Вскоре Лиза погибла. Он видел ее за день до смерти: высокая, смуглая, с длинными черными волосами, которые она никогда не убирала в прическу. Она хранила невозмутимость, он даже не подумал, что у нее возникли какие-то проблемы. Сообщила, что получила важное задание, и только… Марк до сих пор не знал, кто и почему ее убил. Йорген хранил эту тайну: и Еве, и Марку лучше оставаться в неведении для их же безопасности.
Он не мог без сожаления потерять напарницу, с которой проработал бок о бок столько лет. Но, с другой стороны, когда это произошло, испытал и облегчение. Не стало Лизы – не стало начальника. Йорген предпочел забыть о прошлом и жить так, будто никакого нью-йоркского разведотдела не существует, а он обычный лондонский охотник, заботящийся о своей семье и городе.
Одиннадцать лет его не беспокоили, и тут, как хищник на голову, послание. Позавчера, когда он возвращался домой со свалки, подбежал какой-то подъездный беспризорник, сунул в руку крохотную шпионскую флешку и исчез. Йорген и слова не успел промолвить. Дома просмотрел послание на наладоннике. Оказалось, это приказ нью-йоркского начальника Божана Депрерадовича. В три часа ночи шестого мая он должен появиться на ярмарке для получения задания. Флешку он уничтожил, но это происшествие выбило из колеи. Что теперь делать? Может, сделать вид, будто никакого приказа не получал?
Он бы непременно так и поступил, если бы не Ева и дочки. Йорген представил, как девочки спят на одинаковых пластиковых кроватях. Чтобы купить их, они копили еду почти год.
Когда погибла Лиза, его младшенькая только родилась. Но уже тогда он решил сделать все, что в его силах, чтобы беда не коснулась его семьи. Сейчас стало особенно страшно за них. Трехлетнего Сашку, сына Марка, пристрелили, а что сделают с его девочками, он даже представлять не хотел. Следовательно, завтра ночью он проникнет в помещение ярмарки в комендантский час. Придется сделать всё, что нужно Божану. И даже больше чем нужно.
Понедельник. Приют
– Хищники! — вопль в наушнике защитного шлема Марка больно ударил по перепонкам. Он сморщился. Краем глаза заметил, что точно так же скривился Йорген.
Капитан Оверсон не ограничился молчаливым недовольством.
– Гришка, твою мать! — отчитал он тихо, но яростно новенького. — Ты прекратишь орать или нет?
– Прошу прощения, господин капитан, — послышался в ухе виноватый голос Клюева.
– Оружие к бою, — скомандовал Оверсон. — Прикрываем пятерки. Отступаем по плану, — он сделал знак мусорщикам, чтобы они уходили в укрытие, – в их снаряжение рация не входила.
Клюев предупредил об опасности, когда в мутно-желтом небе показались лишь едва заметные точки. У них есть еще минуты две.
Марк, осторожно перепрыгивая через мусор на свалке, — того и гляди вывихнешь ногу — встал перед пятеркой мусорщиков, за которых отвечал. Они, заметив охотника, прекратили набивать мешки и побежали в город. От того, сколько они принесут ценных материалов в город, зависела их зарплата: чем больше принесут, тем больше банок воды и еды получат. Но жизнь в любом случае важнее. Марк замахал рукой, подгоняя их, — из-за защитного шлема, мусорщики не слышали ни его, ни друг друга. Направил УКС, который они ласково называли Укус, в небо — хищники уже приблизились. Они напоминали огромную шариковую ручку: круглые и длинные, около десяти метров, с концов плавно заостряющиеся. На матовом темно-сером теле не различишь ни глаз, ни рта, лишь по направлению полета можно догадаться о том, где у них голова. Подлетая к жертве, они выпускают из живота длинные острые когти. Сегодня хищников оказалось больше, чем обычно. Даже не считая, Марк понял, что охотников не хватит на каждого.
Марк уходил медленно. Нельзя сильно отставать от пятерки, но и нельзя оставлять без прикрытия товарищей, которые ушли от города дальше. Темно-серые тела замерли метрах в пятидесяти над ним, выбирая цель, а затем сразу два хищника, наклонив морду, почти вертикально устремились к Марку. Один из мусорщиков, споткнувшись, упал. Левицкий остановился, чтобы дать ему возможность подняться. В таких ситуациях важно сохранять хладнокровие. С двумя тварями он не справится, но Йорген, скорее всего, уже завел пятерку, а значит, придет на помощь. Марк нажал спусковой крючок, когда упругое тело находилось в пяти метрах над ним. Увидел, как голова чудовища, задрожала и потекла. Тварь, резко взмыла в небо. Левицкий не следил за ней — бросился в мусор, уходя от острых когтей второго хищника. Упал неудачно: что-то острое воткнулось под ребра, порвав экипировку. Он еще раз перекувыркнулся и выстрелил вверх наугад. Не попал. Выпустив когти, тварь хотела схватить его за скафандр, но тут блеснула вспышка справа, лапы скрючились, будто смялись. Раненые хищники взмыли вверх и исчезли в небе. Они называли оружие Укус не только по созвучию. Как ни старались ученые пяти городов изобрести что-то более смертоносное, создать оружие, способное убивать хищников, они так и не смогли. Охотники кусают, ранят, но не убивают чудовищ.
Над Марком склонился Йорген:
– Как ты? — услышал он в наушнике. Напарник упал на колено, выстрелил в воздух. Красная линия вспыхнула на фоне желтого неба, ранив еще одного хищника.
– Нормально, – Марк сел, стиснув зубы от боли — все-таки тварь порвала его. Вскинул Укус, целясь в следующего монстра.
Правее хищник взмыл в небо, неся в лапах мусорщика. Человек бился, размахивал руками, а потом затих. На когтях тварей какой-то усыпляющий состав. Они узнали об этом, когда успевали спасти тех, кого хищники сильно цепляли когтями. Жертвы впадали в беспамятство, так что операцию им делали без анестезии. Марка они зацепили недостаточно сильно, бок буквально взрывался от боли.
– Быстро отступаем! — Йорген подставил плечо. — Все уже в фильтре.
Марк и сам это видел. Так же, как и других бегущих к ним на выручку соратников во главе с капитаном. Они экономно и метко стреляли — промах охотника стоил жизни. К тому же выстрел стоил безумно дорого, если пересчитать на еду. Охотники встали за спиной Йоргена и Марка, прикрывая их. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, что кто-то пыряет ножом под ребра. Двери фильтр-подъезда приближались очень медленно. Марк смотрел на них неотрывно, не видя стоэтажной громады, нависающей над ним. Наконец под ногами оказалось не зыбкое поле свалки, а бетонный пол подъезда. В фильтр-комнате они подождали, когда воздух очистится от вредных примесей. После этого вошли в подъезд, сняли шлемы. Мир наполнился звуками: мерные шаги мусорщиков, шелест мешков — они несут добычу на склад; жужжание лифта; топот ботинок товарищей, спасших ему жизнь; лязг захлопывающихся дверей. Горят лишь тусклые лампочки под потолком вдоль стен, освещая двери лифтов и коридоры, ведущие на склады в центральное, левое и правое крыло. В левом крыле еще проход на ярмарку. Начиная с этажа +1 и ниже, в коридорах не увидишь ничего, кроме тусклого освещения, бетонных стен и пола. Этажи над поверхностью выглядят привлекательнее. Чем выше, тем богаче отделка. Мэр города, живущий в пентхаусе на этаже +85, по слухам, сказочно богат. Но никто из них не поднимался выше Зала Заседаний на этаже +83. Там проводили церемонию награждения особо отличившихся жителей города.
Охотники, вошедшие за ними, тоже снимали шлемы. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу.
– Потери? — требовательно спрашивает капитан Оверсон. Его черные усы хищно вздрагивают.
– У меня один мусорщик, — поднимает руку Клюев.
Капитан небрежно повел плечом: для новенького один мусорщик — это отличный результат.
– Как ты? — подходит он к Марку.
– Хорошо! — отвечает за него Йорген, откинув с лица каштановую челку. — Сейчас священник его подштопает и послезавтра будет как новенький!
Марк лишь кивает.
В душе он поблагодарил друга, хотя и не разделял его оптимизма. Хищник задел легко, а вот в месте, на которое он упал неудачно, спина болела невыносимо. Но и в больнице валяться он не имел возможности. Они с Лизой едва сводили концы с концами, чтобы платить за двухкомнатную квартиру на этаже -7. Если бы Лиза родила еще ребенка — было бы проще.
Йорген повел его к лифтам Е, обслуживающим мусорщиков, полицейских и охотников. Мусорщики уже сдали то, что принесли со свалки, и тоже подходили сюда. Их обслуживало восемь лифтов, они собирались группами, кто-то один вызывал лифт личной карточкой. Марк с Йоргеном вышли на этаже +2, где располагалась больница.
Как только двери лифта закрылись, друг заметил тревожно:
– Ты плохо выглядишь.
– Неудачно упал, — процедил Марк, тяжело дыша. — Лизе пока не говори ничего.
– Ладно.
Они прошли в правое крыло, их врач и священник доктор Ойвин работал там.
Йорген нажал на кнопку с фамилией доктора. Открыли незамедлительно, будто ждали под дверью. Увидев Марка, повисшего на плече Бёрьессона, Ойвин крикнул за спину:
– Марта! Надя! Быстро сюда. А вы, молодой человек, даже не пытайтесь войти. Марк достаточно на себе заразы принес, еще вашей не хватало.
Медсестры подхватили его под руки. Провели по коридору, казавшемуся ослепительно белым после темноты плюс первого этажа. Уложили на кровать в такой же светлой двухместной палате. Осторожно сняли защитный комбинезон. Сноровки у них хватало, но Марк всё же рычал от боли сквозь зубы. «Что они экономят? — злился он. — Укололи бы обезболивающее, а потом раздевали. Боятся, что не заплачу?»
