Алена Кашура – Мы – Виражи! (страница 2)
И Викки мысленно с ней согласилась.
Малинка и Ломик не слушали разговор взрослых. Они наслаждались лесом.
Темнота вокруг была живой: она шуршала и стрекотала, шелестела и поскрипывала. Где-то ухала сова, а вот стремительной тенью промелькнула летучая мышь. Дома, на берегу озера, тоже был лес. Но посёлок ограждал высокий глухой забор, и мама строго-настрого запрещала за него выходить. Лес Зелёного мыса давно стал для близнецов ручным и понятным, как прикормленная белка, которая приходила на веранду за орешками. Они исследовали его вдоль и поперёк – от забора до забора.
То ли дело новый лес, неизведанный, где нет границ. Что он скрывает? Какие тайны? Малинку тянуло во тьму как магнитом, но она держалась – знала, что мама будет переживать.
Неожиданно прямо у неё над головой вспыхнул голубой огонёк. Он покружил возле любопытного носа Малинки и полетел прочь от костра. Ломик тоже увидел огонёк. Брови его поползли вверх – огонёк не был светлячком или каким-то другим насекомым. Казалось, это светится в воздухе жемчужина.
«За ним!» – кивнула головой Малинка и медленно-медленно, чтобы никто не заметил, начала отползать от костра.
Потихонечку, полегонечку, ещё и ещё… Туда, где свет костра бледнел и таял. Где завис крошечный голубой огонёк, словно поджидая детей. Ломик, понятно, пополз следом, не бросать же сестру. Он робел, но у Малинки хватило бы храбрости на роту солдат. Ломик заряжался от неё, как от батарейки.
Когда острые ветки кустов упёрлись Малинке в спину, огонёк полетел дальше, и она нырнула за ним – тихо, как кошка. Ломик набрал побольше воздуха, словно там, за кустами, поджидало безвоздушное пространство, и тоже продрался сквозь ветки. Правда, немного громче. Его тут же схватили за руку и потянули. Малинка, конечно, кто ещё? У неё руки цепкие, как клешни крабов, с другими руками не спутать.
Ломик шёл за сестрой и смотрел ей в затылок, на взлохмаченные вихры. Куда они идут? Зачем преследуют загадочный огонёк? Может, лучше повернуть обратно, пока не поздно? Эти вопросы крутились у Ломика на языке, но он не успел их задать. Неожиданно Малинка остановилась – огонёк замер на месте.
– Смотри! – она ткнула пальцем вперёд.
Ледяные мурашки поползли у Ломика по спине, потому что огонёк начал увеличиваться и светить всё ярче. Сердце забилось у Ломика в груди, словно рыбёшка, попавшая в сачок.
– Ой, мамочка, – пискнула сестра и шёпотом приказала: – Замри!
Но Ломик и без того стоял еле живой от страха. Он не смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. А огонёк тем временем принял очертания… человека.
Стало светло как днём. Время для Малинки с Ломиком остановилось. Они увидели того, о ком прежде не знали, и получили
А когда человек растаял во тьме, близнецы поклялись сохранить увиденное и услышанное в тайне до поры до времени – такое условие им поставили. И скрепили клятву железными объятиями под названием «Седьмая печать», от которых трещат рёбра и дыхание застревает в горле.
– Ну и куда подевались шилохвосты? – бабушкин голос разломил тишину, словно яичную скорлупу.
Мама и Викки вздрогнули. Только папа по-прежнему безучастно смотрел в огонь.
– Балбесы, – Викки закатила глаза.
– Марина! Ромочка! – обжигая пальцы, мама поставила на траву котелок с пригоревшими макаронами и огляделась по сторонам.
Близнецов нигде не было. Никто не отозвался на её крик.
– Антон, милый, – мама потрясла папу за плечо. – Возьми в машине фонарь. Нужно поискать детей.
– Ммм… – раздражённо отозвался папа.
– Антон! – в мамином голосе зазвенели слёзы.
Без толку. Папа словно пророс в землю.
– За мной! – бабушка Роза потянула маму. – Справимся без него.
Она уже взяла фонарь и плотнее закуталась в шаль, чтобы идти на поиски.
– Ты, Викки, жди здесь: вдруг шилохвосты вернутся, – скомандовала бабушка. – Если придут, дай три длинных гудка. А пока сигналь каждую минуту. Может, услышат и выйдут на звук…
Бабушка решительно шагнула с поляны, рассекая темноту светом фонаря. Мама незаметно взяла её за пушистую кисточку шали, чтобы не потеряться.
– Марина! Рома!
Их голоса метались среди тёмных стволов деревьев, как летучие мыши, которые сбились с курса. Они вспугивали птиц и мелких ночных зверей. Острые ветки царапали им руки и лица, словно сердились за то, что две женщины посмели нарушить ночной покой. Мама готова была разрыдаться, но бабушка упрямо продиралась вперёд, продолжая шарить во тьме лучом фонаря и звать, звать, звать…
Неожиданно со стороны лагеря раздались три длинных гудка автомобиля. Нашлись! Мама и бабушка обернулись. Они ушли от лагеря так далеко, что не было видно света костра. К счастью, Викки продолжала сигналить.
Исцарапанные и уставшие, мама и бабушка вывалились на поляну из зарослей и с облегчением выдохнули – близнецы сидели у костра, словно никуда не исчезали, словно взрослые их попросту не заметили.
– Ремня бы вам всыпать, – бабушка Роза упёрла кулаки в бока, и Малинка с Ломиком сжались под её тяжёлым взглядом.
– Или хотя бы в угол поставить, – поддакнула Викки, вылезая из «Форда». – Хотя где тут найдёшь угол?
Только мама не думала никого наказывать. Она была счастлива, что близнецы нашлись – живые и здоровые.
– Мариша, Ромочка, как вы могли уйти? Где вы были? – мягко упрекнула их мама, поочерёдно целуя то одну, то вторую макушку.
– Мы гуляли, – объяснила Малинка, уворачиваясь от поцелуев. – Знаешь, мам, это совсем другой лес, не такой, как у нас. Здесь столько интересного! А звёзды, мам… Ты видела, сколько их?
Мама улыбнулась. Две её главные звёздочки не затерялись во тьме. Другие не были ей нужны. Кроме Викки, конечно.
– Ну а ты, Рома, почему пошёл? Почему не остановил Малинку? – спросила мама. – Ты же такой рассудительный!
Ломик пожал плечами и покосился на бабушку, которая нависала, точно скала. Когда это он мог остановить сестру-близнеца? Да её и цепями не удержать!
– Отвечай! – прогрохотала бабушка.
– Ну-у-у, – протянул Ломик.
Он не любил болтать. Зачем тратить лишние слова, если Малинка может сказать всё, что нужно, и даже больше? Кроме того, его упрямый язык не желал произносить букву «р». «Малинка и Ломик» – так представлял он себя и сестру, когда был младше. Все, конечно, смеялись, поэтому Ломик начал стесняться говорить. А вот прозвище у близнецов так и осталось. Даже когда Малинка научилась р-рычать за двоих.
– Молчит… Опять молчит, – Викки покачала головой.
– Ладно, давайте ужинать, – устало улыбнулась мама. – Где там наши тарелки?
И пошла за сервизом, который прихватила из дома.
Глава 3
Подарки для Викки
День за днём Виражи медленно продвигались вдоль побережья. Они выбирали полупустой кемпинг[1], жили там, покуда не надоест, а затем отправлялись дальше.
Малинка была счастлива. Она гоняла босиком, плавала до посинения. Поджаривалась на солнце или закапывалась в песок так, чтобы одна голова торчала. «Не жизнь, а малина, – думала Малинка. – Жаль, папу раньше из банкиров не выгнали!»
Ломик делал всё то же самое, что и сестра-близнец. Но порой он замирал возле папы и смотрел на него не моргая. Малинка видела – Ломика пугает папино лицо: пустое, словно у куклы. Брат становился бледным и растерянным, совсем как два года назад, когда Малинка потащила его в отдел со сладостями и они заблудились в гипермаркете.
Малинка не позволяла Ломику долго смотреть на папу. Она силком волокла близнеца к шумным волнам, которые – Малинка знала – смоют любые тревоги. И вскоре Ломик начинал смеяться почти так же громко, как сестра.
Но вот мама решила вернуться в цивилизацию. На одной из развилок она повернула к курортному городку. Его улицы были забиты машинами и людьми. Мама с трудом проехала на стоянку и устало откинулась на спинку водительского сиденья.
– Ну всё, – выдохнула она, – побудем среди людей. Хватит с нас кемпингов – Ломик с Малинкой скоро в папуасов превратятся.
– Или в обезьян, – вставила бабушка.
Малинка была не против.
– Зато мы сможем лазить по деревьям и питаться одними бананами, – заявила она и подтолкнула близнеца локтем: – Правда, Ломик?
– Угу, – отозвался брат, хотя предпочёл бы остаться человеком.
– А мы сможем показывать вас за деньги. Глядишь, заработаем на новый коттедж, – съязвила Викки.
В последнее время она вредничала чаще обычного, потому что всё вокруг её раздражало. И узкая койка в домике на колёсах. И вездесущий песок, который, сколько ни вытряхивай из постели, никуда не денется. А главное – бабушка и близнецы на соседних койках! Ломик причмокивал во сне, словно доедал остатки ужина. Малинка по ночам шумно дрыгала ногами, сбивая одеяло на пол. Бабушка храпела, словно забуксовавший грузовик. Никакие затычки не спасали Викки от всех этих звуков: она привыкла спать одна в комнате.
Мама не ответила на колкость Викки. Только покачала головой и вышла на парковку. Близнецы выпрыгнули за ней, как два кузнечика.
– Можно нам с Ломиком к морю? Мы только туда и обратно! – затараторила Малинка.
– Погоди, торопыга, – ответила мама. – Есть идея получше. Сейчас мы идём гулять по городу все вместе. Потом пообедаем в кафе.
– С чего вдруг такая роскошь? – спросила Викки. – Мы снова разбогатели?
Она ушам своим не поверила, когда услышала про кафе. Да и как поверить, если при каждом удобном случае мама напоминала: «Экономь!» Экономь электричество, воду в душе, шампунь, то-сё – всё… А Викки не привыкла экономить и привыкать не хотела!