Алена Реброва – Становясь легендой (страница 26)

– Боги, да этой истории хватит на целую балладу, – усмехнулся Есень.

– По-твоему было бы интереснее, если бы он напал на меня? – возмутилась девушка.

– Нет, разумеется, – улыбнулся бард, скользя взглядом по горам запыленного хлама на чердаке. Чего тут только не было! Сколотые вазы, сломанные подсвечники, старые бочки, каркасы кроватей, даже вон медная труба завалялась…

– А как насчет древней леннайской магии? – спросил бард, неуклюже потянувшись за странной тонкой палкой, торчащей из одной из коробок.

– Что? – Аленика рассмеялась. – Древняя леннайская магия!?

– Ну, знаешь, друидские фокусы! Говорящие деревья там или светящиеся цветы…

– Все это сказки, – ответила девушка, улыбаясь. Она протерла тряпочкой пыльный поднос, осмотрела его и положила в корзину «оставить». – Нет никакой «леннайской» магии. У нас самые обычные маги, такие же, как и человеческие.

– А что вы делаете с темными магами? – поинтересовался Есень. Не то чтобы его так это интересовало, он спросил первое, что пришло в голову. Палка никак не желала выниматься, наверняка из вредности. – Вряд ли отсылаете к инквизиторам?

– Откуда мне знать? Мне было только десять, когда я покинула лес Ниэль, такие вещи, как темная магия, меня не интересовали, – Аленика пожала плечами. Ее уши оставались плотно прижатыми к вискам.

Есень уперся пятками в пол и напрягся изо всех сил, пытаясь вытащить злополучную палку из коробки. Наконец, она поддалась, вылетела наружу и хлопнула барда по широкому лбу. Не удержав равновесие, Есень плюхнулся на доски пола. На его пухлом лице, получившем добрую затрещину, застыло такое изумленное выражение, что нелюдь не выдержала и звонко расхохоталась.

Поднявшись, они вытерла руки о подол серого платья и поспешила на помощь к приятелю, проворно переступая через горы мусора.

– Ха-ха-ха, ну ты и увалень! – проговорила она, подавая барду руку.

С грехом пополам худенькая девушка смогла поднять толстяка. Кряхтя, Есень уселся на ближайшую кучу мусора и стал осматривать свою находку.

– Гляди! – сказал он, помахав странной палкой, расширяющейся к концу. Верхушка была украшена вставками из металла и полудрагоценных камней. – И откуда она тут?

– Понятия не имею, – сказала девушка, настороженно скользнув взглядом по палке.

Нелюдь с первого взгляда узнала магический светильник с кристаллом-накопителем. Одним богам известно, как Акива мог допустить, чтобы у него в гостинице завалялось что-то подобное.

– Брось ее в корзину для помойки, – велела она, поспешно возвращаясь к своей коробке в самом дальнем конце комнаты.

– Шутишь!? – воскликнул бард. – Такая красивая вещица! В толк только не возьму, что это такое? Вроде на посох похоже, но слишком короткая. Может, это рукоятка сломанного оружия?

– Это просто старая палка, – сказала Аленика, вновь занявшись разбором коробки. – Выкинь ее.

– Да у тебя к ней как будто бы неприязнь, – усмехнулся Есень, погладив крепкое дерево. – Я ее себе оставлю. Сделаю что-нибудь из нее.

– Как знаешь, – нелюдь пожала плечами.

Решив, что вслед за палкой может найтись еще что-нибудь интересное, бард принялся копаться в коробках. Выбрал он самые дальние и старые.

В выбранной коробке не оказалось ничего интересного, бард выкинул все содержимое в «выбросить». В другой нашлось старое облезлое перо. Сперва бард решил прикрепить его к своему берету, но потом передумал: слишком уж оно было ветхое.

Зато в третьей коробке, она уже лежала ближе к лестнице, нашлось кое-что интересное.

– Гляди-ка, целый клад! – воскликнул он. – Вот Акива обрадуется!

– Что там? – Аленика заинтересованно подняла голову и обернулась к Есеню.

– Лови!

Бард кинул девушке прозрачный кристалл размером с ладонь.

Подумать только, он отыскал в этом хламе целую коробку накопителей, да еще таких больших. Этих, если зарядить, хватит на целый колесник! Есене подумал, что это место пробудило в нем дремавший талант кладоискателя.

Он гордо посмотрел на девушку, чтобы увидеть ее лицо, когда она рассмотрит находку.

Не разбирая, что именно к ней летит, Аленика проворно сцапала предмет в воздухе и поднесла на уровень глаза, растопырив от любопытства уши.

Однако тут произошло то, чего ни Есень, ни сама девушка не ожидали.

Кристалл, стоило ему коснуться пальцев нелюди, начал светиться, и с каждым мгновением этот свет становился все ярче.

Вскрикнув, девушка отбросил кристалл как можно дальше.

Есень стоял, вытаращив глаза.

– Э…

– Ты. Ничего. Не видел, – отчеканила она, широко раскрыв зеленые глазища. Нелюдь была испугана, но ее тонкий голос звучал почти угрожающе. – Ясно?

Есень кивнул, хотя едва ли слышал, что ему сказали. Бард был слишком потрясен увиденным.

– Так ты все-таки колдунья!? – горячо зашептал он, пробираясь к нелюди через завалы хлама. – А чего сразу-то не сказала?

– Потому что я не колдунья, – прошептала нелюдь. – Я не маг, меня проверяли!

– Так проверяют магическими кристаллами! А он только что сработал в твоих руках!

– Есть и другие способы, по ауре. В моей нет признаков магии, – нехотя объяснила Аленика. – Потому официально я не маг.

– Но ты все равно только что зарядила кристалл!…

– Надо отыскать его и выкинуть, пока никто не нашел.

– А Акива знает?

– Нет, Есень! Никто, кроме Валдиса, не знает, – призналась девушка, рыская глазами по полу. – Я убью тебя, если скажешь еще хоть слово об этом!

И хотя в голосе маленькой нелюди было столько же угрозы, сколько в шипении котенка, бард решил не злить ее и замолчал.

Аленика поднялась и стала шарить вокруг, ища отброшенный кристалл, и Есень стал ей помогать. Они обыскали весь чердак, перебрали почти весь мусор, но так и не нашли следов пропавшего накопителя, хранящего частичку силы, одной капли которой хватило бы для того, чтобы и Аленику, и Акиву отправили под суд белых сов, а «Выдру» спалили бы дотла.

Когда Акива поднялся проверить, как идет работа, он был приятно удивлен: оказалось, эти двое действительно все разобрали! Оставалось только вымыть полы, но это он, так и быть, поручит оставшейся служанке.

Решив, что осмотрит корзины «оставить» и «показать Акиве» позже, леннай велел отнести их в кладовку, а двоим своим работникам поневоле разрешил закончить на сегодня.

Аленика с Есенем разошлись по комнатам, чтобы привести себя в порядок после пыльной работы. Когда они спустились вниз, чистые, но голодные, столкнулись с Валдисом.

Военный был словно сам не свой, несся в свою комнату с таким видом, будто увидел привидение. Кратко поздоровавшись с друзьями, он прошел мимо них и скрылся на втором этаже.

Недоуменно переглянувшись, приятели прошли к одному из столов и попросили у Глаши, лучшей служанки Акивы, ужин. Военный так и не спустился, потому ели Аленика и Есень вдвоем.

После у барда как раз должно было быть выступление, в «Мокрой Выдре» уже собрались некоторые его постоянные слушатели. Настроив свою чудовищную механическую мандолины и лихо надвинув берет на лоб, Есень встал посреди зала и начал играть развеселую песенку, подпевая приятным баритоном.

Вечер выдался на славу, выпивка текла рекой, гости смеялись и шумели. Даже Аленика позволила себе забыть о промашке с кристаллом и весело подпевала барду, прихлебывая малиновую шипучку. Акива только и успевал, что смешивать всевозможные напитки, которые юркие служанки разносили гостям, стоящим кто где.

Есень понял, что пять последних кружек эля этого горе-алхимика Акивы были лишними. Но только понял он это не тогда, когда его снимали со стола, где он собрался исполнить танец маленьких лебедей, и даже не тогда, когда проиграл какому-то мужику с собакой пять драконов в кости. Он осознал это, лежа на своей кровати в предутренней темноте. Проснувшись от подступившей дурноты, бард с трудом смог открыть глаза и разобрать, где находится.

Он подумал о том, что никогда больше не будет пить, и эти мысли отозвались такой болью в висках, что бард предпочел больше их не думать.

Похмелье от пойла леннайя приходило и уходило гораздо быстрее, чем от любого другого, но пронимало ничуть не меньше – может, даже и сильнее, чем от обычного эля. Правда, и настроение взлетало до чертогов Клевора после первых трех глотков. Тут уж надо было выбирать: хорошо сейчас и плохо потом, или никак, – ну совсем никак, – и сейчас, и потом. Есень свой выбор сделал, за что сейчас и платился.

Не помня себя от дурноты, бард сел на кровати и осознал, что ему срочно надо в уборную.

В его комнате личной умывальной не было – да и кто бы ему ее дал, спрашивается? Это Валдису с состоянием в пару тысяч драконов и родной племяннице Акива выделил лучшие комнаты, а простому барду так, чуланчик и только.

Поднявшись и опираясь руками о стены, Есень вслепую поплелся в коридор между комнатами служанок и кухней с кладовой, откуда был выход на задний двор.

По дороге музыкант прислушивался к назойливому шуму в ушах, который с каждым шагом становился все отчетливее. Вскоре Есень с удивлением обнаружил, что слышит самые настоящие голоса.

– …Я дал тебе достаточно времени! Выметайся отсюда немедленно, иначе я сам позову стражу, ясно тебе!? – шипел один.

Музыкант остался и прислушался.

– Но Акива, куда пойду? – ответил второй, с незнакомым барду свистящим акцентом.