Алена Медведева – Дилетант широкого профиля (страница 30)

Ванна меня переродила, расслабив и навеяв сонные мотивы, окончательно смыв все заботы и подарив телу ощущение тепла. Поспешно выбравшись и накрутив тюрбан из полотенца на голове, я, мягко ступая по полу, направилась в свою спальню. Для этого надо было пройти через комнату Олега. По пути сюда я прошмыгнула, не осматриваясь, а сейчас взгляд скользнул в сторону, упав на медальон, лежавший на столе рядом с фонариком и открытой книгой.

Это был изящный кулон на тонкой цепочке: сильно потертое изображение рыбки или русалки виднелось на поверхности – я не сразу распознала рисунок, но точно узнала – видела его во сне сегодня. Переливчатая гравировка металла мягко отбрасывала на стену блики от света настольной лампы. Именно это «сияние» и привлекло изначально мое внимание, заставив оглянуться в поисках его причины. Как в реальности могла появиться вещь из сна? Или я додумываю?..

Рука невольно потянулась к кулону… но я остановилась, словно услышала шёпот предчувствия: осторожно. И отступила, устыдившись собственного поведения. Неблагодарность! Легко перешагнуть грань нездорового любопытства.

На кухне Олег сидел, что-то печатая в ноутбуке. Выглядел он сосредоточенным и задумчивым, но обернулся ко мне в полголоса попрощавшись:

– Утром можешь не спешить, поспи подольше, завтрак я сделаю сам.

Смутившись я благодарно кивнула, снова уверившись: никакая девушка его не бросала. Если он не скрывает страшную тайну, то таких неадекватных девушек просто в природе не водится.

Под одеялом, уже закрыв глаза, подумала: «Никогда ещё я не жила так легко… и так не полагалась на другого человека. Не пожалею ли об этом? Или же возможна жизнь, где рядом есть тот, кому можно верить».

Глава 11

Холод окружал меня, не давая вырвалась из плена сна. Я ощущала, как тяжёлая вода сковывает каждую мышцу, выжигает огнем легкие, не даёт ни вдохнуть, ни пошевелиться. В ушах звучал шёпот – мягкий, как шелест водорослей, и одновременно острый, как лезвие клинка. Голос не был злым – он был властным, безжалостным и… знакомым.

«Лиса… ты принадлежишь мне… подчинись… ты должна подчиниться…»

Голос звенел в голове, отзываясь пульсацией в висках. Ещё чуть-чуть – и я бы отдалась этому шёпоту, растворилась в чёрной бездне, поглотившей навеки. Но где-то в глубине сознания полыхало сопротивление: тихое, но негасимое.

«Никогда… никогда я не подчинюсь…»

Собственный крик разорвал иллюзию кошмара. Я проснулась с такой ошеломляющей болью, что казалось ребра сжались, лёгкие пылали. Понять, где нахожусь удалось с трудом. В спальне было темно, только слабый отблеск луны пробивался сквозь шторы и отбрасывал на стену полосы тусклого света. Холодный пот стыл на коже, волосы прилипли к шее, а сердце билось словно молот.

Пришлось зажмуриться, пытаясь осознать, где я – в реальности или всё ещё в кошмаре? Дрожащими пальцами отодвинула одеяло и медленно поднялась на локтях. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь редким звуками многоквартирного дома, словно стены шептались между собой.

Внезапный стук в дверь заставил вздрогнуть:

– Лиза? Всё в порядке? – тихий, хрипловатый со сна голос Олега прозвучал мягко, но в нём проскользнула тревога.

С усилием я перевела взгляд на дверь и просипела:

– Мне плохо… – выдавила, стараясь проглотить комок страха, сдавивший горло.

Дверь резко распахнулась, явив мне силуэт Олега. Через миг вспыхнул свет, залив спальню и заставив поморщиться. Проморгавшись, увидела, что Олег выглядит заспанным и взволнованным одновременно.

– Пойдем на кухню, – предложил он. – Может, перекусим чего-нибудь лёгкого?

– Хочу кефира, – тихо ответила я, благодарная за его вмешательство, за возможность отвлечься.

– Хорошо, – и, тихо скрипнув дверью, Олег мягко вышел из комнаты, чтобы дать мне собраться.

Медленно сползая с кровати, я обнажёнными коленями встретила прохладный ламинат, и замерла. Пол казался прохладным, потому что я сама продолжала «гореть» и наяву. Тело после кошмарного сна ощущалось израненным усталостью, копившейся последние недели. Казалось, голова готова разломиться от напряжения. Легкости после ванны как не бывало – корячась, я поднималась на ноги словно старушка, измученная ревматизмом. И топала на кухню, держась за стеночки.

На кухне сегодня оказалось темно. Слабый жёлтый свет отбрасывала толстая ароматическая свеча на столе. Рядом стояли два стакана и бутылка кефира. Полбатона только не хватало для полноты картины, но меня почему-то эта мысль совсем не смешила. Олег налил мне почти полный стакан и придержал за плечи, помогая усесться на мягкий стул. А я обеими руками обхватила кружку, делая глоток, чувствуя, как холодная жидкость заскользила по нёбу. Именно это ощущение привело в чувство окончательно.

– Расскажи сон, – тихо попросил Олег, присев рядом на корточки и будто не замечая темноты.

Я сглотнула: вслух описывать пережитое во сне не хотелось. Каждый вдох отдавался в груди болью, но слово за словом я рассказала кошмар: кружение медальона, властный женский голос, ощущение безысходности, давящая толща воды…

Он слушал, не перебивая, лишь иногда кивая головой. Казалось, все сложные эмоции переплелись в его взгляде – беспокойство, сочувствие и что-то ещё, не поддающееся определению. Сами глаза словно отражали блики крошечного пламени свечи, отливая желтизной.

– Не думаю, что стоит ждать выходных, – внезапно, когда я закончила свой рассказ, выдал предложение Олег. – Поедем к роднику прямо сейчас, ночью.

От неожиданности я рассмеялась: в самом деле, какой нормальный человек зимой в два часа ночи поедет к лесному источнику? Смех получился низким, каркающим.

– Ты серьёзно? – едва выдавила вслух.

Олег подался ко мне, его глаза сверкнули в полумраке:

– Лиза, прости, я не могу точно объяснить почему. Но я чувствую – нам нужно быть там как можно быстрее, не дожидаясь выходных.

Опешив, я растерянно всматривалась в лицо парня. Сказанное им звучало дико и зловеще. Зачем он решил ночью тащить меня куда-то в снежные леса? Прежние страхи и опасения на счет Олега нахлынули вновь. А я еще Марину поучала, предупреждала об осторожности, когда сама настолько очарована своим странным работодателем, что всерьез раздумываю согласиться. Почему? Ну, начала же доверять ему… До этого момента он только помогал. Неужели мне так легко задурить голову?

– И что там? Оставишь под ёлкой ждать Мороза? Или завтра будет сообщение в службе «112» о том, что в лесу Подмосковья нашли девушку без признаков жизни?

Сомнения метались в душе, но вместе с ними вопреки здравому смыслу закралась мысль: «А может, это действительно поможет… с моей напастью? С зачастившими кошмарами? Разве хуже быть не может? С такими темпами я не протяну долго с бессонницей».

Олег неожиданно подался ближе, обхватил за плечи и прижал к себе. Мое сердце застучало так громко, что оглушало шумом крови в ушах. Но, чуть успокоившись, поняв, что он просто утешает, я услышала и его сердце – оно стучало в унисон с моим.

– Лиза, защищать и беречь тебя – моя основная цель. Верь мне.

Что за аргумент: верь мне? И что? Положено молча поверить? Но я не могла… жизнь приучила выбирать осторожность.

– Я не могу…

– Да, – я чувствовала как на миг остановилось его дыхание, Олег продолжал прижимать меня к груди. – Поверить мне в твоих обстоятельствах сложно. Как мне убедить тебя? Я все сделаю.

Невольно поморщилась: никогда не понимала подобных обещаний, «опрометчиво подписывать пустой лист».

– Можем отправить сообщение крестному о том куда поедем. Моим соседкам… – я лепетала несусветные глупости, но уже искала для него обходные пути. Сама!

И вновь почувствовала щекой его вздох.

– Нет, не можем. Я не доверяю никому. И не хочу сообщать о наших планах. Понимаю, что это звучит обнадеживающе, предложи что-то еще.

– В смысле, предложи? – я сама отстранилась и резко поднялась со стула, потянувшись к выключателю. Дрожь прошла, реальность сейчас озадачивала больше сна. – Это ты должен объясниться.

Щелк, и комнату залил яркий свет. Мой взгляд немедленно устремился к лицу Олега. И снова я поймала себя на ощущении, словно смотрю вглубь проекции, как будто различаю наложенные друг на друга слои, которые не должны быть заметны, но порой, из-за легчайшей ряби, начинают проглядывать. Еще и его сверкающий взгляд?.. Как у страдающего лихорадкой, если не ярче. Невольно появлялись скверные мысли о ловушке, в которую я попала.

– Прислушайся к себе, – уверенность Олега оставалась незыблемой, он послушно отступил на шаг. – У меня нет других аргументов. Прислушайся и поймешь, что ехать надо. И сейчас! Повторяю, со мной ты в безопасности. Я выполню все, что ты пожелаешь.

Вот опять! Как меня раздражали подобные фразочки. Пафос…

– Что и в окно выпрыгнешь?

– Легко.

Олег с таким безразличием пожал плечами, что я опешила: все же мы находились на четырнадцатом этаже. А он продолжил:

– Прыгать? Могу сейчас. После этого поверишь? Только решай скорее, время поджимает.

Дар речи у меня просто пропал. Слова Олега звучали безумно. Какое: после этого? Разве бывает «после», когда спрыгнешь с четырнадцатого этажа. Силясь собраться с духом, я прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Всем твержу, что надо решать с холодной головой, и тут же сама паникую. Но на удивление страх отсутствовал – в глубине души я не боялась ни за него, ни за себя… Интуиция взывала: соглашайся. Что за ерунда?!