Алена Даркина – Шелкопряд (страница 4)
– Мам, а ты правда бы переживала, если бы я пропала? – спросила она лукаво. – У тебя же Галя есть…
– Галя – это Галя, а ты – это ты, – Варя щелкнула ее по курносому носу. – Ты же знаешь, что вы все разные, и я вас всех люблю по-особенному. Почитать тебе книжку?
– Ага!
– И мне, – Илюша припрыгал на одной ножке. – Только мою почитай, она смешная.
– Неси, – улыбнулась Варя и тут же вскрикнула: – Что вы делаете?
У этого нахала даже глаз со шрамом не дернулся на ее гневный возглас. Олег с невозмутимым видом резал ее сумочку.
– Вы что себе позволяете? – она рванула сумку к себе, не находя слов от гнева. Да что же это такое?
В глазах парня явственно читалась: «Это вообще не сумочка, как может такая женщина носить это убожество?» Да, сумка была дешевой и почти такой же изношенной, как и ее шлепки, но это же не повод так по-хамски себя вести! Или он теперь и сумку ей купить собрался?
Даже если собрался – не успел. К ним уже подходил полицейский.
– Добрый вечер, – козырнул он. – Что случилось?
По тому, как сразу съежился новый знакомец, она поняла, что догадалась правильно и с законом у него не всё в порядке. Не дожидаясь ее ответа, полицейский кивнул Олегу:
– Ну-ка пойдем со мной.
Но, прежде чем он безропотно поднялся, Варя неожиданно для себя вмешалась.
– Ничего страшного. Это просто недоразумение.
Олег ухватился за эту фразу как за спасательный круг.
– Конечно, недоразумение. Вот, я готов возместить ущерб. Пять тысяч хватит?
Ее сумка стоила полторы, так что Варя с готовностью кивнула.
Он протянул ей купюру, но продолжал рыться по карманам.
– Вот еще возьмите, – он высыпал ей горсть мелочи, но не по рублю или два, монеты оказались крупные, на одной она разглядела цифру 100, на другой – 50.
– Не надо, – робко возразила она.
– Вот еще, – последовала еще одна горсть.
Однако полицейский по-прежнему стоял рядом.
– Я не имею претензий, – заверила его Варя, ссыпая мелочь в пакет с игрушками, а купюру спрятав в брючный карман.
– А зачем, по-вашему, он сумочку разрезал? Наверняка ведь хотел кошелек у вас вытащить.
– Нет, кошелек на месте, – возразила Варя.
– А вы проверяли?
Женщина продемонстрировала ему кошелек.
– А деньги-то на месте? Посмотрели?
Варя открыла кошелек и пересчитала купюры.
– Всё на месте, – заявила она. – Можете не волноваться. У меня претензий нет.
– Значит, не успел, – хмыкнул полицейский. – Так что я всё равно его заберу.
– А вы можете вот так, без моего заявления? – удивилась Варя.
– Я всё могу, – заверил мужчина и кивнул: – Пойдем за мной, Багрянский.
«Так они знакомы!» – догадалась Варя. И всё равно ее удивило, с какой покорностью Олег следует за ним. Обычно в этом случае они кричат что-то типа: «Права не имеешь, я ничего не нарушил». Но сейчас не только Олег двинулся следом с видом жертвенной овцы, но и парень, сидевший с ним, тоже пристроился рядом.
И тут в ней активировался спасатель. Как ни боролась она с этим комплексом, пока проигрывала. Олег сделал доброе дело для нее, значит, надо его выручать.
Варя вскочила и подбежала к полицейскому.
– Можно вас на минуточку? – она отошла с ним в сторону, боковым зрением наблюдая, как странная парочка ожидает своей участи.
– Он не собирался вытаскивать у меня кошелек, я точно это знаю, – прошептала она полицейскому. – Просто я не хотела с ним разговаривать, и он не знал, как привлечь мое внимание.
– Почему вы так в этом уверены? – прищурился защитник правопорядка.
– Потому что чуть раньше он украл мои шлепки, но лишь для того, чтобы купить новые. Уверена и с сумочкой то же самое…
Она выжидательно посмотрела на полицейского. Тот тяжело вздохнул.
– Поверю вам, – и повернулся к парочке. – Повезло тебе, Багрянский, что на такую попал, – отдал честь и ушел в другой конец зала.
– Спасибо, – искренно поблагодарил Олег. – Я действительно не хотел. Я вообще не вор.
– А кто? Убийца? – прямо спросила Варя, и Олег засмущался.
– Мама, – подергал ее за руку Илюша. – А это не наш поезд там стоит? – он показал пальцем в окно. – Там наш город на боку написан, я прочитал.
Варя охнула и тут же услышала объявление:
– Заканчивается посадка на поезд…
– Боже мой! Галя, Сергей! Скорее складываем всё. Малыши – рюкзаки. Ничего не забываем. Бегом! Воду закрываем!
Только этого не хватало: просидеть пять часов на вокзале, чтобы опоздать на поезд. Это был «любимый» Варин кошмар, и сейчас всё повторялось как в дурном сне. Казалось, все всё делают очень медленно, а у них есть всего лишь пять минут, чтобы добежать до вагона.
– Давайте, я помогу, – не дожидаясь разрешения, Олег подхватил на руки Илюшу вместе с рюкзаком, схватил тяжелую сумку, которую несла Варя. Его спутник, тоже подхватил пакеты и сумки, и они дружно побежали на перрон.
Проводница оказалась понятливой, не стала требовать билеты, а махнула рукой:
– Быстро, быстро, потом всё покажете.
Олег, поставив вещи в тамбур, тут же вышел обратно.
– А что это вы папку с собой не берете? – поинтересовалась проводница.
– Это не папа, – губы Вари скривились.
До сих пор она не могла спокойно слышать это слово, будто ее резали по живому.
Они еще постояли немного друг напротив друга. Варя всё ждала, что Олег попросит ее телефон, и придумывала, как тактично ему отказать. Она, конечно, вдова с пятью детьми, и на какое-то женское счастье рассчитывать не приходилось, но и завязывать знакомство с уркой – это слишком.
Багрянский будто прочел что-то в ее глазах, поэтому так ничего и не попросил, только сказал, улыбнувшись светло:
– Счастливого пути!
– Спасибо!
Проводница помахала флажком из открытой двери, а затем закрыла ее. Варя подхватила сумку и пошла искать свое место.
– Спасибо, что пришла, – Гриша отступил в коридор, пропуская Регину в квартиру.
Уже год она работала старшим следователем в следственном комитете, но круг друзей у нее не изменился.
Она разулась у входа, быстро окинула себя взглядом в большое зеркало: черный брючный костюм выглядит очень официально, будто убивая в ней всю женственность. Если прибавить к этому, что она почти никогда не использовала декоративную косметику, а за светлыми волосами ухаживала так: раз в месяц постричься, после мытья смазать бальзамом, – то очевидно, что она была типичным синим чулком – дама тридцати трех лет, которая не интересуется ничем, кроме работы. Поэтому ее и звали за глаза Стервой.