападению на студентку Ройден. Подскажите, где вы были, когда напали на нее?

— Я была со студентом Филисом. Наедине, — с усмешкой произносит она и смотрит на меня.

Но, кажется, не видит той реакции, на которую рассчитывала. Я просто ее не понимаю: она хвастается тем, что встречалась наедине с парнем, который прилюдно сообщил о расторжении их помолвки. Где… гордость? Или, я не знаю, хотя бы самоуважение?

— Так ли это? — Ферст поворачивается к Адреасу, который только теперь отрывает от меня взгляд.

— Да, господин ректор, — отвечает он. — Риделия встретила меня на одной из аллей парка, когда я шел к архиву, и предложила…

Он смотрит на кузину, поджимает губы и решает не уточнять, что именно она предложила. Продолжает уже о другом.

— Она вела себя очень странно: как будто не хотела, чтобы я шел дальше. Хотела задержать меня.

— А куда вы направлялись? — уточняет ректор.

— Я собирался встретить студентку Ройден, когда узнал, что она задерживается в архиве. Чтобы проводить ее к общежитию, — отвечает он, снова пересекаясь со мной взглядом. — Было уже поздно.

— Так. Но она пошла другой дорогой? Что произошло?

— Видимо, да. Она пошла другой дорогой, — с горечью произносит Адреас. — А Риделия вела себя очень странно. И я спровоцировал ее так, что она проговорилась, что в этот самый момент Кассандру развлекают ее друзья. Догадался, что Касс пошла другой дорогой, и решил ее искать. Я не хотел, чтобы с ней… что-то произошло.

— А студентку Дассел…

— Взял с собой, чтобы она показала, где все должно случиться.

— Да не знала я! — взрывается Риделия. — Это все они!

— Не ври, Дассел! — огрызается одна из напавших девчонок. — Ты сказала, что обо всем разболтала своему любовнику-преподу Ройден. И что за ней надо проследить и отомстить, и тогда…

— Заткнись, дура! Ты делаешь только хуже! — орет на студентку Риделия.

— Нет, почему же… — вступает Ругро. — Расскажите нам, что “тогда”.

Я смотрю на него и вижу, что он едва сдерживает гнев. Конечно, в своих сплетнях они не сильно ошибаются, особенно учитывая, где я провела сегодняшнюю ночь. Но это в любом случае портит репутацию и мне, и Ругро. А учитывая старую историю со студенткой…

— Она сказала, что мы получим зелье, — заканчивает девушка.

Зелье. И та, что попала в лазарет, тоже пила зелье. Может ли это быть одно и то же? Но тогда получается, что… Риделия связана напрямую с боями?

— Что ж. Зато мы теперь знаем, зачем в этом преступлении участвовали молодые люди, — говорит Ферст. — После того как сюда прибудут ваши родители, вы действительно получите зелья. Но не те, что хотели. Алессандра Ферст приготовила отвары, которые снимут с вас все блокировки, мешающие говорить. И тогда господин Хорл, — ректор кивает на того самого человека в форме, — продолжит с вами более конструктивную беседу.

Тишина, которая окутывает все помещение, оказывается слишком громкой. Мортен находит мой взгляд, и меня словно окутывает уверенностью, что все будет хорошо. Теперь — точно.

— Спасибо, студентка Ройден, можете быть свободны. Вы, Филис, тоже.

Я растерянно киваю и выхожу из кабинета. Ступеньки, ведущие вниз, мелькают под ногами, когда я сосредоточенно смотрю на них, чтобы не оступиться и не упасть.

Вроде бы ничего не произошло, а вроде произошло что-то очень важное. Я впервые не пошла на попятную и не стала выгораживать обидчиков. И даже просить не наказывать их не стала.

А еще у меня осадком осталось неприятное ощущение, что Риделия не смирится с тем, что все пошло не так, как она рассчитывала. Только вот чем это аукнется мне?

— Касс!

В ушах звенит, как в пустой комнате, наверное, потому что я и внутри себя чувствую сейчас какую-то пустоту и растерянность. Я не сразу понимаю, что это Адреас зовет меня.

Я резко останавливаюсь, поэтому парень чуть не налетает на меня, останавливаясь лишь в последний момент. Он как будто специально поднимает руки вверх, чтобы не коснуться меня.

— Ой, прости, — говорю я, запуская пальцы в волосы и откидывая их от лица. — Я совсем задумалась.

На губах Адреаса появляется грустная улыбка.

— Ты меня прости, — произносит он. — Я не успел тебя защитить.

Пожимаю плечами:

— И не обязан был. Я тебе наговорила… всего.

Он сжимает челюсти и отводит взгляд:

— Значит, все-таки Ругро?

Глава 51

Я замираю и, кажется, открываю рот от неожиданности. Что он имеет в виду?

— Я не слепой, Касс, — говорит он, качая головой. — Вижу ваши взгляды: и твой, и его. Он дракон, и я вижу, как он смотрит на свою женщину.

— Адреас, мы… — в голове проносятся варианты, как это все опровергнуть или оправдать.

— Хотя бы себе не ври, — взгляд его голубых глаз перемещается на меня, и у меня в груди сжимается. Но Филис улыбается уголком рта и подмигивает. — С тебя бутерброд. И потом лекции отдашь, а то брат с меня спросит.

Вижу, как он заносит руку, чтобы похлопать меня по плечу, но останавливает себя, оглядывается на башню с часами, где расположен кабинет ректора, и уходит.

Ну… Судя по всему, я больше не его девушка даже формально. Я буду скучать по нашим беседам в башне магов погоды. Но самое обидное — я не заметила, что все поступки Адреаса обусловлены его симпатией. Неужели я была настолько слепа и погружена в свои проблемы?

Понимаю, что чувствую себя беспомощной. Естественно, я не смогу ничего сделать, никак успокоить и взять и “отменить” чужие чувства. Я за них не отвечаю. Но все равно маленький червячок вины скручивается в клубок у меня в груди, оседает тяжелой монетой на дно, еще больше поднимая муть тревоги в душе.

Как ректор и сказал, я опаздываю на завтрак, поэтому сижу уже одна за столом. Да и вообще в столовой почти никого нет, а те, кто есть, очень хмуры и молчаливы. И это очень сильно отличается от того оживления, что царило вчера на улице академии, когда я бежала в общежитие.

Эммы и Эллы в столовой я тоже не вижу, а ведь я так и не узнала, что с соседками. Быстро дожевываю внезапно ставший безвкусным стейк, наскоро запиваю какао с молоком и бегу в комнату.

Когда я распахиваю дверь и вижу девчонок, которые спокойно расчесываются у зеркала, выпихивая друг друга, чтобы было лучше видно, я громко и с облегчением выдыхаю. Честное слово, с плеч как будто гора свалилась!

— Касс! — одновременно восклицают близняшки и кидаются обниматься. — Какое счастье, что с тобой все в порядке!

Я, не скрывая, что рада их видеть, обнимаю в ответ.

— Девчонки! А как я волновалась! — прижимаю их к себе, как будто проверяя, что это точно они. — Я слышала, что вы тоже участвовали.

— Не мы, только Эмма, — отвечает блондинка.

— И ты не попалась? — уточняю я, хотя ответ-то очевиден.

Они переглядываются, общаясь только взглядами и выдавая, что что-то скрывают.

— Рассказывайте, — строго говорю я. — Это меня тоже касается напрямую. Меня вон вчера обвинили в том, что я всех заложила, а я как дурочка, ни сном ни духом. Вы же больше знаете, я вижу.

И тут они сдались. Элла забирается на стол, Эмма садится на стул, а я, следуя их примеру, устраиваюсь на кровати.

— Ну, в общем-то… Прости? — произносит рыжая соседка, нервно теребя браслеты на руке.

— За что? — сегодня день сюрпризов, поэтому я все меньше удивляюсь.

— Это из-за меня произошла облава, да и вообще, получается, что я сдала и про бои, и про место, и про время… — говорит Эмма. — Я поняла, что если не сжечь до конца записку, но разрушить огнем поверхностное плетение, то ее может прочитать кто угодно. Ну я и отдала его Алисии и Ругро. Они уже нашли, где это все проходит, а потом заявились с ищейками и королевским сыском и задержали всех девчонок. Но я, честно говоря, понятия не имею, какие им наказания грозят.

Вот, значит, как? Мне бы, конечно, обидеться на Эмму, ведь меня из-за этого готовы были покалечить, но я так рада, что это безобразие закончилось! Теперь фамильяры не будут больше страдать. Да и студенты тоже, которые не будут использовать запретные и явно небезопасные зелья.

— Но ты же участвовала? — обращаюсь к рыжей соседке. — Зачем?

— Чтобы все хорошо прошло, — говорит она, — нужен был взгляд изнутри. Я в этом и помогла.