Алена Шашкова – Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта (страница 19)

— Брат всегда считал, что я слишком… беспечный, поэтому поделился.

— То есть попросту разгильдяй? — переспрашиваю я.

Он морщится, понимая, что я права, но не желая этого признавать.

— Ты знаешь, что у тебя слишком острый язык для той, кому лучше не высовываться? — Адреас наклоняет голову, рассматривая меня.

— А ты знаешь, что ты как…

— Стоп! Нет-нет-нет! Я не хочу слышать твоих сравнений! — он поднимает руки. — Но, в общем-то, жду свою благодарность.

Не совсем понимая, о чем он, я поднимаю брови. Филис ждет пару секунд, потом закатывает глаза и показывает пальцем на щеку.

Так вот, какую благодарность он ждет! Ну… Жук! Влепить бы ему пощечину и за это, и за все предыдущие намеки. Но у меня почему-то сегодня хорошее настроение, да и конспекты действительно очень хорошие.

Поэтому демонстративно целую палец и прижимаю его к щеке Адреаса. Его лицо вытягивается, а потом он заходится в смехе.

— Откуда ты такая взялась, Ройден? — все еще с улыбкой спрашивает Филис.

Только вот от вопроса настроение портится.

— Там таких больше нет, — поджав губы, отвечаю я и подхватываю свою сумку. — Не засиживайтся тут, а то опоздаешь на занятие.

Вот еще. Надо побыстрее закончить с его конспектами и вернуть. Может, тогда отстанет?

Я иду по аллее к фонтану, нервно отстукивая каблучками полуботинок шаги. Солнце жарит с каждым днем все сильнее, скоро уже в закрытой одежде будет жарко. Летом я обычно отсиживалась в доме, но там и было намного прохладнее, а теплое время — короче.

Что я буду делать тут?

— А, Ройден! — меня окликает девушка, кажется, моя одногруппница. — Тебя декан к себе вызывает. Кажется, кого-то ждет хорошая взбучка.

Она так довольно улыбается, как будто это не проблемы у другого, а у нее какое-то счастье привалило.

Вздыхаю, стараясь прогнать от себя воспоминания об утреннем занятии, и иду прямиком к учебному корпусу боевого факультета. Сейчас он оказывается полон студентов, поэтому я ловлю на себе еще несколько любопытных взглядов, когда, постучав, захожу к Ругро.

Если я думала, что знаю, какой он, когда недоволен, то… Я сильно ошибалась. Потому что сейчас он на самом деле пугает до онемения в пальцах и головокружения. Его брови сдвинуты на переносице, а глаза мечут темные молнии. Мне даже дышать рядом с ним тяжело.

Да что я такого сделала-то?

— Студентка Ройден? — он снова переходит на официальный тон, хотя еще утром он обращался ко мне по имени. — Не соизволите ли вы мне объяснить, что это?

Глава 25

Ругро протягивает мне лист с мелким почерком и декоративными завитушками. Я на негнущихся ногах подхожу, чтобы рассмотреть, что же привело Ругро в такую ярость.

От бумаги пахнет женскими духами, смутно знакомыми, но точно припомнить их не могу… Но как только я вчитываюсь в текст, до меня доходит! Риделия.

Она написала слезливое письмо на имя Ругро о том, что его подопечная, то есть я, отобрала ее возможность заниматься тем, чем она всю жизнь мечтала заниматься. Дальше на пару абзацев про ее любовь к фамильярам и про то, сколько она времени потратила на изучение литературы по этой темы.

А теперь из-за меня ее отстранили от работы. Потому что я наговорила о ней всяких гадостей, оболгала и вообще хочу занять ее место.

Она даже не поленилась описать, как застала меня с Филисом, ее женихом, когда я “бесстыже прижималась к нему и позволяла трогать там, где приличным девушкам должно быть стыдно.

Дальше я читать не продолжаю, поскольку хватит и этого бреда.

— Но ведь это все ерунда, — я кладу письмо на стол и отодвигаю от себя. — Вы же сами знаете о… моем положении. К чему мне это все?

Ругро только еще больше хмурится и берет в руки другой лист.

— Я тоже рассчитывал на то, что вы это понимаете, но, похоже, не совсем, — говорит он и протягивает другую бумагу. — Но потом мне принесли это.

Я не сразу понимаю, что это такое, но вчитавшись, закусываю губу. Это письмо от Флоффа. Его официальное предупреждение о том, что я часть своего времени буду проводить на работе в вольере.

— Но это…

— Честно говоря, я даже после этого допускал, что все это выдумки… Но вас регулярно замечают в обществе Филиса.

— Но это же бред! Я просто с ним разговариваю…

— Где-то просто разговариваете, а где-то имеете более близкое общение, — с каким-то новым оттенком рыка в голосе произносит Ругро. — Может, не только Курт уже в курсе ваших особенностей?

Я откидываю от себя письмо Флоффа и делаю шаг назад.

— Правду про вас говорят, нет у вас души, — в сердцах выкрикиваю я. — А я-то думала, что вы…

Договорить не успеваю, как раздается стук в дверь и еще до того, как Ругро успевает ответить что-либо, в кабинет входит ректор. Он моментально оценивает мое лицо, настроение куратора и, кажется, сам мрачнеет.

— Прошу прощения, — я заставляю себя спокойно сказать, хотя хочется кричать, а лучше ударить чем-нибудь тяжелым Ругро. — Я не буду вам мешать. К тому же я на обед могу опоздать.

Вылетаю из кабинета так, чтобы меня гарантированно никто не мог остановить. Продолжать разговор с Ругро, когда он намекал на такие глупости, которые мне никогда в жизни бы не пришли в голову, я не готова. Как он мог вообще поверить? Да вообще как смел?

Судит по себе?

Нет. По отцу. Он все еще судит меня по поступкам моего отца… Как и все.

Сбегаю вниз по лестнице и вон из корпуса, надеясь, что ни с кем не встречусь. Как бы не так! Бегу, не поднимая глаз и стараясь, чтобы никто не заметил, что я готова расплакаться.

Неожиданно для себя влетаю в мощное упругое тело и чуть не падаю. Меня успевают подхватить, и только тогда я перевожу взгляд с ботинок на лицо и понимаю, что меня держит Филис.

— Касс… Ройден? Что случилось? — он хмурится.

Я пытаюсь отвернуться, но Адреас легко подцепляет мой подбородок и заставляет посмотреть на него.

— Какой идиот опять что сделал? — недовольно произносит он.

— Да какая тебе разница? — отпихиваю Филиса, и он почти не сопротивляется. — Кому вообще какая разница. Иди лучше за своей невестой следи, а то еще какая-то бредовая идея ей в голову придет.

Обхожу его и иду в свою комнату. Мне бы не стоит пропускать обед, но я не готова сейчас прилагать усилия, чтобы игнорировать чужие взгляды и шепоточки. Я знала, что Ругро не подарок. Но я думала, что у него хотя бы есть какое-то критическое мышление. А не вот это вот все.

Да я теперь принципиально от предложения Флоффа отказываться не буду! А если Ругро будет что-то иметь против… Не знаю, что буду делать. Попробую поговорить с ректором Ферстом, он говорил, что если что, я могу прийти и решить вопрос.

Сейчас отсижусь до практических занятий в комнате, а потом буду думать.

Наш корпус оказывается пуст, что только радует. Я быстро поднимаюсь к себе и закрываюсь в комнате. Но… это никак не спасет меня от того, что после этого мне придется идти на тренировку к Ругро.

А если не пойти?

Пока нервно мерю шагами комнату, успеваю рассмотреть все зазубринки на деревянном полу, сосчитать количество досок и найти места, на которые попадает солнце, потому как там краска сильнее выцвела.

В одну из проходок замечаю под столом Эллы бумажку. Сначала пытаюсь игнорировать ее, а потом не выдерживаю и поднимаю ее, чтобы выбросить в мусор.

Что-то подталкивает меня заглянуть, что же там написано. А там всего ничего: дата, время и место. И чуть ниже слово “Ребус”. По спине пробегает холодок, а в голове ярким огоньком загорается осознание, о чем это. Это то самое приглашение… Куда-то, куда девчонки все время отказываются ходить.

И это будет сегодня.

Глава 26

Мортен Ругро

— Какого Ярхаша ты творишь? — рычит Ферст. — Мы же с тобой договаривались!

— Мы договаривались, что я ее буду учить, но я не обещал, что ей будет просто, — отвечаю я.

Хотя сам знаю, что перегнул палку. Я просто собирался вызвать ее, чтобы поговорить. Обсудить то, зачем ей тратить время на Флоффа, да и вообще иметь дело с фамильярами, если для нее они бесполезны. Лучше приложить больше усилий для упражнений на контроль…

Поверил ли я письму Риделии? Скорее, удивился, насколько сконцентрирован на себе может быть человек, раз думает, что все вокруг происходит ради него, из-за него и против него. Кассандре же некогда смотреть на других и думать, что творится в их жизни, своих забот хватает.

А потом я увидел, как Касс улыбнулась Филису. Она улыбнулась, а мне показалось, что во тьме моей жизни вышло солнце. Но… это солнце светило не мне.

— Кассандра едва не плакала, Морт, — продолжает злиться на меня Эриан. — И вовсе не от того, что ей трудно. Я смотрел за ней, я прочел много ее характеристик не от одной ищейки. Уж чего она точно не боится, так это трудностей. Что ты ей сказал?