Алена Егорова – Гарден (страница 5)

– Знаешь что? Давай лучше не будем бояться. Давай сыграем в детективов.

– В кого?

– В двух дам с корзинкой печенья и тайной в подвале, – сказала Агата с едва заметной улыбкой. – Альтернатива вечернему просмотру телевизора. Меньше рекламы – больше загадок.

Алиса рассмеялась. Искренне. Первый раз за весь вечер.

– Хорошо. И кто из нас – Шерлок?

– Ты, конечно. Я – тихий помощник, у которого в сумке всегда есть отвёртка, бинт и конфеты на случай внезапного похищения.

Они сидели на кухне, а за окном туман всё ещё не рассеивался. Но теперь он казался не таким пугающим. Скорее – как декорация к их детективной игре, которая только начиналась.

Они решили начать с простого.

– Где в этом доме было слишком холодно? – спросила Агата, заправляя волосы за ухо. – Кроме холодильника и упрямого взгляда Серафимы в твой адрес, когда ты не доедаешь овсянку.

Алиса подумала.

– Под лестницей. Там, где старый шкаф. Там всегда сквозит. И… кажется, там когда-то действительно прятали ключи. Бабушка говорила.

Они взяли фонарик – электричество в старом углу часто моргало – и пошли в прихожую. Старый шкаф был тяжёлый, с облупленной краской, и пах старым деревом и временем. Агата держала фонарь, Алиса – отодвигала ящики, трогала холодные ручки, снимала коробки.

– Вот оно, детство с элементами готики, – пробормотала Агата. – Осталось, чтобы из шкафа вывалился чей-нибудь дневник с надписью «не открывать до конца времён».

– Лучше пусть будет просто паук, – ответила Алиса.

Вдруг её рука нащупала что-то металлическое – за деревянной перегородкой в нижнем ящике. Она аккуратно поддела пальцами, потянула.

– Что это? – спросила Агата, наклоняясь.

Алиса подняла находку.

Ключ. Старый, тяжёлый, с тёмной патиной. На его головке была выбита буква – "К".

Они переглянулись. Смех стих.

– Может, просто старый дверной, – сказала Алиса.

– А может – к подвалу, – ответила Агата.

Тишина. Потом она улыбнулась, будто наполовину серьёзно:

– Что ж, Шерлок, дело становится интереснее. Завтра – вниз?

– Завтра, – кивнула Алиса.

Они вернулись на кухню, поставили ключ на подоконник, рядом с чашкой с ромашками. Дом был тёплый, но внутри у Алисы что-то чуть дрогнуло – не от холода.

А за окном, в тумане, будто что-то стояло. Не видно. Но чувствуется. Они с минуту просто смотрели на ключ.

– Он старше, чем я думала, – сказала Алиса, поворачивая его в ладони. – Буква «К»… Калламира?

– Или «ключ». Очень изобретательно, – хмыкнула Агата, но голос её стал чуть тише.

Подвал в этом доме они знали: невысокий, сырой, с покосившимися ступенями, где пахло каменной пылью и углём. Алиса боялась его с детства. Серафима когда-то строго запрещала туда спускаться, говоря, что там «ветер сшибает душу с плеч».

– Ну что, продолжим игру? – спросила Агата.

– Давай. Пока ещё не стало страшно по-настоящему.

Они взяли с собой тот же фонарик, на всякий случай перочинный нож (Агата настояла), и спустились.

Дверь в подвал за кухней была низкой, узкой, с проржавевшей щеколдой. Ключ вошёл в замок с легким усилием – и щёлкнул.

– Значит, от неё, – сказала Алиса.

Скрипнув, дверь отворилась. Изнутри потянуло землёй и сыростью.

Ступени были крутые, скользкие. Свет фонаря скользил по старым ящикам, полкам, свисающим паутинам. Воздух был неподвижным, глухим, будто здесь не дышали годами.

– Сколько вещей, – пробормотала Агата. – Такое чувство, что всё, что не хотели вспоминать – просто прятали сюда.

Алиса провела фонариком по стенам. Заметила старый чемодан. Деревянный сундук. Банки с сохранившимися этикетками времён, когда сахар стоил "по карточке". И что-то ещё – не сразу бросающееся в глаза: полка с книгами, но все они были одинаково обёрнуты в коричневую бумагу. На корешках – только цифры.

– Смотри, – сказала она. – Что это? Дневники?

Агата подошла. Сняла одну книгу. Развёрнутая обложка хранила запах старых чернил и чего-то тонкого, чуть сладковатого. Внутри был почерк – ровный, выведенный вручную.

«17 сентября. В саду стояла Лили. Но она не постарела. Она не изменилась. Я позвала – она не ответила. Только смотрела. Я не рассказала никому. Потому что, может, она – не она».

Алиса почувствовала, как внутри сжимается что-то очень давнее.

– Это… это дневники Серафимы?

– Или кого-то из Калламир, – ответила Агата. – Похоже, тут целый архив.

Они перебирали книги медленно. На некоторых стояли инициалы: Э. К., С. К., Л. К.. Даты шли с перерывами – 1920, 1936, 1951, 1972…

На полке ниже, за старыми бутылками, лежал сверток в ткани. Алиса потянулась, аккуратно развернула. Там была фотография – старая, выцветшая, с надписью на обороте: «Тот самый бал. Гарден. Лето, когда всё началось».

На фото – молодая Серафима в длинном платье. И кто-то рядом – женщина с очень похожими глазами, но другим выражением. Холодным. Отстранённым.

– Лили? – прошептала Алиса.

Сверху – скрипнула дверь.

Они резко подняли головы.

– Наверное, Серафима встала, – сказала Агата, но голос её был осторожным.

Алиса убрала фотографию в корзинку. Закрыла дневник.

– Думаю, на сегодня – достаточно, – тихо сказала она. – У нас ещё будет время… разобраться.

Они поднялись, заперли дверь обратно. Туман за окном всё ещё висел. А внутри – словно шевельнулось что-то, до чего они ещё не дотянулись.

Глава 3

Со стороны моря, налетел ветер – такой, что старые оконные рамы начали греметь и потрескивать, будто кто-то невидимый пытался выломать их снаружи. Дом дрожал, ветер рвался сквозь щели, завывал в трубе, хлопал ставнями.

– Похоже, шторм, – сказала Агата, выглядывая в окно.

Скоро свет моргнул – раз, другой – и погас.

Дом погрузился в мягкий, молочный полумрак. Остаток дня они провели при свечах, которые Агата достала из кухонного ящика – толстые, с остатками парафина, пахнущие воском и лавандой. Огонь плясал на стенах, отражался в зеркале у камина, и казалось, будто время сдвинулось в сторону.

На газовой плите они подогрели воду. Заварили чай в эмалированном чайнике. Достали остатки печенья. Открыли банку с мёдом и вареньем из крыжовника. Всё это разместили на подносе, укрытом вязаной салфеткой.

Серафима сидела в кресле-качалке и покачивалась, как будто всё это уже было. Как будто она вспоминала, а не жила.

Агата, устроившись у стола, листала старую книгу с анекдотами, которую нашла при уборке.

– Слушай: «Пациент говорит врачу: доктор, у меня провалы в памяти. – И с каких пор? – С каких пор – что?» – прочитала она, и Серафима тихо хихикнула.

Алиса сидела, завернув ноги в плед, пила чай с мёдом и чувствовала, как внутри утихают все тревоги. Как будто весь дом дышал вместе с ними: не против ветра, а сквозь него.

Ночью ураган усилился.