Алена Новикова – Частный детектив Пятаков. Тайна художника (страница 1)
Частный детектив Пятаков
Тайна художника
Алена Новикова
© Алена Новикова, 2025
ISBN 978-5-0056-5531-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
– Да не могу я вам транспорт выделить! Как вы не поймёте, Владимир Ипатьевич! – комендант заметно раздражался и уже переходил на крик.
– А людей дадите? – робко попросил собеседник.
– И людей не могу дать! Даже не просите!..
Нервно гоняя папиросу в зубах из стороны в сторону, комендант шумно выпустил дым через нос. Заклеенные крест-накрест полосками белой бумаги окна были плотно закрыты. Дым пластами висел в кабинете и, не достигая пола, тяжестью ложился на плечи, въедался в одежду.
– Ну… может, хоть одна машина найдётся? – настаивал оппонент, не удовлетворившись таким ответом.
– Владимир Ипатьевич, дорогой мой, ну что же вы никак в толк не возьмёте!.. Немец уже на подступах к Ленинграду. Теперь каждый человек на вес золота, не то что машина!.. – комендант, пытаясь держать себя в руках, терпеливо объяснял ситуацию. – Мне людей не на чем вывезти! А вы!..
– Но ведь это же народное достояние! Нельзя его так бросить на произвол судьбы! – тот закашлялся от едкого табачного дыма. – Пропадёт ведь! Уничтожат или растащат!
Комендант выдержал укоризненный взгляд директора музея. Затем порывисто поднялся со своего кресла, подошёл к окну и отстранённо уставился вдаль. Стёкла мелко дрожали. Ветер доносил до слуха отзвуки далёкой канонады. Где-то шёл бой… Какое-то время оба молчали, лишь часы, мерно тикая, отмеряли секунду за секундой.
– Не могу! – сквозь зубы процедил он. – И не просите больше…
– А лошади есть? – неожиданно спросил директор.
«Откуда ему известно про лошадей?!» – комендант обернулся и пристально посмотрел на старика. – «Наверняка, кто-то проболтался?»
– Ну хорошо! – наконец сдался он. – Дам повозки с лошадьми. Но только четыре. Не больше!..
– А?.. – директор музея открыл было рот, чтобы что-то возразить.
– Десять человек! – оборвал его комендант. – Больше не могу! И то, только для помощи в погрузке. Сопровождать в дороге вас будет некому.
– Весьма признателен! – рассыпался старик в благодарностях, вскакивая со стула.
Не отрывая взгляда от окна, комендант махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Владимир Ипатьевич выскочил из кабинета и помчался обратно в музей – время поджимало.
«Что за люди!.. Война в полном разгаре! Нет бы о своей жизни беспокоиться!.. А они вон за какие-то там побрякушки радеют!» – мысленно негодовал комендант, отдавая по телефону распоряжения о выделении лошадей и людей.
В стенах музея царила атмосфера напряжённой суеты. Из работников оставались только директор, его заместитель, да пара военных с оружием для защиты от мародёров. Дополнительные люди нужны были лишь в качестве грузчиков. С транспортом всё было решено. Музейные экспонаты уложены в наспех сколоченные деревянные ящики. Оставалось дело за погрузкой и дальнейшая их эвакуация вглубь страны, подальше от разрушительной войны. Но не все предметы искусства подлежали вывозу. Из-за нехватки мест что-то пришлось спрятать в подвале, и, оставляя их здесь, Владимир Ипатьевич как будто оставлял частицу себя.
«Ради бога, аккуратнее! Очень хрупкое!» – сетовал директор, когда военные моряки, выделенные в помощь, лихо принялись за работу.
Наконец, всё было готово. Ящики уложены в повозки, обоз отправился в путь… Удаляясь от музея, Владимир Ипатьевич вдруг подумал, что видит его в последний раз, на душе было как-то неспокойно. За деревьями скрылись последние, поблескивающие на солнце, крыши домов. Обоз покинул город…
Их скромный караван избегал открытой местности, двигаясь по просёлочным лесным дорогам. Пару раз, заслышав рёв моторов самолётов, они прятались в чащобе, замирая от страха. И когда всё стихало, вновь отправлялись в опасный путь.
Затянувшееся путешествие подходило к концу. Все порядком вымотались. Владимир Ипатьевич, плотнее укутавшись в свой потрёпанный плащ, дремал под тихий скрип колёс и редкое ржание лошадей.
Неожиданно с неба раздался гул приближающихся самолётов. Спрятаться было негде: обоз пересекал небольшое поле, изрытое взрывами снарядов. Раздался грохот бомбёжки, а за ним – крики, страх, боль…
Глава 1
Со стороны Финского залива, подгоняемые порывами ветра, ползли угрюмые, косматые тучи. Цепляясь брюхом за шпили башен, они грозили в любой момент обрушиться на дремлющий в рассветной синеве город. Небо затягивалось плотной пеленой, словно клубами серого, вязкого дыма. Солнце скрылось за мрачной наволокой, и мир потускнел, будто лишился ярких цветов… В разгар лета зной сдался без боя, уступив место промозглому холоду.
По своду небес пробежал раскат грома… Его отзвуки, отражаясь от городских стен, разбрелись по улочкам и закоулкам, проскользнули в арки домов, пролетели по каналам, нырнули под мостами и растворились в нарастающем потоке городского шума. Воздух завибрировал, задрожал, потрескивая электрическими разрядами, и… замер в тревожном ожидании. Полыхнула молния – начался дождь!.. Он навалился на город, превращая пейзаж в смешение блёклых красок, в замысловатую палитру. Горизонт размяк и растаял, очертания улиц и домов расплылись в белёсой дымке, будто в молоке…
Дождь шёл мелкий, назойливый, упрямый… Словно незваный гость, он настойчиво стучал в оконные стёкла, отбивал замысловатый барабанный ритм. Редкие крупные капли, срываясь с крыши, вторили ему, звонко и невпопад разбиваясь о жестяной водосток. Ветер нараспев шумел сотней надрывных голосов в холодной вышине… Стихия планомерно разыгрывала свою величественную симфонию.
В промежутках между тучами пробивались редкие солнечные лучи. Мрачная картина мегаполиса преображалась, становясь сюрреалистичной. Лучи, словно солнечные зайчики, прыгали по крышам домов, поочередно озаряя своим светом то одно здание, то другое, заглядывали в окна… Насквозь промокший город неторопливо и нехотя пробуждался ото сна, наполняя улицы густыми потоками людей и машин. Городской гул с каждой минутой всё больше разрастался, возвещая о начале нового беспокойного дня.
Антон Павлович Пятаков, всецело погружённый в свои мысли, задумчиво стоял у замутнённого окна и с интересом наблюдал за озорной игрой света и тени, неспешно потягивая из чашки крепкий горячий кофе. Он успел промокнуть под дождём и замёрзнуть от пронизывающего ветра, но кофе с утра дарил тепло и придавал бодрости. С каждым новым глотком по его телу неудержимой волной разливалась приятная истома. Как же было здорово, находясь в тёплом и сухом помещении, наблюдать за стихией, разыгравшейся на улице!.. Ему нравилось следить за тем, как город, лениво потягиваясь, неспешно просыпается.
…Когда-то давно один немолодой турок по имени Мехмед научил Антона правильно варить кофе. «Истинное наслаждение дарит кофе свежемолотый, – любил приговаривать Мехмед, – приготовленный в джезве с тростниковым сахаром и щепоткой соли. Только так, а не иначе!» С тех пор каждый его новый день начинался с чашки горячего кофе: Пятаков сам варил ароматный напиток в турке. Он даже в офисе строго соблюдал этот кофейный ритуал, ставший для него обязательным.
Антон, не отрываясь, смотрел в окно… делал глоток кофе… и ни о чем не думал. Не хотел!.. Выкинул из головы надоедливые мысли и растворился в безмятежности – весь… без остатка!.. Дождь дарил умиротворение… покой… Странное дело – дождливая погода всегда действовала на него убаюкивающе. За окном бушевала стихия, люди торопливо шли по своим делам, зябко ёжась от дождя и ветра, а он стоял с отрешённой задумчивостью, устремив отсутствующий взор в разыгравшуюся непогоду.
Размеренное течение жизни было нарушено… Шумно! Грубо! Вероломно!
Пятаков вздрогнул от неожиданности и чуть было не пролил на себя остатки кофе. Дверь за его спиной внезапно открылась, и в офис, тяжело дыша, ввалился его помощник Леонид Филатов.
– Приветствую, шеф! – бросил вошедший, энергично отряхиваясь от дождя.
– Доброе утро, Лёня! – полуобернувшись, поприветствовал его Антон и, взглянув на часы, добавил с неудовольствием: – Опаздываешь!
– Да всё из-за этой мерзкой погодки! Промок вон весь насквозь и замёрз, как собака… – начал было оправдываться тот.
– Лёня, прошу тебя, избавь меня от этих объяснений! – прервал его причитания шеф, нахмурив брови. – Выпей кофе и давай уже перейдём к делам нашим насущным!
– Слушаюсь, командир! – Филатов ехидно улыбнулся и комично щёлкнул каблуками, задрав подбородок и расставив руки по швам.
– Паяц, – не без улыбки отметил Антон.
Фыркая и чертыхаясь на погоду, Леонид принялся шумно стряхивать с себя воду. Неуклюже помахав руками, он снял промокшую куртку и повесил её на вешалку. Тряхнув головой, запустил в свою шевелюру пятерню и, взъерошив волосы, плюхнулся в кресло. Кофе переместился из турки в чашку, и он, громко хлюпая, принялся с удовольствием опустошать её.
Пятаков хотел вернуться в безмятежное спокойствие, но так и не смог. Звуки, производимые Леонидом, отвлекали… мешали… иглами проникали в голову. Это давило, не позволяя расслабиться… Более всего раздражало его опоздание, первое за год, – и вдруг вывело из себя! Почему?.. Ведь в привычках напарника оно не значилось, он отличался пунктуальностью. Непонятно!.. Может быть, грубо прерванное им спокойствие стало причиной? Возможно!.. Обдумывать своё внутреннее состояние не было желания: хотелось выкинуть всё из головы и забыть! Не получалось… Мозг входил в рабочий ритм, начинал всё анализировать. Антон допил остатки остывшего кофе, оторвался от окна и уселся за свой стол.