Алена Медведева – Дилетант широкого профиля (страница 31)

– Ладно… – выдохнула в итоге шёпотом, решившись на самый безрассудный поступок в жизни. – Поедем, но… прежде я хочу рассмотреть твой медальон. И понять, что это вообще за чёртов родник.

Олег кивнул с абсолютным самообладанием и вышел из кухни. О том, что за медальон я упомянула – не уточнял. Через мгновение вернулся с кулоном на тонкой цепочке, тем самым. В свете лампы изображение на кулоне казалось мистическим: рыбка-русалка с распущенными волосами и пугающе живыми глазами.

– Это подарок, – ответил он на мой вопрос, – от того, кого давно нет. А еще это… ключ.

Я осторожно взяла медальон в руку. Металл прохладен, легко лег в моей ладони. На задней стороне угадывались едва различимые руны, словно кто-то нанес их там для особого ритуала.

– Ключ? – прошептала я. – К чему?

Он не ответил, лишь отвел взгляд. Плечи Олега слегка сгорбились, в его силуэте появилась угрюмость.

– Поедем, – произнёс он наконец. – А по пути я расскажу всё, что знаю.

Конечно, типичное обещание манипуляторов, но я кивнула и, не выпуская из рук кулон, надела куртку. Путь к машине показался длиннее обычного. Снаружи мороз пощипывал щеки, лунный свет обнажал неровности снега, словно выставляя их напоказ.

– Полнолуние сегодня. Ночной лес, серебряные тени… – я ступала по хрустящему снегу вслед за соседом. – Всё это похоже на плохой фильм ужасов.

Но я добровольно согласилась в нем участвовать.

Олег завёл машину, и мотор загудел в ночной тишине, словно пробуждая спящий город. В окошко мигали одна за другой улицы, светофоры давали зелёный свет сразу и настойчиво, словно сама магия этого мгновения призывала нас мчаться вперёд.

– Ты очень быстро едешь, – наконец, прервала я тишину, когда мы уже мчались по трассе под сто семьдесят километров в час.

– Для меня это не скорость, не переживай, – тихо ответил он. – Да и этот маршрут знаю давно.

В зеркальце заднего вида я заметила, как его глаза сверкнули под светом промелькнувшего фонаря. Олег выглядел собранным и сосредоточенным, казалось, он прислушивался к каждому шороху в лесу, к каждому отголоску ветра.

«Здесь кто-то есть? Кто-то наблюдает за нами?» – поведение Олега натолкнуло меня на эту мысль. Еще одну несуразную мысль.

Решив плыть по течению, я повернула голову, но в зеркалах мелькали лишь шоссе и темный лес. Олег словно прочёл мои мысли, на миг прищурил глаза и развернул голову, вслушиваясь в ночную тишину.

– Тебе кажется, что кто-то следит за нами? – не выдержала я.

– Да… – поразил он ответом. – Я чувствую их. Но не стоит паниковать, тебе нет необходимости переживать об этом, сосредоточься на своих делах. Скоро будем на месте.

Их?! Их? Я очень даже запаниковала от новых вестей. В какие тар-тара-ры катится моя жизнь?

Через час трасса закончилась, и мы свернули на едва заметную дорогу, присыпанную снегом, между высоких елей. Ветки под тяжестью наледи гнулись почти до земли, образуя снежный свод.

– Здесь рядом стоит монастырь, – внезапно заговорил Олег. – Он давно заброшен, но местные старики верят, что в этом лесу жил святой. Его мощи хранятся в часовне неподалёку, а вода родника – целебная и… немножко – волшебная.

Слушала его, не веря ни слову, но принимала странности сегодняшней ночи как нечто нормальное: сегодня можно забыть о всех рациональных доводах и здравом смысле. Мы еще некоторое время ехали практически по сугробам. Ежесекундно я ожидала, что машина увязнет в снегу, но… словно ее придерживал невидимый джин, мы уверенно продвигались вперед.

– Давай выйдем, – предложил Олег, едва машина стихла. – Хочешь осмотреть всё в темноте?

Снова странный вопрос. Как возможно? Но я спорить не стала, молча кивнув. Раз уж решилась на безумную поездку остается спокойно воспринимать прочие странности.

Я выдохнула пар, поддела ладонями холодный снег, подбросив его над головой и кивнула. Хруст снега под ногами отдавался эхом в ушах. Холодный ветер, приносящий колючие уколы снежинок, бил по лицу, но мне совсем не было холодно, скорее наоборот – жарко от ожидания.

Мы дошли до небольшой каменной постройки, едва заметной в полумраке. Деревянная дверь на простых петлях скрипнула, открыв небольшое помещение, где в центре обнаружилась каменная купель. Из выдолбленной в стене ниши текла вода – она спадала тоненькой струйкой и разбивалась о камни, издавая едва различимый звон.

– Смотри, – сказал Олег и подхватил ковшик. – Набирай. Пей.

Я медленно подошла к искусственной заводи. Впрочем, не скованной льдом. Вода переливалась в свете фонаря в руках моего спутника, будто в ней плясали крошечные искорки. Подойдя ближе, я опустила ковш и наполнила его до краёв.

– Попробуй.

И я послушалась: подняла ковш к губам и сделала первый глоток. Сначала появилось чувство лёгкой прохлады, а затем – обволакивающее тепло, которое расползалось по телу от кончиков пальцев до макушки, словно ласковая волна. Во рту растекся букет вкусов: свежесть горных хрустальных ключей, едва уловимые отголоски солей, лёгкая сладость и чуть-чуть терпкости.

Глоток за глотком я ощущала, как невыносимая усталость отступает, казалось и кости становятся легче, кровь бежит быстрее – словно за долгой зимой наконец пришло долгожданное тепло, настала пора пробуждения.

– Это невероятно, – выдохнула, когда ковш опустел. – Я… как заново родилась.

Олег наблюдал с лёгкой улыбкой, но в его глазах мелькала осторожность: он стоял на страже моей безопасности. Один вопрос – что за угроза его беспокоила?

– Ты хочешь окунуться? – спросил тихо. – Я прихватил полотенца и тёплый халат.

Первая реакция: зимой? Фактически на улице? При этом в груди мгновенно забилось всепоглощающее желание, потребность: окунуться полностью, раствориться в спасительной колыбели жизни, поддаться этому очарованию. Но страх и нерешительность тормозили – я страшилась холода.

– Я… не знаю, – запнулась. – Боюсь купаться зимой… странно.

Олег вскинул бровь, но голос его оставался спокойным:

– Здесь никого, кроме нас. И если тебе этого хочется… окунись, о холоде не переживай. Я побуду снаружи, тебя никто не побеспокоит. Хочешь? Сделай.

В смысле, не переживай? Олег привычно вызывал недоумение. Я же закрыла глаза и представила холодные объятья воды. Когда медальон, что я так и держала в руке, отозвался жаром – от него пахнуло теплом, согревая руку, не обжигая. От неожиданности я едва не выронила кулон в воду.

– Давай… я попробую, – наконец решилась.

Или нет? От поверхности воды исходили волны холода. Я думала о купании в проруби на Крещение. Сама никогда не пробовала, но другие же справлялись? Или я рискую слечь с воспалением легких перед сессией?.. Наверняка… Рука крепче сжала кулон, словно последнюю надежду. От него по телу растекалось реальное тепло. Что за штука такая…

Олег молча кивнул. В свете фонарика я не могла толком различить выражение его лица, но чудилось одобрение. Он отодвинул ковш в сторону, аккуратно подал полотенце и помог снять сапоги, усадив на лавку вдоль стены. Рядом поставил простые резиновые шлепки. Фонарик положил на пол и чуть отвернул, оставив меня в тени. А затем вышел из строения, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Все это тихо, словно боясь спугнуть мою решимость. Сомнения продолжали терзать, я сидела, вцепившись в полы пуховика, и сама не верила в происходящее. Сумасшествие же? Я посреди ночи, зимой в лесу в неотапливаемом помещении собралась окунуться в ледяную воду… Расскажи мне об этом, например, Инна, я бы молча покрутила пальцем у виска. А сейчас под влиянием непонятной атмосферы и растерянности на полном серьезе размышляю о возможности окунуться в купель. Кулон нагрелся сильнее, даже цепочка, что я намотала на ладонь, стала теплой. Это тепло… как крошечный огонек посреди бесконечной стужи, оно подталкивало меня к действию, единственное намекая на возможность осуществить безумную задумку. И вода манила…

Резким движением сдернув кулон с ладони, я надела его на шею, спрятав под футболку. И сняла пуховик: попробую! Что мешает остановиться в любой момент?

Стянула джинсы, носки, босые ноги вставила в шлепки и шагнула к купели. Холодно не было, кулон справлялся – тепло растекалось по телу, вызывая покалывания и жар. Яркий сноп света от фонарика разгонял тьму, замерев на краю, я решила осторожно «попробовать» воду, коснувшись ступней. И, о, чудо, вода встретила не холодом, а лёгким теплом – удивительно, как так может быть посреди зимней стужи. Уже увереннее я шагнула в купель глубже – по колено, потом по пояс, и присела, погружаясь по плечи. Футболка и белье мгновенно промокли, вода коснулась кожи, полностью оплетая тело, и я… испытала абсолютное блаженство: каждая клеточка тела «встрепенулась», а разум наполнился ясностью и спокойствием.

Вода обвивала словно нежный покров, как теплая мамина шаль, баюкая и усмиряя, и я смиренно позволила себе прикрыть глаза – слушать журчание стекающей по скале воды, запах леса, шёпот ветра за стенами каменного домика.

В голове раздался тот самый голос из сна – властный женский, но теперь он звучал по границе сознания, воспринимался не так страшно и гнетуще. Неожиданно его перекрыл другой голос – глубокий, теплый, мужской и… знакомый:

«Лиса… я не буду ждал, когда ты придёшь… в Царство глубин… Я найду тебя сам. Я принадлежу этому месту… и тебе… и нашей судьбе…»