Алена Шашкова – Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта (страница 17)

Сегодня, когда в нее попали магическим шаром, ей повезло. Неизвестно, насколько стабильна вся та система, что вживлена в нее, и какой силы нужен магический удар, чтобы вывести все из строя.

Кидаю взгляд на то, что осталось от люстры и все те повреждения, что она нанесла, и решаю, что сейчас я точно не буду с этим разбираться. Потом. Все потом. Снимаю с крючка свой камзол и покидаю корпус, направляясь к башне с часами.

— Заходи, — слышится уставший голос Ферста. — Только скажи, что у тебя хорошие новости, потому что пока в них дефицит.

Он тихо ругается, видя по моему лицу, что я тоже не скажу ничего радостного. Ректор кивает на два кресла у камина и достает из секретера два бокала с бутылью из хрусталя. Пламя в очаге словно перекликается с золотистым цветом напитка и сверкает отблесками в острых гранях.

— Мортен, я не обладаю ментальной магией, — произносит он, поднося бокал к губам. — И мне не нравится твой взгляд. Если бы мой камин был живым, он бы уже был мертв.

— Ты был прав, — отвечаю я, помешивая напиток. — Ярхаш знает как, ты догадался, но это правда.

— Все соответствует тому, что в архивных записях? — переспрашивает он, намеренно не глядя на меня.

— Да. Все как там. За исключением возраста, Эриан. И… Все демоны бездны! Если бы он был жив, я бы нашел его где угодно, и снова убил.

Это замечание привлекает внимание Ферста, его пронзительный взгляд задерживается на мне, а потом, когда он приходит к какому-то умозаключению, возвращается к камину. Я бы сейчас тоже не отказался от ментальной магии.

— Расскажи.

Я выкладываю все, что нашел в архиве и то, что увидела сегодня.

Это были старые, на настоящий момент запрещенные эксперименты. Те, кому не досталось магии, а еще те, кого этой магии лишили, были готовы на все, чтобы обрести силу. И они шли на разные ухищрения.

Самое простое — это артефакты из горной руды с горной магией. Но они запрещены и нестабильны. И однажды появилась секта фанатиков, которая считала, что если искусственным путем построить в теле магические центры и пути связи между ними, то можно обрести магию.

Сначала это были единичные эксперименты, потом они приобрели массовый характер, и их запретили указом короля. Но время от времени все равно находились смельчаки… которые не выживали.

Согласно архивным записям, дольше месяца не прожил ни один. Либо его выжигала приобретенная магия, либо он умирал от ее нехватки, и вся встроенная система просто сжирала организм изнутри.

Но все были взрослые. Согласно записям, ни одного ребенка. Но, видимо, все же было исключение, не вошедшее в архивы… Кассандра.

— Что же… — пальцы Ферста побелели от того, как он сжимает ручку кресла. — Тогда понятно, почему твоя сестра…

Бокал лопается в моих руках, а его содержимое брызгами разлетается вокруг. Да, понятно, только в груди жжет едкая черная горечь.

Подтверждается то, что эти годы мы только предполагали. Артур Ройден лишил магии и убил мою сестру, чтобы спасти свою дочь от магического истощения. Жизнь моей сестры за жизнь Кассандры.

Глава 22

Ну какая же стыдоба… Оказаться почти обнаженной перед… Ругро. Мало того что он стыдно, так еще и страшно, что он теперь будет делать? И что обо мне подумает. И это мое счастье, что мой куратор не умеет читать мысли и не узнает о мурашках, которые разбежались по моему телу, когда он коснулся меня.

До сих пор стоит мне вспомнить это, в груди что-то замирает. Мой разум совсем решил меня покинуть? А если нет, тогда как я могу это все чувствовать?

— Можно? — стучусь к Курт, продолжая кутаться в свою куртку.

В лазарете никого из посетителей уже нет, а сейчас и больных нет. Даже дежурной на посте нет. И меня это радует: мне очень не хочется с кем-то сейчас встречаться. С Курт тоже, но этого не избежать.

— Да-да, заходи, — эльфийка отрывается от каких-то документов на своем столе, а потом мгновенно мрачнеет. — Кто?

Прикрываю за собой дверь и наконец-то немного расслабляюсь.

— Профессор Ругро… — начинаю я и вижу, как брови Курт взлетают от удивления. — Нет… В том смысле, что он узнал. На тренировке.

Курт заметно расслабляется, а потом выходит из-за стола и усаживает на уже знакомый диван, придвигая ближе к нам столик с корзиночкой, полной печенья.

— Так… Давай, ты в первую очередь успокоишься и все мне подробно расскажешь? Бери печеньку. Это из моей любимой кондитерской Лоренхейта, — целительница подмигивает и уходит ненадолго, чтобы вернуться с двумя чашками ароматного чая.

Я рассказываю ей про тренировку, про люстру и про то, как бесстыдно порвалась моя блузка.

— Он разозлился, — вздыхаю я и понимаю, что уже почти успокоилась: похоже, чай мне Курт дала тоже непростой.

— И я его прекрасно понимаю, Касс, — пожимает плечами целительница. — Представь, что тебе дали задание пройти через лес, но то там, то тут расставили скрытые заклинания-ловушки. И ты о них не знаешь.

— Неужели… Со мной все так плохо? — кусаю губы и отвожу взгляд.

Я мало, что о себе знаю. Отец ничего не рассказывал, просто заставлял что-то делать, а время от времени погружал в жуткий тяжелый сон, чтобы снова что-то изменить, а потом все начиналось по кругу.

Только раз я решилась задать ему вопрос, зачем он это делает. Он неприятно высказался о моей маме и запретил снова спрашивать.

— С тобой не плохо, Касс, — Курт берет мои пальцы в свою руку. — Просто… ты особенная. С такими, как ты, еще не сталкивались, но мы приложим все усилия, чтобы сохранить тебе жизнь, магию и здоровье.

— Вы?

— И я, и профессор Ругро.

Я невесело усмехаюсь и язвительно замечаю:

— Ну вот это уж вряд ли. Понятия не имею почему, но, по-моему, профессор будет только рад, если я исчезну из его жизни. И сам будет рад поспособствовать этому.

В груди появляется маленький колючий комочек досады. Я просто не понимаю, почему Ругро взъелся на меня. И почему, несмотря на все то, что он делает, я сама реагирую… так.

— Я знаю, что тебе профессор Ругро может казаться бесчувственным чудовищем, — Курт берет чашку с уже остывшим чаем и обхватывает ее обеими ладонями.

Ее пальцы тонкие, длинные, да и вся она кажется очень хрупкой, но я всем нутром ощущаю, что это только видимость. Иначе про эльфов не ходило бы столько легенд. И их не боялись бы.

— Ему так проще, — продолжает целительница, глядя на темную поверхность напитка. — Проще казаться бездушным и жестоким, чем показать себя настоящего. Но это и не удивительно после того, что он пережил. Хотя я уверена, что однажды кто-то сможет пробить его панцирь.

Отставляю чашку и обнимаю себя обеими руками. Это не мое дело, и меня это не должно волновать. Но какое-то любопытство или неведомая внутренняя потребность знать, подталкивает меня задать вопрос:

— А что… С ним случилось?

Я вижу, как Курт вздрагивает и поджимает губы.

— Нет… Простите… Я не должна была спрашивать.

— Это не секрет, Касс, — целительница вздыхает. — Но про это не говорят. Когда-то он потерял всю свою семью. В один день: и родителей, и младшую сестру. Мортена не смогла сломать война, но в тот момент никто не был уверен, что он не уйдет во тьму, особенно, учитывая его магию.

Душа уходит в пятки, и меня охватывает леденящий ужас: та девочка, которую я видела в воспоминании Ругро… ее больше нет. Я как сейчас помню ее открытый, искренний взгляд, полный детской доброты и интереса к миру. Ярхаш.

— Что-то я заболталась, — Курт немного наигранно улыбается, оставляет чашку и хлопает в ладоши. — А нам ведь еще тебя нужно посмотреть. Я сделаю кое-какие замеры, а потом хорошенько призадумаюсь, что же нам делать, чтобы убедиться в стабильности твоей… системы.

Я провожу в кабинете Курт еще немного времени и успеваю вернуться до комендантского часа. К моему удивлению, Эмма и Элла тоже дома, да еще и усиленно что-то учат.

— Ты сегодня поздно, — блондинка поднимает голову. — Ругро совсем озверел?

Тяжело вздыхаю:

— Нет. Я просто ничего не успеваю, — признаюсь я, скорее сама себе.

— О… Это нормально! — шутит вторая соседка. — Было бы более удивительно, если бы ты все успевала! Особенно с учетом того, что ты пришла ближе к концу учебного года.

— А вы как?

— У нас последний теоретический экзамен, и мы будем официально на пятом курсе, — отмахивается Эмма, крутя в пальцах ручку, которая то вспыхивает пламенем, то гаснет.

— Я думала, что вы уже давно… — я разуваюсь и прохожу к своему комоду.

— Нет, — Элла мотает головой, а ее хвост забавно при этом раскачивается. — Точнее, по практическим дисциплинам уже давно да. Нас просто побоялись оставлять с одногодками из-за силы магического потенциала. А вот теорию… Нам пришлось в три раза быстрее все учить, представляешь!

Ого. Вон оно как! Кажется, я начинаю догадываться, почему их прозвали Убойными сестрами.

Но я киваю, полностью соглашаясь со всем сказанным. Мне вон тоже приходится учить все в три раза быстрее, потому что много специальных предметов, о существовании которых я даже не представляла! И как я с этим справлюсь, я тоже не представляю!

От расстройства кидаю свою сумку на кровать, и оттуда вываливается одна из тетрадей, которые мне сунул Филис. Этот еще…

С подозрением рассматриваю старую потрепанную обложку, углы которой уже пожелтели и размохрились, а потом открываю, опасаясь, что оттуда на меня может вылететь какое-то внезапное плетение. Мало ли что там в голове у Адреаса.