Алена Ромашкова – Связанные туманом (страница 46)

Я уткнула свое лицо в плечо мужчины, залушив хохот, а потом почувствовала, как мой смех перешел в икоту и наконец, слезы. Дроу укачивал меня на руках, а король успокоился — рыдания ему понравились гораздо больше.

Спустя пару минут Ваеран потребовал экипаж до места, где я пристроила саженец, однако мы никуда не двигались, пока Талсадар не нашел воду, чтобы меня напоить… В этот раз я ехала на гроне вместе со своим лордом, закрыв глаза и прижавшись к его груди, рядом на своем животном нас сопровождал Хирон.

Прибыв на место, все столпились возле двери и готовились увидеть некое чудо, которое я сотворю, однако я поспешила всех разочаровать. Когда мне открыли дверь в грот, где росло древо, я попросила Талсадара поставить меня на ноги, чтобы зайти одной, и никого вслед за собой не пустила. Увидев деревце, я испугалась, так как оно представляло собой унылое зрелище: склонилось к земле, все листья пожухли, а двое злобных почти черных стражей сидели рядом с непроницаемыми выражениями на лицах. Лицах убийц, я бы сказала. С такими рядом и я бы завяла.

Я попросила мужчин выйти, но они не отреагировали. Тогда я выглянула и объяснила ситуацию Талсадару. Тот не успел ничего ответить, когда слышавший все Ваеран заорал так, что наверху, я уверена, случилось землетрясение:

— Все вон!

Громилы продемонстрировали чудеса скорости и ловкости, покидая грот.

Оставшись одна, я начала гладить саженец руками и сидела так некоторое время, надеясь на то, что он как-то отреагирует. Солнышко светило ярко, его лучи спокойно проникали сквозь отверстия в потолке — повода вянуть у древа не было.

— Ну что ты? Испугался темных дроу? Оставить тебя в покое, да? — вопрошала я. Веточка легонько шевельнулась, и я расценила это как согласие. Отпустив, увидела, что росточек немного воспрял и тянется листочками к солнцу. Кажется, у меня получилось!

Покинув грот и закрыв за собой дверь, я объяснила, что темным к древу приближаться нельзя, иначе оно умрет. Я сказала, что буду проверять его раз в три дня, пока саженец не окрепнет по-настоящему. Казалось, король был удовлетворен, однако одновременно с этим все почувствовали его досаду — не мудрено, ведь какая-то безродная светлая полукровка отвечает за такой ценный объект, в то время как сам Ваеран ничего не может сделать. Король пожалел, что согласился меня отдать, выпустив тем самым контроль из своих рук.

Лицо Хирона светилось довольством и торжеством, он начал что-то шептать на ухо Талсадару, и я тоже слышала каждое слово, так как опять уютно устроилась на руках у своего темного:

— А полукровку и правда не просто так к нам туманом принесло. Стоило отдать маг-камень, чтобы сделать короля зависимым от тебя.

— А я уж испугался, что ты проникся жалостью к Криссандре. А, нет — все стабильно! Шкурный интерес, — хмыкнул Талсадар. Я чувствовала его хорошее настроение, он был мне рад: сердце стучало учащенно, мужчина то и дело прижимал меня к себе. Когда мы вновь усаживались на грона, лорд крикнул королю:

— Вы знаете, где меня искать. Криссандра будет со мной.

После этого Талсадар наклонился к моему уху:

— Нужно смыть с тебя запах Ваерана и… накормить, — с этими словами мы направились к нему домой.

Не помню, сколько мы проехали залов, проходов и гротов, и где разминулись с Хироном, но через некоторое время я стояла возле огромного здания удивительной формы и конструкции: дом был частью гигантской черной скалы — словно он начал из нее вылазить, но застрял на полпути. Отделка из темно-серого камня и светящихся кристаллов, огромные двери, витражные окна — это был впечатляющий особняк, похожий на своего хозяина: без претензий на утонченность, крепкий и надежный.

— Ты живешь тут один? — спросила я Талсадара, оглядывая это внушительное сооружение.

— Да, это личное жилище, родители живут в другом месте. Дроу очень быстро покидают лоно семьи, — ответил дроу, а потом вспомнил кое-что и добавил:

— Я сейчас попрошу зажечь лампы — у меня нет рабов среди людей, только слуги-дроу, поэтому нам не требуется освещение, я совсем забыл про тебя.

— Мне тоже, — устало прошептала я.

— Что?

— Мне тоже не нужно освещение. Кровь дроу начала давать о себе знать.

В ответ Талсадар просто поцеловал меня в нос.

Темный лорд не дал мне идти на своих двоих, подхватив на руки. В доме навстречу нам вышла служанка — темная эльфийка, которая бесстрастно взирала на хозяина. Дроу дал ей указания, а сам понес меня куда-то наверх по черной, выполненной из матового камня, лестнице.

Мы вошли в комнату, в которой сразу же бросилась в глаза огромная кровать. Покрытая бордовым одеялом, она представляла собой настоящее произведение искусства: на спинке и ножках этого колосса был выгравирован узор паутины, создавая ощущение, что это логово паука, а я вот-вот стану мухой. В комнате все же стояли два масляных светильника.

— Это наша с тобой спальня, Криссандра, — шепнул мне темный. Он помедлил, прежде чем кое-что еще сказать:

— Прости, что я не могу убить короля. Пока. Моя клятва не позволяет этого сделать, если нет прямой угрозы моей жизни, — произнося эти слова, он внес меня в большую ванную комнату, похожую на ту, что я видела во дворце Ваерана. Я не сразу поняла, за что мужчина только что извинился, а сообразив, вздрогнула — все же к логике дроу я еще не привыкла.

В ванной уже суетились две служанки: проверяли воду и расставляли флаконы с мылом и шампунями. Когда они закончили, их вихрем вынесло из помещения под хмурым взглядом Талсадара. Как только женщины покинули нас, темный посадил меня на скамью и принялся раздевать. Я смотрела на него и не сопротивлялась. И не только потому, что не хотела этого делать — у меня совсем не было сил. Обнажив меня, он принялся скидывать одежду с себя, с каждым снятым покровом напоминая, с каким мощным и огромным во всех смыслах мужчиной свела меня судьба… Или туман, как считают сами дроу. Все же в одежде темный выглядел чуть более «по-человечески», а без — серокожее рельефное тело вызывало инстинктивное желание бежать, словно от хищника.

Я, само собой, никуда не побежала. Напротив, даже не пискнула, когда Талсадар, абсолютно обнаженный, взял меня на руки и залез вместе со мной в купальню. Следующие полчаса он усердно смывал с меня грязь, запахи и усталость, лаская своими ладонями и растирая по моей коже ароматную мыльную пену. На каком-то этапе, словно в полусне, я обняла его за шею и попросила:

— Поцелуй меня, Талсадар!

— Да, моя леди! — ответил мужчина и легонько прикусил меня за нижнюю губу. Я попробовала сама поймать его рот, но он отстранился, не желая углублять поцелуй и продолжая дразнить меня легкими едва заметными прикосновениями губ.

— Ты устала, моя лаэри! Тебе надо поесть и отдохнуть, — прошептал мужчина, в то время как его рука противоречила сказанному и ласково водила по внутренней стороне моих бедер, приближаясь к заветному местечку. Приближаясь, но не касаясь его. Я извернулась, попытавшись помочь темному, но он тихонько засмеялся мне на ухо и приказал:

— Все, теперь ужинать!

Дальше было еще больше заботы и ласки. Талсадар закутал меня в полотенце, перенес на кровать, протянул мне какой-то пирожок и горячий напиток, которые я проглотила, не чувствуя вкуса. Уснула я сразу же, как прожевала последний кусок, а дроу пристроился рядом, обняв своими горячими и сильными руками.

Когда я открыла глаза, я столкнулась с двумя вещами, к которым не успела тут пока привыкнуть. Во-первых, я не понимала, какая часть суток на дворе, для этого не было главного мерила — солнца. Во-вторых, со спины ко мне прижималось литое мужское тело, которое явно решило, что отдохнула я достаточно. Талсадар прошептал:

— Крисс, прости. Но вот сейчас мы это сделаем до завтрака, — он поцеловал меня в шею, провел ладонью по груди и животу, запустив рой мурашек на моем теле, на секунду погрузил свою руку-шпиона в мою промежность, а затем убрал и, вызвав у меня громкий сладкий стон, резко вошел на всю длину своего впечатляющего органа. В это утро я узнала, что такое полноценное желание темного лорда, не отягощенное наличием зрителей, моральных мучений, ограниченным временем или неудобством ложа.

Ближе к обеду, когда мы вышли из спальни, Талсадар показал дом и представил меня слугам, сообщив, что я его невеста и их хозяйка, провел меня по своему саду камней. Это место было его особой гордостью.

Рядом с домом темного находилось озеро, в котором даже водилась рыба и росла какая-то весьма невразумительная, но все же растительность, похожая на мох или очень мелкую травку. Территорию вокруг озера выложили конструкциями из камней разной формы, а в центре самого озера стояла статуя длинноволосой обнаженной девушки-эльфийки. Темный сказал, что я похожа на нее. Глядя на выдающиеся каменные полушария груди, я весьма недоверчиво посмотрела на дроу, но, увидев его жгучий взгляд, не стала спорить и согласилась, что уши да, уши у нее — мои.

Два дня пролетели незаметно: мы с Талсадаром ели, пили, гуляли и занимались любовью, забыв обо всем, что собирались сделать, и просто наслаждаясь друг другом. А на третий день к нам приехал Хирон.

— Уважаемые темные и полутемные эльфы! Нам пора показывать власть! Мы едем к древу.

К своему стыду, я совсем забыла про свой саженец, увлекшись новыми для себя ощущениями и открытиями. Но на приглашение Хирона ответила с сиюминутной готовностью. Талсадару, похоже, было все равно, но он тоже сразу же согласился ехать. В этот раз мы взяли экипаж — почти точную копию королевского, но без красного цвета. Я, преисполненная жизненной силой и любовью, наконец-то могла в пути с наслаждением выглядывать из окна, наблюдая за окружающим пейзажем. Хирон прокомментировал мое поведение: