Алена Даркина – Приют на свалке (страница 2)
– Посидите здесь ночь. А завтра я… – он выдержал паузу, – побеседую с вами.
– Побеседуешь… – с ненавистью процедил главарь. – И мы с тобой побеседуем. Ты мертвец, майор. Мы и не с такими справлялись…
Марк ухмыльнулся и вышел. Дверь с лязгом, будто челюсти хищника, захлопнулась. Дэйл запер ее на замок и вернул ключи майору.
Галина Викторовна – крошечная и энергичная, как девочка, старушка – подскочила к нему.
– Господин майор, документы, – она сунула ему в руку флешку и помчалась к лестнице, не оглядываясь. Как и многие другие, она его недолюбливала: не нравились его методы воспитания. Но неприязнь выражалась лишь в том, что старуха лишний раз с ним не разговаривала. Открыто против Левицкого никто не выступал.
Спрятав флешку в нагрудный карман, майор не спеша отправился следом за ней. Лейтенанты отстали от него не больше чем на полметра, будто вышколенная охрана мэра города. В полной темноте они поднимались по лестнице, ступая шаг в шаг, будто один человек. Это старушки боятся споткнуться, а они лестницу изучили наизусть, им фонарик не нужен. Лишь на третьем этаже всё еще дувшийся Эрик нарушил тишину:
– Марк, ну почему ты не разрешил мне? Ты же меня научил, я бы тоже так смог. Неужели не веришь?
Майор опять выдержал долгую паузу. На пятом этаже – здесь жили старшие лейтенанты – развернулся и ткнул пальцем в грудь парню.
– Эрик, – мельком глянул в сторону хмыкнувшего с пониманием Дейла, – ты еще помнишь наш разговор? Или уже забыл?
– Помню. Ты сказал, что я не буду выходить на свалку. Я же с этим не спорю. Но что опасного было сегодня? Может, ты и вилку у меня отберешь, а то вдруг я поранюсь, – в голосе слышалась неподдельная обида.
– Старший лейтенант Жманц, – посуровел майор. – Надо будет – отберу вилку. У тебя скоро выпуск, и я не хочу, чтобы какая-то неприятность этот праздник отменила. Будешь возмущаться – посажу в карцер к этим субчикам, чтобы ты подумал, как разговаривают со старшими по званию. Быстро по домам, – он опять взглянул на Манслифа. – Спокойной ночи.
Лейтенанты отдали ему честь, и растаяли во мраке.
Марк поднялся в свою комнату. Разделся в темноте – энергию надо экономить – и положил рубашку на место. Отсутствие света нисколько не мешало. Если бы он вдруг ослеп, то единственное неудобство, которое бы испытал от этого, – не смог бы смотреть телевизор. Правда, иногда казалось, что он так хорошо выучил сюжет сказок, что по одним звукам представит всё, что происходит на экране. Показывали исключительно фантастику с надувными героями – Левицкий за всю жизнь не встретил ни одного хоть немного похожего на них по объему мускулов, хотя когда-то работал в команде самых сильных парней города. Всегда на экране демонстрировали множество деревьев – вечная мечта человечества о несбыточном. Но особенно раздражало то, что в фильмах называли пригородом – зеленые, желтые, коричневые или белые поля в зависимости от времени года. Как же люди выживают в таком городе?
Он постоял у окна. Пять башен многоэтажек походили на черные столбы, поддерживающие небо. Пять двухсотэтажных столбов – пять городов, в которых уместились обитатели мира. Ближе всего к приюту – Нью-Йорк и Лондон. Чуть дальше – Токио. В промежутках между этими мегаполисами виднелись Париж и Москва. Сто этажей под землей – сто на поверхности. А вокруг на сотню километров свалка. Как проповедуют в церкви, благословение неба, посланное живущим. Свалка дает им все необходимое для жизни, кроме пищи. Если бы здесь, как в фильмах, была только земля да трава, люди бы вымерли.
Марк включил телевизор и снова устроился в кресле. Боевик еще не закончился. Врагов у длинноволосого силача становилось всё больше, их будто штамповали на заводе. Актер буквально купался в грязи, потом обильно лил на себя воду – еще одно преувеличение: где же это взять столько воды? И зачем лить драгоценную влагу на себя, когда существует очиститель – быстро и экономно.
Вдруг главный герой достал из рюкзака черную форму мусорщика, быстро облачился в нее и отправился на свалку. Майор не сразу сообразил, что это мастера СМИ встроили рекламу. Силач бодро скакал по горам мусора, подбирая металлические вещи, потом вернулся в город, где на нем гроздьями повисли девочки из службы сервиса, тут же сел за стол и нарезал на тонкие ломтики небольшой кусок колбасы. Внизу под бодрую музыку бежала строчка. Левицкий не вчитывался, он уже знал наизусть, что там написано. За пять минут успели призвать молодежь вступать в команду мусорщиков – бравых парней, доставляющих городу сырье, отрекламировать девочек с этажа +80 и новую колбасу, названную «Экономной».
Рекламу Марк не любил еще больше, чем слезливые мелодрамы. Показывая, как парень бегал по мусору, как всегда, «забыли» упомянуть о хищниках. Опять же в церкви проповедовали, что они посланы за грехи. Появляются внезапно и стремительно падают с неба, чтобы схватить мусорщиков, рыщущих на свалке. Если бы не охотники, прикрывающие их, уже давно бы города вымерли. Но и сейчас редкий день, когда выход на свалку обходится без жертв. А что касается девочек из службы сервиса, то стоят они так дорого, что ни мусорщик, ни охотник не могут себе позволить такое удовольствие. Надо содержать семью, платить за квартиру – какие там девочки? Это удовольствие для администрации города, жителей этажа +60 и выше. Колбасу же, какая бы она ни была экономная, покупали только живущие над землей, да и то не чаще чем раз в месяц.
Реклама закончилась, и герой с обнаженным торсом снова стал крошить маленьких врагов. Но смотреть расхотелось. После рекламы Левицкого начинала мучить ностальгия. Когда-то Марк был одним из счастливчиков, живших в Лондоне на этаже +13. Теперь всё, что у него осталось, – маленькая комната и приют. Он в раздражении выключил телевизор, разложил кресло, сделав из него кровать, и лег спать.
Когда выключается свет, комната полностью погружается во тьму. Никаких отблесков из окон, поэтому не разглядишь даже собственную руку. Эта темнота Йоргену не мешает, она привычна с детства. Жизнь в двухсотэтажном городе замирает после одиннадцати вечера. В комендантский час в подъезде ходят только дежурные полицейские. В квартирах, может, кто-то и смотрит вечерние фильмы, но таких немного. Большинству жителей города завтра с утра идти на работу, они отдыхают. Ему бы тоже поступить как законопослушному гражданину – забыться и заснуть. Завтра в пять утра жена уйдет на свалку. Она, как и ее родители, мусорщик. Он – охотник. Только сегодня они вместе тренировались в спортзале – при их профессии надо всегда быть в форме, иначе со свалки можно и не вернуться. Проводит жену, потом дочерей в школу, а через полчаса и самому на свалку. Надо бы выспаться…
Только вот не уснешь, когда всю жизнь вверх тормашками в одно мгновение перевернули. Он и днем ходил сам не свой, хотя и старался изо всех сил, чтобы жена не заметила его состояния. Вечером, как обычно, лег в постель. Как обычно, был нежен с Евой. Как обычно, притворился спящим после горячих ласк. И даже честно закрыл глаза и постарался ни о чем не думать, но не очень-то получилось.
Он осторожно отодвинулся от сладко посапывающей женщины. Убедившись, что Ева не проснулась, откинул легкое покрывало и поднялся. Придерживаясь левой рукой за стену в коридоре, чтобы случайно не наткнуться на вешалку, пошел на кухню. На обеденном столе нащупал фонарик – Ева оставляла, на случай если Йорген захочет пить ночью. Никто другой в неурочный час по квартире не бродил. Он нажал кнопку, и темно-синий свет заскользил по пластмассовому столу и табуреткам. Остановился на пол-литровых бутылках с водой. Ева приготовила на завтрак. Помедлив, он не стал искать другую в ящике, а взял одну со стола.
По привычке подошел к окну, облокотился на холодильник. Подолгу согревая каждый глоток воды, будто смакуя ее, он вгляделся в черноту за окном. Там, внизу, невидимая сейчас и от этого кажущаяся безопасной свалка. Километрах в двух днем можно разглядеть шестиэтажный приют. Мысли невольно унеслись к старому другу. Что там поделывает Марк? Спит, скорей всего. С его беспокойным хозяйством за день так умаешься, что уже ни до чего дела нет. Честное слово, лучше каждый день встречаться с хищниками, чем отвечать за двести с лишним детей… Но зато Марк там – царь и бог, и никто его не побеспокоит. Повезло Марку…
Йорген сел за стол. Марку прямо с детства повезло. Воспитали его прямым, как рельс, так что разведка на него и не позарилась. А его вот вместе с Лизой Бреквел завербовали. После двух лет тренировок – им тогда едва шестнадцать исполнилось – забросили из Нью-Йорка в Лондон. Лизу определили главной, а его, Йоргена, ведомым. Притворились сиротами, каких много бродяжничало по подъезду. Два года прятались от полиции, которая то и дело пыталась выловить детей, чтобы выбросить на свалку. У тех, кто избежал этой участи, в восемнадцать лет появлялся шанс стать полноправным гражданином города: сдашь тест на физическую выносливость и станешь охотником или мусорщиком. Люди этих двух профессий погибали часто, поэтому брали и беспризорников. В Нью-Йорке их хорошо подготовили, так что тест они сдали без проблем, их приняли в мусорщики и дали койку в общежитии. Еще через два года их приняли в команду охотников. Потом они создали семьи: сначала Лиза вышла замуж за Марка, потом он встретил Еву. Дружили парами…