Алена Кашура – Мы – Виражи! (страница 3)
– Ты забыла? – мама обняла старшую дочь за плечи. – Сегодня твой день рожденья!
– Ха-ха! Забыла! – расхохоталась Малинка. – Хорошо, что у тебя есть мы. Мы-то помним! Правда, Ломик?
– Угу, – подтвердил близнец.
«Вот до чего меня довели! – подумала Викки, вскипая. – Про собственный праздник забыла!» А вообще-то ей всегда нравилось число тринадцать. Оно не раз приносило удачу, и Викки с нетерпением ждала день рожденья – что подарит тринадцатый год жизни? Как оказалось, ничего хорошего…
Викки почувствовала, что внутри у неё нет радости – даже на донышке. Только бурлящее недовольство, заполняющее от макушки до пят. Ясно и понятно: не будет двухэтажного торта, как в прошлом году, и шумных одноклассников с ворохом подарков. Её поздравят только родные, а их Викки каждый день видит…
– Ладно, идём, – мама пригладила волосы, глядя в боковое зеркало «Форда». – Антон, ты с нами?
Папа, как обычно, не отозвался. Он сидел в раскладном кресле, пялясь в пустоту сквозь заляпанные стёкла очков. И Викки в очередной раз подумала: в день, когда они потеряли всё, они потеряли и папу. Настоящий папа ходил в отглаженных рубашках и брюках. Его очки блестели, чисто выбритое лицо благоухало туалетной водой. А это существо было скорее недоразумением в папином обличье: мятые шорты, майка в пятнах, колючая щетина на щеках… Викки смотрела на него со смесью жалости и презрения.
– О! Это верно, кто-то должен сторожить наш домик, – не растерялась мама и чмокнула папу в лоб. – Какой же ты у нас молодец! Мы принесём тебе пирожное.
«Или косточку, – с досадой подумала Викки. – Сторожевым псам платят косточками». Она хотела сказать это вслух, но вовремя прикусила язык.
Кафе, конечно, не ресторан, где отмечали дни рождения Викки, но и не убогий домишко на колёсах – уже неплохо. По крайней мере, еда здесь точно вкуснее, чем то жуткое месиво, в которое превратилась мамина стряпня. Удивительно, как близнецы уплетали это за обе щеки?
В общем, Викки старалась не слишком привередничать, чтобы не портить себе настроение. К тому же она знала: сегодня мама вручит ей золотые серёжки, которые они вместе выбирали в одном из лучших ювелирных магазинов. Викки видела их у мамы в шкатулке ещё дома, в посёлке на Зелёном мысе. Мама всегда покупала подарки заранее.
Викки улыбалась, вытирала салфетками близнецовые щёки, перепачканные кремом. Она даже шутила совсем как раньше, и все хохотали до слёз над её меткими словечками и анекдотами. Наконец дело дошло до подарков: близнецы вручили старшей сестре бусы из мелких ракушек – сами делали, бабушка – блокнот для записей, а мама… Мама подарила свой старый жемчужный браслет.
– Прости, родная, – смущённо сказала она, заметив разочарование на лице дочери, – моих сбережений оказалось меньше, чем я думала. И я заложила в ломбарде последние украшения. Мы выкупим серёжки, когда всё наладится. Носи браслет с удовольствием!
Мама застегнула его на запястье Викки.
Но Викки не нужен был браслет! Она хотела серёжки! Она мечтала о них! Она их заслужила!
Раздражение, которое Викки старательно загоняла поглубже, вырвалось наружу кипящей лавой. Она вскочила и сорвала браслет.
– Не нужны мне такие подарки! – закричала Викки, не слыша, как жемчужины разбегаются в стороны, подскакивая, словно крошечные мячики. – И вы все мне тоже не нужны! Ясно?!
Близнецы бросились за жемчужинами в погоню. Они ползали под столом на коленях, бережно собирая в горсточки перламутровые шарики. Но Викки не смотрела на них. Слёзы застили ей глаза, а на языке словно копошились ядовитые скорпионы. Викки хотелось выплюнуть их, чтобы они жалили, жалили, жалили – всех вокруг…
– Ненавижу вас! Ненавижу! – крикнула Викки и бросилась вон из кафе.
– Кого-то она мне напоминает… Ах да, мою язву! – бабушкино замечание ударило Викки в спину.
– Не надо так о ней. Викки сложно принять новые обстоятельства, но она справится, – сказала мама. – Я свою девочку знаю.
Викки её не услышала. Она уже шла по улице. Шла куда глаза глядят.
– Мам, давай мы догоним Викки и притащим её обратно, – предложила Малинка, пересыпая жемчужины на ладонь маме. – Мы мигом! Правда, Ломик?
– Нет, – мама покачала головой. – Ей нужно побыть одной.
– А нам нужно праздновать! – решила бабушка Роза и разлила по стаканам газировку. – В конце концов, никто не запрещает отмечать день рожденья без именинницы!
– Только папе пирожное оставьте – вон то, шоколадное. Его любимое, – мама подняла бокал и через силу улыбнулась.
Она отпила глоток, когда услышала, что колокольчики на входной двери зазвенели. Мама резко обернулась, расплескав газировку, – вдруг Викки пришла обратно?
Нет, не пришла. Это были незнакомые люди.
Глава 4
Ещё один подарок
Весь день Викки бродила по городу. Вокруг разговаривали и смеялись дети и взрослые. Но чужая радость не трогала сердце Викки. Она чувствовала себя самой несчастной, самой одинокой на свете. «У всех этих людей есть дом, куда можно вернуться. И только у меня – телега на колёсах», – жалела она себя.
Викки устала и проголодалась. Она села на лавочку на набережной и решила, что будет сидеть так же, как сидит папа, – без слов, без движений, – пока не превратится в камень. И тут кто-то тронул её за плечо.
– Викки?
Она вздрогнула и обернулась – рядом стояла Лина Бардина, лучшая подруга, почти сестра! Её влажные волосы завивались крупными кольцами – наверное, купалась недавно. Карие глаза смотрели удивлённо. Два года назад Лина перешла к ним в класс, и девчонки сразу подружились. Ещё бы! Их отцы были не просто банкирами, но и партнёрами.
– Откуда ты здесь? Ты же писала, что путешествуешь с семьёй по Италии…
– Ох, Лина, прости! – Викки заслонила лицо руками и разрыдалась. – Я наврала!
Она рассказала про Чёрных Чернушек и папу, про тесный дом на колёсах. И даже про то, как храпит по ночам бабушка…
– Теперь я живу на парковках и в кемпингах, представляешь? – слёзы у Викки закончились вместе с рассказом. – Как бродяжка…
Лина слушала, поглаживая подругу по плечу. Она сосредоточенно хмурилась, вздыхала и охала в нужных местах. А когда Викки умолкла, предложила:
– Поживи у нас, пока твой отец что-нибудь не придумает. Мы с мамой в этом городе проездом. Завтра утром перебираемся чуть ниже по побережью – папочка купил домик на лето. Мои родители возражать не станут. Главное, чтобы твои тебя отпустили. Почему ты должна мучиться вместе с ними? Вернёшься потом, когда жизнь наладится.
Викки слушала, и улыбка – настоящая, не поддельная – расцветала у неё на губах. Только что ей вручили главный подарок на день рожденья – счастливый билет в спокойную жизнь, к которой она привыкла.
– Что скажешь? – спросила Лина.
– Что скажу? – Викки обняла подругу, которая теперь точно стала для неё родной сестрой. – Да! И ещё сотню раз да! Ждите меня завтра. Я приду рано утром.
И она поспешила на парковку, записав адрес, по которому остановились Бардины. Впрочем, Викки могла не записывать – название улицы и номер дома отпечатались в памяти, словно их огнём выжгли.
Викки вернулась в дом на колёсах, когда курортный город зажёг разноцветные огни. Близнецы бросились ей навстречу и повисли на руках. Бабушка приветственно кивнула. Папа даже не повернул головы в её сторону.
– Ну как ты, родная? – мама с тревогой заглянула Викки в лицо, но, увидев широкую улыбку, успокоилась. – Вижу, хорошо погуляла.
– Более чем, – согласилась Викки.
Мама с облегчением выдохнула и, притянув её к себе, шепнула на ухо:
– Знаю, доченька, тебе нелегко. Но всё наладится! Будут у тебя и серьги, и отдельная комната. Прости, что разочаровала…
– Ладно, проехали, – Викки выскользнула из маминых объятий.
Совесть кольнула её в сердце. Мгновение она колебалась, стоит ли уходить от родных. Но уже в следующую секунду от сомнений не осталось следа. «Сами виноваты, – подумала Викки. – Плохо обо мне заботились!»
Ещё по дороге на парковку она решила не говорить семье о переезде к Бардиным. Викки объяснит всё в записке, которую положит на подушку утром. Осталось только собрать вещи. Это было легче лёгкого: бо́льшую часть платьев пришлось бросить на Зелёном мысе, иначе весь багаж Виражей состоял бы из Виккиного гардероба.
Пока все сидели на улице, Викки набила рюкзак вещами и вместе с ним нырнула под одеяло. Ей нужно было выспаться, чтобы утром сбежать, пока родные не встали. Разговоры ни к чему.
Викки открыла глаза и почувствовала, как тёплая волна счастья заполняет её от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Кстати, вчера эти пальчики обработала педикюрша в салоне, куда Викки ходила с Линой и её мамой. Викки задрала к потолку ноги – ровные ноготки и блёстки на мизинцах. О чём ещё мечтать!
Викки огляделась по сторонам и улыбнулась. Наконец-то она там, где должна быть. «Домик», о котором говорила Лина, оказался громадным коттеджем, где для Викки нашлась отдельная комната – большая и светлая, с широкой кроватью. На ней вполне могли уместиться ещё и Ломик с Малинкой! И даже втроём не было бы тесно. За лёгкими занавесками – окно от пола до потолка. А в окне – чудесный вид на внутренний дворик с цветущей магнолией[2] посередине. Да, о такой жизни Викки мечтала! Такую жизнь заслужила за все свои мучения в домике на колёсах.
Теперь она могла нежиться в ванне, растягиваться на кровати в какую хочешь сторону… Никто не храпел над ухом, не причмокивал, не сучил ногами. А какую мягкую простыню постелила горничная! И, главное, без единой песчинки!