Алена Шашкова – Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта (страница 37)

Я, конечно, просила Криса, архивариуса, поискать, нет ли хотя бы каких-то газетных заметок о том, в чем еще обвиняли моего отца. Вероятно, это было связано с его экспериментами, иначе зачем было на это дело вешать гриф “секретно”?

Эти сведения остались в моем мозге противной зудящей занозой. Как будто они имеют очень важное значение, как будто могут мне что-то подсказать, помочь.

Я была не слишком маленькой в то время, но очень слабой. Отец уже начал к тому времени эксперименты надо мной, я часто падала в обмороки. Поэтому мало что помню. А побег вообще стерся из памяти, как будто я его проспала. Проснулась уже на новом месте.

Но и тут, в документах, об этом почти ничего. Только путь, который мы с семьей проделали до границы, а дальше… Дальше имя отца всплыло уже гораздо позже.

Тяжело вздыхаю и возвращаю все материалы Крису. И когда уже собираюсь уходить, все же поддаюсь любопытству и сомнению, что гложет меня изнутри, и прошу архивариуса найти газету, из которой была вырезана та треклятая статья про Ругро и его влюбленную студентку.

Она находится довольно быстро, а потом я беру из подборки еще несколько газет примерно того же времени. Ведь если это было что-то очень скандальное, материалов же должно быть много?

Крис выдает мне их только под расписку и честное (магическое) слово, что я их верну. Но уже слишком поздно, чтобы продолжать сидеть в архиве, да и дома будет проще с ними работать.

Самое удивительное, что как только я выхожу из архива, я понимаю, что академия и не собирается спать! Она гудит, волнуется и движется, как будто это полдень!

— Ты слышала? — доносится с одной стороны.

— Какой кошмар! Я не могу поверить! — летит с другой.

— Я всегда говорила, что добром это не закончится! — слышу с третьей.

Я даже замираю на несколько мгновений. Что такое страшное могло произойти, пока я копалась в документах архива? И стоит мне вникнуть в разговоры, как я понимаю: всех, кто сегодня был на боях, схватили королевские сыскари. Около тридцати студенток, среди которых и отпрыски знатных родов, и простые магички, и отличницы, и вполне себе посредственные ученицы.

Что с ними будет дальше — непонятно. Сначала будут допрашивать, осматривать магически. Да и что с их обучением в академии — тоже под вопросом.

Мне бы радоваться: это безобразие, творившееся с фамильярами, наконец-то, закончится. Но я переживаю за соседок: одна из тех девчонок в библиотеке говорила, что кто-то из близняшек тоже собирается участвовать. Что, если и они попались? С какой стати их вообще туда понесло?!

Пальцы сжимаются на ремне сумки, я еле-еле восстанавливаю дыхание и тут же кидаюсь к нашему жилому корпусу, чтобы побыстрее расспросить, убедиться, что у них все хорошо.

А если нет? Что тогда?

Мысли бешеными кроликами скачут в голове. Мне совершенно не удается сосредоточиться ни на чем.

Как вообще смогли узнать о боях? Кто-то рассказал?

Как они смогли попасть на территорию академии незаметно? Или тут тоже какой-то подвох?

И что дальше? Они будут искать всех, кто бывал там? И… что дальше?

Вечер выдался холодным, ежусь от пронизывающего ветра. Видно, будет дождь: небо заволокло тучами, ни звезд, ни луны. Чтобы сократить путь, срезаю через темные дорожки парка. Газеты и папки с документами из архива оттягивают сумку, но необходимость быстрее узнать, все ли в порядке, что произошло, подгоняет побыстрее добраться до общежития.

Слишком сильно отвлекаюсь на свои мысли, поэтому не замечаю, как из тени появляются пять фигур и преграждают дорогу. Нет, окружают меня.

— Вот и крыса бежит, — голос, смутно знакомый, звучит жестко и ехидно. — Как удачно, что мы тебя встретили.

Я останавливаюсь, крепче сжимая ремень сумки. Интуиция вопит, поэтому я вспоминаю мысленно все, чему меня учил Ругро. Но сейчас мне нужна только оборона.

— Я не понимаю, о чем вы, — твёрдо говорю я, а сердце уже колотится где-то в горле.

— Королевские ищейки внезапно узнают о боях именно тогда, когда дочка предателя начинает совать свой нос куда не следует, — звучит другой голос, но я все равно никого не вижу из них.

Студенты приближаются, смыкая круг. Все серьезно.

— Да она ещё и на особом положении, — подхватывает кто-то третий, высокий парень справа. — Видели, как Ругро с ней носится? И как только нашла способ скрыситься?

— Я ничего никому не говорила, — выдыхаю я, делая инстинктивный шаг назад.

— Врёшь! — рявкает первая девчонка. — Ты такая же, как твой отец. Предательница! Ты уничтожила репутацию десятков студентов! Некоторые потеряют всё!

Я чувствую, как в ушах начинает звенеть, а перед глазами появляется черная дымка, но это не страх — моя сила чувствует угрозу и стремится вырваться, защитить.

— Они сами виноваты, что участвовали во всем этом. Фамильяры — это ценность, а они использовали ее в своих гнусных целях! — я цежу сквозь зубы и стараюсь подавить силу.

Спасибо Ругро, что он научил меня выдерживать эмоции на уровне кипения. Нападающие пока что не смогли довести меня до состояния, когда я уже не могу сдерживать взрыв.

— Думаешь, тебе это сойдёт с рук? Риделия все нам рассказала, так что не отвертишься!

Тот, кто стоит слева, создает на ладони маленький огненный шар, выхватывающий из темноты искаженные гневом лица. Кого-то я даже знаю.

— Может, тебе напомнить, что бывает с предателями?

Первое плетение срывается так быстро, что я едва успеваю выставить щит. Огненный шар разбивается о невидимую преграду, рассыпавшись искрами.

Следующее заклинание бьет в землю у моих ног, взметнув фонтан грязи и мелких камней. Тело срабатывает быстрее, чем я соображаю. В ход вступает сумка и защитные плетения.

— Держите её! — командует девушка, и на её ладони начинают светиться ледяные иглы.

Еще раз вспоминаю с благодарностью Ругро, потому что времени на обдумывание тратится минимум. И если мне с ним было сложно, то сейчас, с недоучившимися студентами даже в количестве пяти штук… я себя чувствую просто мастером.

Правда, недолго. Потому что кто-то из нападавших использует артефакт. Ладони обжигает, но остальное тело, благодаря подарку Ругро, остается нетронутым. Но и этого секундного замешательства хватает, чтобы меня успели уронить на пол и чей-то сапог с глухим моим выдохом влетел в живот.

В этот момент тьма просто поглощает меня, зажигает изнутри все артефакты и соединяющие пути. Голова взрывается ослепляющей болью. Страх, злость, раздражение на несправедлисвость, все это разрушительной волной выплескивается из меня, взламывая мостовую. Я успеваю подумать только два слова: “Это конец”.

— ДОВОЛЬНО! — голос, хлестнувший, как кнут, прорезает ночь.

Глава 46

Моя тьма схлопывается за доли мгновения, словно исчезает по мановению руки Ругро. Воздух прорезает легкое серебристое сияние, и все окружавшие меня застывают на местах. Когда я поднимаю глаза, не вижу ни малейшего движения, как будто они окаменели.

До меня не сразу доходит, что это замораживающее плетение, одно из тех, что используют для связывания преступников. Фиксирование одного человека “съедает” немалое количество силы, а Ругро смог… всех пятерых, и одновременно.

Он делает шаг вперёд так, что его высокая фигура возвышается над застывшими студентами как башня. Лицо искажено яростью — такого выражения я у него ещё никогда не видела. Даже когда я выводила его из себя своими ошибками на тренировках.

— Нападение на студентку на территории академии, — цедит он, обходя застывшие фигуры, а по спине пробегают мурашки. — Пять против одной. И вы Кассандру обвиняете в чем-то? Низость совершили вы и не только сейчас.

Ругро снимает с себя камзол и накидывает мне на плечи. Только сейчас осознаю, что сижу на земле, и меня трясет, однако сила молчит. Она как зарвавшаяся собака спряталась, когда на нее рявкнул кто-то сильнее. И сейчас я очень этому благодарна.

Куратор достает преподавательский бордово-красный кристалл и что-то с ним делает. Почти сразу же рядом, прямо из тени появляется ректор Ферст.

— Что здесь происходит? — судя по голосу, он явно в гневе.

Над нами появляются три осветительных шара, и я, наконец, могу рассмотреть и нападавших, и преподавателей. Студенты замерли в тех позах, в которых их застало плетение: кто-то, пригнувшись, кто-то на корточках, кто-то, подняв руки в защитном жесте. Они могут двигать глазами, в которых застыл темный ужас, могут дышать. Ну и… пожалуй, это все, что им доступно.

— Пятеро студентов решили найти крайнего в своих неприятностях, — с ледяной яростью в голосе произносит Ругро. — Только думать не научились.

— Я разберусь, — кивает Ферст, доставая свой кристалл и делая несколько нажатий. — Уведи Кассандру. Завтра будет собрание всей академии.

Ругро помогает мне встать, прижимая к себе, отчего моя дрожь становится еще больше заметна.

— Моя сумка… — выдавливаю из себя я, оглядываясь, как будто самое важное — это вернуть документы Крису в архив. — Она… где–то тут…

Зубы отстукивают какой-то бешеный ритм, а слова едва складываются в предложения. Шарю глазами по земле, то и дело натыкаясь на следы, оставленные моей магией. Это чудо, просто дикое везение, что она не успела ни до кого добраться. Иначе… Я и думать не хочу, что было бы иначе.

Я и сейчас не хочу думать: успел ли кто-то заметить мою магию? А если об этом донесут? Что будет со мной?