Алена Ефремова – Молчаливая башня (страница 4)

Голос спокойный, но в нём слышалось: он уже знает ответ.

— Кто спрашивает?

— Сайлас Грей. Управляющий лорда Норвуда.

— Не знаю такого.

— Теперь узнаешь. Эти земли больше не ваши.

— Это земли моей матери, — сказала Кэтрин.

— Были. Теперь — собственность лорда. Всё по закону.

— Я не подписывала.

— Твоей подписи никто и не ждал.

Он посмотрел на неё с высоты своего роста. Не усмехнулся. Не улыбнулся. Смотрел, как смотрят на препятствие — не всерьёз.

— Твой дом, твоя земля, твоя скотина — всё это отныне принадлежит лорду. Тебе время, чтобы собрать вещи.

— А если я не уйду?

— Если не уйдёшь, тебя выведут. Силой.

— По какому праву? — голос Кэтрин дрогнул, но она сжала зубы.

— По праву закона, — сказал Сайлас. — И по праву слуха. Лорд слышал, что твоя мать была не простой травницей. А ты — её дочь. В таких домах не живут. Их сжигают или выселяют. Лорд выбрал выселение. Будь благодарна.

Кэтрин сжала рукоятку ножа. Не вытащила. Но Сайлас заметил. Усмехнулся.

— Не советую. Побереги нож для дичи. В людях он тебе не поможет.

Ворон каркнул. Громко, резко. Словно выругался.

Сайлас посмотрел на птицу.

— И это твой знакомый? — спросил он. — Птица нездешняя. Чернее, чем надо. С такими птицами в деревнях не сидят. Ты знаешь, что говорят?

— Что говорят? — спросила Кэтрин.

— Что у ведьмы есть фамильяр. Что он приходит по ночам и пьёт молоко из груди. Что он шепчет хозяйке заклинания, пока она спит.

— Тебе нечего бояться, — сказала Кэтрин. — Я не ведьма.

— Я не боюсь, — ответил Сайлас. — Лорд тоже.

Он развернулся, взял коня под уздцы.

— Я вернусь. Ты должна быть готова. Если нет — ответишь не перед мной. Перед судом.

Кэтрин смотрела ему вслед. Он уехал быстро. Ветер ударил в спину, и Кэтрин поёжилась.

Элис вышла из дома. Босая, в старом платье матери.

— Что мы будем делать? — спросила она.

— Ждать, — сказала Кэтрин.

Она не знала, чего именно. Но мать говорила: «Тот, кто захочет забрать твою землю». Не деньгами. Не бумагой. Чем-то другим. Чем-то, что боится их дома. Боится их крови. Боится их холма.

Ворон каркнул. Кэтрин взяла книгу. Переплёт был тёплым — слишком тёплым для мёртвой кожи.

Она открыла её. Знаки не шевелились. Они ждали. Ждали, когда она перестанет бояться.

Кэтрин закрыла глаза.

— Холм, — прошептала она.

Ни ветра. Ни звука.

Но глубоко внутри, там, где кончались слова и начиналась тьма, она почувствовала ответ.

Он шёл.

ГЛАВА 5. ЗНАК

Кэтрин не спала третью ночь.Книга лежала на столе — закрытая, но тёплая. Иногда ей казалось, что страницы слабо светятся — тусклым, болотным огнём. Но стоило взглянуть прямо — свет гас.

Ворон сидел на спинке стула и не сводил с неё глаз.

— Ты знаешь, что мне делать? — спросила она шёпотом.

Птица моргнула. Медленно, как будто хотела сказать: «ты уже знаешь».

Элис спала. Её дыхание было ровным, детским. Беззащитным. Она ещё не знала, что дом, который они называют своим, по закону больше им не принадлежит. Что Сайлас Грей вернётся. И что вернётся он не с пустыми руками.

Она не знала, что Кэтрин выходит на крыльцо каждую ночь и смотрит на холм.

Этой ночью ветер молчал. Луна висела низко — тяжело, почти касаясь верхушек деревьев. Вороны в ветвях не спали. Но не кричали.

Холм молчал.

Кэтрин постояла, потом вернулась в дом, села за стол и открыла книгу.

Знаки не шевелились.

Они просто ждали. Или — смотрели.

Она провела пальцем по странице. Кожа под пальцем потеплела, и в этом тепле не было ничего от живого. Словно книга пробовала её на вкус.

— Я не понимаю тебя, — прошептала она. — Говори.

Тишина.

— Моя мать отдала тебя мне. Значит, я должна это читать. Я должна знать.

Ничего.

Кэтрин закрыла глаза. Внутри, под рёбрами, зашевелилось что-то липкое и тёплое. Не страх. Не гнев. То, что мать называла «даром» — и от чего крестились соседи.

Она открыла книгу снова.

И вдруг — знаки ожили.

Они не шевелились, как раньше. Они — плыли. Строка за строкой, страница за страницей. Слова не складывались в буквы, но Кэтрин поняла. Поняла не умом — телом.

«Ты — не первая. Ты — не последняя. Но ты — та, кто выберет».

Она прочитала это — и замерла.

— Что я должна выбрать?

Тишина взорвалась криком вороны за окном. Птица билась о стекло, царапала клювом, требовала впустить.

Кэтрин впустила.

Ворон залетел в комнату, уселся на раскрытую книгу и уставился на неё. В его глазах горел тот же холодный свет, что Кэтрин видела на холме.