Алена Орион – Двойное алиби (страница 2)
БАХ!
Книга встретилась с его головой со звуком, который напомнил ей удар молотка по арбузу.
— ОЙ! — мужчина пошатнулся, схватившись за голову. — ЧТО, чёрт возьми...?!
— НЕ ДВИГАЙСЯ, НЕГОДЯЙ! — завопила Элеонора, размахивая "Историей Римской империи" как боевым топором. — Я НЕ БОЮСЬ ПРИМЕНИТЬ НАСИЛИЕ!
— Это я уже понял! — рявкнул мужчина, всё ещё потирая голову.
Вторая фигура приближалась с другой стороны — выше, шире, двигалась быстрее.
Элеонора попыталась развернуться, занести книгу для ещё одного удара, но её проклятая юбка запуталась в ногах. Она пошатнулась, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие…
Сильные руки схватили её за запястья.
— Прекратите сопротивляться! — низкий, бархатный голос прямо у её уха.
Тот, что схватил её, был очень близко, она чувствовала тепло его тела за спиной.
— УБИРАЙТЕСЬ ОТ МЕНЯ! — Элеонора лягнула назад, целясь в пах.
Её пятка встретилась с твёрдой икрой. Мужчина выругался, но не отпустил.
— Себастьян, помоги! — рявкнул он.
— Я пытаюсь! — ответил тот, кого она ударила — Себастьян, значит. — Она опасная!
— ОНИ ЗДЕСЬ! — крикнула Элеонора изо всех сил. — ПОМОГИТЕ! ВОРЫ!
— Мы НЕ воры! — Себастьян попытался приблизиться, осторожно, руки вытянуты в примиряющем жесте. — Мисс, пожалуйста, успокойтесь…
Элеонора рванулась из захвата, извернулась (спасибо корсету за абсолютный минимум гибкости), подняла ногу и наступила остроконечным каблуком на ступню своего захватчика.
На этот раз ругательство было значительно громче.
Хватка ослабла ровно настолько, чтобы Элеонора вырвалась. Она сделала шаг вперёд, всё ещё сжимая том, развернулась лицом к своим противникам…
И её нога зацепилась за край ковра.
Дальше всё произошло как в замедленной съёмке.
Элеонора почувствовала, как падает. Она дёрнула руками, пытаясь схватиться за что-нибудь. Схватилась за первое, что попалось — это оказалась рубашка Себастьяна.
Он попытался удержать равновесие. Не получилось.
Они рухнули вместе — Элеонора, Себастьян и второй мужчина (тот, что держал её), который, споткнувшись о её юбки, тоже полетел вниз.
Элеонора приземлилась на ковёр. Себастьян упал рядом. А второй мужчина, пытаясь не раздавить их обоих, упал... прямо на них.
На секунду воцарилась тишина — тяжёлая, задыхающаяся тишина клубка из конечностей, ткани и раздавленного достоинства.
— Не мог бы ты... — начал Себастьян задушенным голосом, — ...убрать локоть с моего живота?
— Это не мой локоть, — прорычал второй мужчина. — Это её локоть.
— Это моё колено, — огрызнулась Элеонора, — и если вы, господа, не уберёте свои лапы…
— Мои лапы на ковре!
— Тогда чья рука у меня на…
— ЭТО МОЯ РУКА, и я очень извиняюсь!
— Себастьян, ради всего святого, ты где её держишь?!
— Я не знаю! Я ничего не вижу! На мне какая-то ткань!
— Это моя юбка!
— ТОГДА ПРЕКРАТИТЕ ИЗВИВАТЬСЯ!
В этот момент дверь библиотеки распахнулась настежь.
Свет от коридорных ламп залил комнату.
— Что здесь происходит?! — раздался властный женский голос.
Наступила абсолютная, оглушительная тишина.
Элеонора, всё ещё прижатая к полу телами двух мужчин, медленно повернула голову.
В дверях стояла графиня Монтгомери. За ней — дворецкий, две горничные и, о ужас, миссис Феллоуз со своими попугайными перьями.
Все они смотрели на сцену в библиотеке.
На Элеонору, распростёртую на полу в измятом бальном платье.
На двух мужчин, лежащих практически на ней, с руками в местах, которые при самом щедром толковании можно было бы счесть неприличными.
Миссис Феллоуз ахнула так громко, что где-то в Йоркшире, вероятно, треснуло окно.
— Скандал! — прошептала она, прижимая руку к сердцу. — Это скандал!
Элеонора закрыла глаза.
— ВСЕ ЗАМЕРЛИ! — рявкнула графиня голосом, способным остановить армию.
Мгновенное повиновение.
— Вы, — графиня ткнула пальцем в мужчину, лежащего наверху кучи. — Немедленно встаньте. И уберите руки с... куда бы вы их там ни положили.
Мужчина — высокий, с тёмными волосами, собранными назад с педантичной аккуратностью (насколько Элеонора могла видеть из своего положения) — молниеносно вскочил на ноги. Его лицо, как заметила Элеонора, было бледным и безупречно контролируемым.
— Ваша светлость, — начал он холодным, отчётливым голосом, — позвольте объяснить…
— Потом, — отрезала графиня. — Вы. Молодой человек под девицей.
— Рядом с девицей, — пробормотал Себастьян, но поднялся на ноги, всё ещё потирая голову. — Ваша светлость.
Теперь, когда тяжесть убралась, Элеонора смогла вздохнуть (настолько, насколько позволял корсет) и, собрав остатки достоинства, села.
Её волосы растрепались. Платье измялось. Чулки, вероятно, порвались.
А перед ней стояли два самых красивых мужчины, которых она когда-либо видела.
Один — тот, который поднялся первым — был высоким, широкоплечим, с идеальными чертами лица и глазами цвета тёмного шоколада. Всё в нём кричало о контроле, дисциплине и аристократическом достоинстве. Даже растрёпанный после драки, он выглядел так, словно только что сошёл с портрета в Национальной галерее.
Второй — Себастьян — был чуть ниже, но не менее привлекательным. Тёмные волосы в художественном беспорядке, серо-голубые глаза, полные искр веселья (даже сейчас!), и улыбка, которая обещала неприятности и удовольствие в равных пропорциях.
Элеонора поняла, что смотрит, и отвела взгляд, чувствуя предательский жар на щеках.
Первый мужчина — Контролирующий — протянул ей руку. Жест был безупречно вежливым, но в его глазах читался холодный скептицизм.
Элеонора, скрипнув зубами, приняла помощь и поднялась на ноги, отряхивая юбки.