Алена Малышева – Время потерь (СИ) (страница 27)

Софика с Аликой тихо устроились на кровать рядом с ними и изредка вставляли пояснения. Отчего Висея обиженно надувала губки, но через миг, забыв про обиду, снова начинала весело рассказывать.

Когда замолчала, они втроём вопросительно уставились на принца. Интересно было, как он воспримет их истории.

— Как всегда Киту достаётся самое интересное, — вдруг завистливо бросил он. — Я тоже хотел бы биться с захватчиками. Вот бы я им показал!

— Не говори так, — поёжилась Софика. Она бы, напротив, поменялась с кем угодно, только бы в тот день быть как можно дальше от Храма.

— Не бойся! Я не дам вас в обиду! — твёрдо произнёс принц. — И, знаешь, обещаю, клянусь, узнаю, чей этот медальон, — качнул подвеской, — почему он здесь спрятан и как связана с ним ваша сестра. И всё вам расскажу!

— Правда-правда узнаешь? — хлопнула в ладоши Висея, а Софика лишь благодарно улыбнулась.

У неё не проходила уверенность, что с медальоном связана необычная история. И что бы Софика ни придумала, правда окажется неожиданнее и таинственнее любой её сказки.

****

Столицу медленно окутывали лучи заходящего солнца. Они окрашивали виднеющиеся в порту корабли в алые цвета. Отражались от дворца, бежали по белоснежной мостовой и терялись где-то в тёмных переулках.

Привычная картина, которую Эллиний наблюдал изо дня в день. Вот только сейчас в стране творится Богиня знает что! Уничтожен Храм, убиты жрицы. Владыка требует у него, мессира Эллиния Заречного, разобраться и найти виновных. А то, что во всём виноваты его же послабления, Владыка понимать не желает. Нельзя было позволять ведьмам жить в городах и чувствовать себя в безопасности. Протяни Тьме руку — она поглотит тебя целиком! Эллиний это знает лучше других.

Но как бы он не желал во всём обвинить ведьм, из головы не выходила давняя встреча.

Тогда он также находился в своём кабинете, разбирал бумаги. Вдруг шевельнулась штора, и от окна в комнату просочился человек, закутанный в серый плащ и с накинутым капюшоном.

В молчании посетитель прошёл к креслу напротив ошеломлённо застывшего от такой наглости Эллиния. Сев, вольготно откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и скрестил на груди руки. Сквозь прорези чёрной маски, скрывающей лицо, смотрели жёлтые завораживающие глаза. Судя по тому, как незнакомец начал лениво осматривать помещение, молчать он собирался долго.

Мессир не выдержал первым:

— Кто ты такой? — поморщился от опасения в своём голос.

Но звать охрану не хотел. Незнакомец своим странным появлением вызывал удивление. Навряд ли тот вёл бы себя так вольготно, если бы чувствовал опасность. Следовало узнать, кто он такой и что ему надо. А также, что можно от него ожидать.

В глазах посетителя мелькнула ирония. Лениво растягивая слова, с явными насмешливыми нотками он произнёс:

— Нам понравилось, как ты действовал в Арлессе. Решительно, смело, наплевав на последствия. Только бесполезно всё это… — и замолчал, с ожиданием глядя на Эллиния.

— То есть? — подался он к незнакомцу.

— Так от ведьм не избавиться… — и снова замолчал.

Эллиний передёрнул плечами, но более явно выказывать неприязнь не посмел. Чуть плавные, ленивые движения незнакомца его не обманывали. Так мог бы расположиться в кресле огромный опасный зверь, разомлевший после обильного обеда. Пусть на вид и добродушен, но злить его не стоило. А своим ощущениям Эллиний привык доверять.

— Что вы предлагаете? — осторожно уточнил Эллиний.

— Когда появятся радужные камни…

— Радужные? Это легенда! Ведьмы придумали, чтобы хоть на что-то надеяться.

Жёлтые глаза угрожающе прищурились. Эллиний невольно дрогнул от пробежавшего по позвоночнику холодка страха. Он уже давно отвык от него.

— Венец существует! — твёрдо проговорил незнакомец. — Постарайся первым добраться до ведьмы, которая найдёт камень. Передашь её нам. И мы поможем тебе избавиться от остальных.

— А с чего я…

— Ты ничего нам не должен, — плавно поднялся незнакомец. — Сам увидишь нашу силу. Пропустить это, если даже захочешь, никак не сможешь, — Эллиний не заметил, как незнакомец оказался у окна. Кажется вот, миг назад, был перед глазами, и уже через плечо от окна иронично бросает: — Жрицы тебе ведь тоже мешают, не так ли? — и исчез за шторой…

Прошёл после странной встречи почти год, а Эллиний не забыл ни единой детали. И сейчас он больше склонялся к тому, что с нападениями на Храмы связан незнакомец.

С одной стороны, уничтожение жриц было на руку. Его давно беспокоило влияние Аннеты, верховной жрицы Храма Игнис, на Владыку. И теперь тот не сможет сказать, что выпестованные Эллинием охотницы действуют слишком жёстко. Они единственные — кто способен противостоять ведьмам. И если упомянутый незваным гостем венец окажется в руках Эллиния — то этим порождениям Тьмы надеяться будет не на что. Ни им, ни членам ордена Иридис, стремящимся вернуть далёкое своё величие.

В письме капитан Анс, единственный, кому Эллиний сказал о венце, сообщал о появление первого камня — Огневика. К сожалению, след ведьмы потеряли. Но ничего! Охотницы её найдут!

И начнут с убежища Анфелии. Давно следовало избавиться от неё, а не слушать Владыку, опасающегося волнений. Передавать девчонку с камнями кому-либо Эллиний не собирался. Венец — оружие. Тот, кто владеет им, властен над ведьмами.

Эллиний сделает всё, чтобы ведьмы стали никому не нужной историей. Чтобы никто и никогда больше не попался на их уловки и не пострадает сам и близкие.

Глава 11. Мертвая Пуща

Туман появился, стоило им только покинуть зелёный лес и ступить на серую землю. Он заключал в ласковые объятия, игриво закрывал глаза, создавал из сухих деревьев причудливые фигуры людей и монстров. Те подозрительно наблюдали за путниками, посмевших пересечь границу их царства. Сквозь тяжёлые нависшие тучи не проникало ни лучика солнца — врага хозяина этого леса, тумана.

Злат, Китан настороженно молчали. Малыш жался к ногам лошади. И даже Люсилия — ведьма всё же сделала одолжение, представившись — которая до въезда в лес испускала ядовитые усмешки, молчала. Лошади настороженно стригли ушами.

Анела прикрыла глаза и прислушалась к лесу. В отличие от спутников, ей было спокойно. На душе ни капли страха и настороженности. Лишь печаль и сострадание. Пуща не была мёртвой. Нет! Она жила, страдала. Ей было плохо и одиноко. Она уже долгое время ждала возрождения, защиты и самой стать защитой. Именно так. Быть защитой и быть защищённой.

Сейчас Пуща наблюдала, обволакивала ласковым туманом, заманивала. Но если ей вдруг что не понравится, покажет свою силу. И тогда недругам не поздоровится. Пока же преобладали любопытство и надежда…

Анела, открыв глаза, помотала головой от таких непривычных и необычных мыслей. Не могла же она по-настоящему ощущать, что думает лес? Нет у неё природных способностей. Но эта Пуща странно воздействовала на неё. С ней ощущалось родство, связывающее их невидимыми узами. Как со жрицами и…ведьмами.

— Люсилия, — позвала она ведьму, которая должна была ехать рядом.

Хотела узнать, почему не чувствует её стихии.

Сквозь туман нельзя было различить даже силуэта: ни всадников, ни деревьев. И ни единого звука, кроме едва слышных шагов Северянки.

Анела натянула поводья и прислушалась, желая в этом убедиться. По коже побежали мурашки, от тишины становилось жутко.

— Китан, Злат, Малыш, где вы? — крикнула она, но голос потонул в вязком туманном покрывале.

Северянка, словно желая помочь, призывно заржала. Но и она ответа не получила.

Анела растерялась. Куда ехать? Какое направление выбрать? Она одна потерялась или и все остальные разделились? Злат ведь предупреждал, чтобы были начеку и не теряли друг друга из виду. Она слышала, как он даже тихо просил Китана приглядеть за ней, чем возмутил. Ну не ребёнок же она, право! А теперь…

Слишком уж сильно она задумалась, и не заметила, как отстала. Но почему даже Малыша рядом нет? Он ведь должен был почуять её…

Куда-то же всё-таки ехать надо. Не стоять же на месте.

Анела пустила лошадь тихим шагом. Северянка прошла немного и вдруг остановилась. Никакие понукания не помогали. Кобыла словно с укоризной обернулась, мол, она лучше знает, что делать.

— Ну, знаешь! — возмутилась Анела.

Она глянула вниз в клубящийся туман, в котором неизвестно что могло скрываться. Прислушалась к лесу. Раз он живой, пусть подсказывает. Но хотя и доброжелательность не исчезла, в остальном он молчал. Хотя, что должен бы был сделать-то? Ответить? Да тогда она бы сама от испуга померла!

Анела, сделав глубокий вдох, перекинула ногу через седло и спрыгнула. Тут же поскользнулась на чём-то мягком. Только вцепившись в гриву лошади, устояла. Затем медленно обошла Северянку. Остановилась перед головой лошади, и всмотрелась в тёмно-янтарные глаза.

— Ну и чего ты упрямишься?

Лошадь мотнула головой и жалобно заржала, глядя куда-то за спину Анелы. Она быстро обернулась. Но сквозь кудрявившийся густой молочный поток ничего невозможно было разглядеть.

От лёгкого ветерка туман начал редеть. Появился просвет, и Анела невольно отшатнулась к лошади. Они стояли на краю крутого глиняного оврага. Ещё бы шаг… То могли бы недосчитаться ног, а может и головы. Другая сторона оврага, как и дно, продолжала скрываться в тумане.

Анела крепко обняла лошадь за шею: