Алена Реброва – Становясь легендой (страница 24)

Они устроились за столиком у окна и к ним тут же подошла приятная молодая девушка, одетая в светло-зеленое вельветовое платье.

– Чего изволите? – спросила она, протянув гостям карточки с меню.

Якоб, не глядя в меню, заказал себе завтрак, а Валдису посоветовал яблочный пирог. Военный последовал совету старого друга и заказал себе один кусок.

– Знаешь, до меня дошли слухи о твоей работе в Башне, – сказал Якоб, когда девушка записала все в блокнотик и отошла. Валдис с облегчением понял, что наконец-то началась та часть встречи, ради которой его старый друг пересилил себя и выбрался на Причала. – Ты отлично справляешься, кто бы мог подумать! Почти тридцать дел, и это только за три месяца! Спишь ли ты вообще, друг мой?

Валдис улыбнулся, но ничего не сказал.

– Ты прирожденный сыщик, вот, что я скажу! – продолжил Якоб. – У тебя талант находить такое, что другим в жизни не отыскать. Я, уж извини, навел некоторые справки, и оказалось, что ты и в армии этим отличался.

Валдису уже принесли заказ, и военный аккуратно отламывал от пирога по кусочку, внимательно слушая приятеля. Сам он по-прежнему ничего не говорил.

– Птички мне напели, ты проявляешь удивительную проницательность, – в дружелюбном голосе Якоба повеяло холодком. – Ты ведь так и не оставил в покое того лекаря.

– Заглянул к мадам Жилевской, – Валдис пожал плечами.

– Ты не только к ней заглянул, – произнес член тайного сыска. – Ты заглянул ко всем его последним пациентам, а еще несколько раз заходил в архивы Церкви, говорил с младшими священниками. Я слышал, ты смог разговорить даже одну белую сову.

– Бедняга выпил лишнего, и я помог ему добраться до монастыря, – объяснил военный с прежней добродушной улыбкой. – Что с того?

– А то, что наверху все видят, – многозначительно проговорил Якоб, понизив голос. – Я все знаю! Тебе руки мало было, без головы хочешь остаться? Я пришел к тебе, как друг, и говорю: одумайся! В следующий раз они ведь уже не меня пошлют к тебе, и тот, кто придет, придет отнюдь не с разговорами.

– Якоб, похоже, тайный сыск сделал из тебя параноика, – Валдис отломил еще кусочек пирога и с благодушной улыбкой посмотрел на старого друга, которого уже порядочно колотило от волнения. – И что с того, что я побывал в архивах Церкви? Как будто в столице есть другие достаточно полные библиотеки! Что до последних пациентов Роберта – разумеется, я был у них. Мне нужно было узнать, к кому они обращались до того, как попали к лекарю при королевском дворе. Я ищу себе врача, разве это преступление?

– Дурачком прикидываешься? – прошипел Якоб. – Ты хоть понимаешь, что стоишь над пропастью на тоненькой жердочке, и как сильно я рискую, пытаясь тебя с нее увести!?

– Все в порядке, – успокоил его Валдис. – Я простой военный, а не какой-нибудь заговорщик. Да и в чем вообще меня можно подозревать после пары визитов в архивы Церкви? Это же смешно!

– О, если бы тебя хоть близко увидели с теми, кого подозревают в измене, поверь, ты бы и часа не прожил, – проговорил Якоб. – Прошу тебя, возьмись за ум и прекрати совать свой нос туда, куда не надо.

– Постараюсь найти себе другую библиотеку, – пообещал Валдис, улыбаясь.

– Найди себе другую библиотеку, будь добр, и другую невесту, ради всех богов! – посоветовал Якоб, не сводя друга обеспокоенного взгляда. – Ты же повсюду разгуливаешь с этой ушастой, это просто неприлично для человека твоего статуса! Чистокровная нелюдь, боги…

Валдис уже покончил с пирогом и, почуяв, что все необходимое уже сказано, собрался вставать: выслушивать остальное у него не было никакого желания.

– Сегодня у меня еще есть дела, потому, если ты не против, я оставлю тебя здесь, – проговорил воин, никак не отреагировав на последние слова Якоба.

– Иди, Валдис, – устало вздохнул тот, откинувшись на мягкую спинку стула и провожая военного взглядом. – И да хранят тебя Боги от тебя самого.

– Тебе тоже удачи, Якоб, – кивнул тот.

Валдис вышел из кафе, но чувствовал на своей спине пристальный взгляд до тех пор, пока не свернул на другую улицу. Привычка родом из гор – всегда знать, когда на тебя смотрят.

По дороге Валдис размышлял.

Что ж, он и не надеялся, что его поиски останутся незамеченными. Однако воин все равно был удивлен поведением Якоба: похоже, бедолага не на шутку перепугался. Или нервы у городских совсем ни к черту, или же дело, в которое Валдис ввязался, и впрямь серьезное.

Все началось несколько лет назад, когда среди нейверских военных расползлась эпидемия странной болезни. Заболевали ей единицы, симптомы были разные, длилась заболевание тоже по-разному, но кончалось все одинаково: больной начинал слабеть и умирал за считанные дни. Поначалу думали на орков и их шаманов, – до сих многие верили, что дело именно в проклятиях серокожих, – но Валдис знал, что это не так. Однажды он попал к оркам в плен и там успел хорошо узнать народ, с которым ему и его людям приходилось воевать. Орки не были бестолковыми дикарями, которыми их представляли новобранцам, но и учеными они тоже не были. Вся магия, доступная их шаманам, неизменно сопровождалась сушеными грибами, которые в человеческих справочниках помечены, как галлюциногенные. А чтобы навести смертельную болезнь нужен хорошо обученный темный маг.

Военного, как и остальных, тревожил странный недуг, но умирали от него не так часто, чтобы стоило поднимать панику: на фронте дни без смертей так же редки, как снег в одноименной столице Нейвера. А снега, стоит отметить, в Нейвере не было никогда.

Однажды после очередного ранения Валдис попал в полевой госпиталь. Военных лечили самые разные лекари: были среди них и люди из академий, и маги, заштопывающие раны колдовством, и монахи, возвращающие к жизни безнадежных одной только молитвой. Были даже нелюди, читающие старинные заговоры. В армии любой врач на вес золота, потому брали всех подряд.

Валдис лежал рядом с молодым солдатом и видел, как одна из человеческих лекарок предложила тому испробовать ее новое лекарство. Молодой парень охотно согласился помочь девушке испытать свое изобретение, а через некоторое время он умер – так, как умирали от неизвестной болезни.

Валдис прежде, чем обвинить лекарку прилюдно, решил выяснить, действительно ли она была виновата в смерти молодого воина. Пока никто не видит, он проник в общий шатер, где спали все лекари, и проверил ее вещи. В них он так и не нашел ничего интересного, но, уходя, заметил на земле у самого полога скомканный лист бумаги.

Там подробно было описано, как некоторое вещество нужно вводить в тело, сколько раз в неделю фиксировать состояние воина и какие признаки отмечать. Это был план испытаний какого-то вещества на живых людях.

Сохранив бумагу, Валдис, никому ничего не объясняя, отправился к военачальнику: сердце подсказывало ему, что он наткнулся на серьезное преступление, о котором нельзя сообщать никому, кроме главнокомандующего. Путь до лагеря, где был расположен штаб командования, лежал неблизкий, добираться до него не меньше двух дней, да и участок был не спокойный.

По пути Валдиса ранили, метнули топор, пока он спал, да только промахнулись. Мгновенно проснувшись, воин увернулся от нескольких орудий, а затем нападавший скрылся, так и не показав себя. Оружие было орчьим, однако воин точно знал, что орки не нападают на одиноких путников, тем более на спящих.

До штаба командования он добрался едва живой, рука к тому времени уже отнялась, а потеря крови были слишком велика: почти никто не верил, что воин выживет. Однако, Валдис выжил. Он провел в госпитале почти месяц, но к военачальнику его не пускали, а бумага с описанием опытов, – единственная улика, – пропала после первой же ночи в лазарете. Военный так и не смог никому ничего доказать, а пустые предположения слушать, разумеется, никто не стал. Валдису второпях оформили все необходимые привилегии и отправили в столицу, подальше от гор.

Но и здесь, в Нейвере, военный почуял неладное. Он устроился расследовать дела преступников в надежде найти лекаря, но вместо этого наткнулся на новые загадки, связанные с заключенными нейверской тюрьмы – самой большой тюрьмы в мире.

Десятилетиями в ней царил настоящий хаос, никто толком не знал точного количества заключенных, почти все данные в архивах наспех придумывались молодыми писчими, точность отчетов которых никто никогда не проверял. И теперь, спустя столько лет, дела заключенных вдруг потребовалось разложить по полочкам, а многих отпустить. Многих, но только не темных магов, особенно нелюдей. Они из тюрем исчезали сами, причем бесследно.

Одного темного выводили с заднего двора на глазах у Валдиса, идущего в тюрьму, чтобы вызволить очередного воришками. Это темный, леннай с татуировкой на лице, рычал и кусался, вырывался изо всех сил, словно приютская собака, которую вели на убой. И все бы ничего, но люди, которые тащили его, носили белоснежные накидки с перьями, – белые совы. Инквизиторы святейшего Клевора.

Зачем им понадобился темный маг? Верховный бог не уставал напоминать своим проповедникам, что темные должны содержаться взаперти, ибо они, в отличие от остальных колдунов, никогда не смогут применить свою силу во благо, – такими уж родились. Однако, смерти магов Клевор никогда не требовал, только заключения и контроля.