Алена Даркина – Ошибка Всевышнего (страница 4)
Но слухи слухами, а всё же своими глазами никто не видел. Может, правду говорят, а может, и брешут. Потихоньку волнение улеглось.
И тут в соседней деревне местный пьянчужка пошел в лес, да и не вернулся. Не сказать, чтобы кто-то сильно расстроился. Уж его жена и детки так, может, даже порадовались: он их колотил смертным боем. Трезвый, чтобы выпить нашли, а пьяный, чтобы перед глазами не мельтешили. Однако, когда на его труп девки, что ягоды собирали, наткнулись, визгу было ой-ой-ой. Лежит, сердечный, белый весь, высохший. Чисто скелет, кожей обтянутый. Шея вывернута, сразу видно – сломали. А горло разорвано.
Когда деревенские на крик с вилами прибежали, спору было. Одни говорили, что так только вампиры убивают, а другие: «Зачем вампиру горло грызть? Так только оборотни делают!» А всё же никто до сих пор ни разу не видел убитых ни оборотнями, ни вампирами. Так и к чему спорить? И какая, собственно, разница? Хрен редьки не слаще.
Не прошло и трех дней, как в соседней деревушке, что за полдня пути от них стояла, ночью три семьи разорвали оборотни. Тут уж все по-настоящему переполошились. Сначала сходили поглазеть – за погляд денег не берут. А когда убедились, что тут точно оборотни виновны: истерзаны трупы волчьими клыками, тогда уж сразу беженцев да эти смерти связали. Жили спокойно, пришли кашшафцы – и началось. Понятно, откуда ветер дует. Но сейчас важнее понять, что делать и как оберечься. Одного паренька отрядили «волкам» сообщить. Да только что «волки»? Они небось сами оборотней боятся. Никогда ж такого не было! И откуда им знать, как от них оберечься? Днем-то порешили чужаков гнать вилами. А ночью как? По всему видно, что оборотни больше по ночам промышляли и запоры на дверях домов для них не помеха.
И тут, к радости селян, проповедник из ордена странников к ним заглянул. Молодой да знающий. Проповедь небольшую сказал, исповедь принял, благословил народ, как положено, да и дальше пошел. Сказал, что в Биргере можно и камни найти, которые оборотней распознают, и веревки, заговоренные против этих тварей, и ошейники специальные. А убить их только серебряным оружием можно. Но откуда оно в деревне? Зато, чтобы сжечь оборотня, всё у них имелось. Огня он тоже боится. Оченно это всех ободрило. Так и порешили, что на следующий день пойдут в город и, раз «волки» им помочь не могут, сами себе помогут. Чай не бедствуют, купят и камни, и веревки, и ошейники.
Порешили, да не успели. В ту же ночь истошный женский крик разбудил всю деревню. Мужики вилы похватали, да и побегли, кто в рубахе и штанах, а кто и только портки накинуть успел. В доме водовоза творилось что-то страшное. Женские крики быстро смолкли, а вот рычание и чавканье долго еще раздавались. Никто туда не заходил – серебра-то нет. Чем с оборотнями сражаться? Но дрова да сено к дому подтаскивали, а потом и огня поднесли. Другие, правда, наготове стояли, чтобы огонь дальше не перекинулся.
Но всё равно ничего не вышло. Оборотень, как дым учуял, мигом в окошко выпрыгнул огромным волчарой. И прямо на пастуха Тартана упал. Был пастух в деревне – и нет пастуха. Одним ударом лапы на землю свалил, другим живот разорвал вместе с рубахой. Потом прямо в живот зубами вцепился, кишки выгрызал… Когда все отмерли, побегли врассыпную кто куда, схорониться, пока тварь злобствует, не нажралась еще. Даже забыли, что пожар на другие дома может перекинуться. Так до утра в погребе и просидели. Да и утром страшно выходить было, но куда деваться? А как вылезли, так увидели, что сгинул волчище куда-то. Пожар погас, слава Эль-Элиону. Не успели разжечь как следует. Так уж теперь всей деревней скинулись и в город двоих отправили. Порешили, если получится, и камни, и ошейники купить, и серебро какое-никакое, и охотника на оборотней нанять, если повезет. Как жить-то, если нечем защититься от этих тварей? И что дальше-то будет?
Луч солнца пробрался сквозь дырявую крышу заброшенного сеновала и упал на лицо Ранели. Она зажмурилась. Просыпаться мучительно не хотелось. Девушка перевернулась на другой бок, темно-каштановые волосы упали на смуглое лицо, закрывая его от солнечного света.
Вчера был трудный день: преодолеть расстояние в два дня пути за один – это тебе не шутки. Но и разлеживаться некогда. Сколько еще она сможет раздражать князя, сбегая без разрешения в Энгарн? Запасы терпения у того явно заканчивались. Но месяц без Алета – очень уж долго. Вспомнив о своем любовнике, Ранели сладко потянулась, вскинула руки вверх, полюбовалась обнаженной грудью. Рывком села на сене. Сверху предусмотрительно постелено покрывало, чтобы не доставать траву из волос целый день. Шевелюра у нее густая, как у всех оборотней.
Любовник. За одно это стая может изгнать ее навсегда. Оборотни свято чтут традиции: брак – один раз и на всю жизнь. Женщина рожает детей и заботится об уюте в доме, мужчина обеспечивает семью, сражается за нее. Может, если бы она выросла в обычной семье, она была бы скромной и кроткой девушкой, как все остальные в ее клане. Но ее мать умерла почти сразу после родов. Отец делал, что мог, воспитывая дочь в одиночку. Он так и не создал новую семью. Но, видимо, чего-то всё же не додал. Ранели ненавидела женские обязанности и выполняла их лишь по необходимости, а мечтала о путешествиях. Посмотреть мир, пощупать его, попробовать на зуб – вот что больше всего привлекало.
Сначала она исчезала из стаи на день-два, потом пропадала и на неделю, и на месяц. Живя в городах, она иногда подрабатывала в тавернах, помогая на кухне или в зале. Те же женские обязанности, но какая разница! – не домашняя клуша, а свободная женщина, делающая то, что нравится, и ускользающая, едва надоест находиться здесь.
В одной из таверн Сальмана она познакомилась с Алетом. Сердце снова сладко защемило. Может, и правда выйти за него замуж, пока не поздно? Если бы он был оборотнем, она бы сказала «да», нисколько не сомневаясь. Но он даже и человеком не был, хотя узнала девушка об этом уже после того, как провела с ним ночь.
Ранели поспешно вскочила, надела длинную холщовую рубашку, сверху темно-коричневое платье из грубой льняной ткани. Рукава по-летнему короткие. С особым удовольствием стянула шнуровку на груди – в этом прелесть людских платьев: подчеркивают и талию, и грудь. А вот что не нравилось – приходилось собирать волосы в прическу. Хорошо еще, что последний год женщинам позволялось не надевать летом ужасные чепчики.
Ранели быстро заплела косу и уложила кольцом вокруг головы. Посмотрела в небольшое зеркало, принесенное из Умара, – в Энгарне лишь богатые горожанки и аристократки имели такие. Большие карие глаза (как у всех оборотней), длинные черные ресницы, тонкие брови вразлет. Изящный нос с легко вздрагивающими ноздрями. Нижняя губа более пухлая, но, когда девушка улыбается, это незаметно. Темная коса короной лежит сверху.
Сегодня они встречаются с Алетом в Биргере. У него там торговые дела какие-то. Она же должна попасть в город вместе с другими людьми, идущими на заработки.
Наконец, Ранели распахнула дверь заброшенного сеновала – их немало осталось со времен войны. Остановилась на пороге и замерла. На низкой ветке раскидистого клена сидел сокол.
Ранели засмеялась, подошла к птице, стараясь не смотреть в глаза-пуговки, и, едва касаясь пальцами перьев, прошептала.
– Подглядывал? Я тоже соскучилась. Уже спешу в Биргер. Жди!
Птица взмыла в небо. Девушка проводила ее взглядом, прикрыв глаза от солнца руками. Всё так смутно в ее жизни. Может выгнать стая. Может бросить Сокол. И что тогда будет?
Набежавшую тоску она прогнала, легко тряхнув головой. В Гучин отправится – на другой материк Гошты. Посмотрит, как там люди живут. А потом в Галдай.
Но лучше бы Алет ее не бросал. Как же быстро он приучил ее к своим ласкам. Так и придется замуж выходить…
…Выйдя на тракт, Ранели быстро нашла себе попутчицу. Пышнотелая Фема ей обрадовалась и затараторила:
– Ты тоже в Биргер? Работать? Вот! А меня отец не хотел отпускать. А потом говорит: «Иди на все четыре стороны, чтоб глаза мои тебя не видели». Ты знаешь, я ему говорю: «Всем в город надо, пока живы». А он слушать не хочет. «Как, – говорит, – в городе жить?» Да так же, как все живут! Всё лучше, чем от зубов оборотня сдохнуть!
Ранели насторожилась.
– А что нападают? – заинтересовалась она.
– А ты откуда, что не слышала ничего? – волчица осеклась, но Фема была простодушной, вопрос задала не из подозрительности, сразу продолжила тараторить. И девушка-оборотень облегченно перевела дух. – В соседней деревне семью водовоза на куски волчара разорвал, – крестьянка расширила глаза и перешла на трагический шепот. Ей явно хотелось поделиться своей историей. – Жуть! Да я дома спать теперь боюсь, а отец: «Как в городе жить?»
Новости о злых оборотнях заставили сердце Ранели биться сильнее. Это было страшно и непонятно. За последние месяцы в Умар пришло несколько семей из Кашшафы. Но это были такие же мирные оборотни, как и местные.
– А как узнали, что именно оборотень убил? – уточнила Ранели. – Может, обычный волк всё же? Видел кто-нибудь, как убийца превращался?
– Кто видел, тот уже не расскажет! – невесело хохотнула Фема. – Им же лишь бы людей сожрать. Они перед тобой красоваться не будут.