Алена Бородина – Твоя по завещанию (страница 32)

— Значит, есть не будешь? — даже не пытаясь скрыть издевки в интонации, спросил дядя.

В воздухе витал аромат яичницы и сосисок. У меня с утра во рту и крошки не было. Как по щелчку, в животе заурчало.

— Или, может, все таки, перекусишь? — Руслан появился в комнате с тарелкой в руках.

Устоять было невозможно. Голод взял верх и я схватила предложенную еду, принимаясь ее уминать. Усевшись на диване напротив, дядя с ухмылкой наблюдал за моей трапезой.

Какая-то чертова глазунья из пары яиц и посредственная сосиска казались мне верхом кулинарного искусства.

— Не надо так на меня пялиться! — дожевывая, рыкнула я.

В ответ его ухмылка сменилась на широкую белозубую улыбку. Ещё несколько секунд он изучал меня, затем поднялся, дошёл до высокого шкафа и вытащил из него стопку разномастного постельного белья.

— Спать здесь ляжешь, — укладывая белье рядом со мной, скомандовал он.

Меня передернуло. От одной мысли о ночевке в этом доме становилось дурно. Слишком тут жутко. Я и глаз сомкнуть не смогу!

— А ты где?

— На диване, — отозвался Руслан, указывая на развалину напротив. — Жаль он не раскладывается…

Я поморщилась, стараясь не думать о том, сколько в этом диване может жить мышей или крыс или каких насекомых…

— Тут есть ночник? — спросила я, устраивая пустую тарелку рядом с собой.

— Не знаю. Зачем тебе?

— Ну… — я мялась с ответом. Не говорить же о том, что мне страшно здесь засыпать.

— Боишься темноты? — хохотнул он.

— Да. Не каждый день приходится ночевать в фильме ужасов!

— Что же, придётся смириться. Вряд ли здесь есть прикроватный светильник для принцесс, — вновь язвительно парировал он, забирая мою пустую тарелку, удаляясь на кухню.

Глава 18

Темнота была непроглядной, тишина — оглушительной, если не брать в расчёт периодическое шуршание в дальнем углу.

Свернувшись калачиком, я с головой нырнула под одеяло. Самые дурацкие мысли бомбили мою голову. Жутко до чёртиков, страшно до умопомрачения. Меня пробивало на холодный пот. Скованная паникой по рукам и ногам я минут десять пыталась успокоиться и утихомирить зашкаливающий пульс. Бесполезно. При малейшем непонятном шорохе я напрягалась как до предела сжатая пружина. Воображение рисовало зловещие картины из ужастиков. Я чувствовала себя маленькой девочкой, непуганой рассказами о неведомых чудищах…

— Руслан, — пропищала я, высовывая голову из-под одеяла.

Молчание в ответ.

— Руслан, — уже чуть громче, повторила я.

— М? — нехотя раздалось с противоположной стороны комнаты.

— Ты не спишь?

— Чего тебе, Кристин? — недовольно и лениво спросил он.

— Мне… мне… Можно я свет включу? — заикаясь, произнесла я.

— Зачем?

Ох, как на хотелось признаваться, но выбора не было…

— Мне тут страшно. Жуткое место. И в углу что-то шуршит, — жалобно проныла я.

Дядя громко хохотнул в ответ, вероятно, считая мое беспокойство надуманным и не обоснованным.

— Ты это серьезно сейчас? Шуршат мыши в погребе, скорее всего. Они тебя не съедят.

Сердце ускорило ритм.

Бесит. Раздражает. Я что по щелчку пальцев могу отключить все переживания?

— Вполне серьезно, — буркнула я в ответ, готовая вот-вот разреветься.

Что я могу поделать с собой, если состояние мое близко к панике? Если меня накрывает волнами ужаса, если я ощущаю себя здесь, в этом доме, в этой комнате, как в гробу?

— Ты издеваешься, Кристин? Тебе делать нечего? Просто закрой глаза и спи, — недовольно отозвался он, судя по скрипу дивана, переворачиваясь на другой бок.

Минута. Две. Три.

От непонятного ужаса я задрожала. Слёзы бесконечными горячими ручейками хлынули из глаз.

Не знаю, что со мной.

Истерика. Эмоции на пределе. Ещё чуть-чуть и окончательно сломаюсь.

Я снова нырнула под одеяло.

Трясло. Я судорожно сжимала ладони в кулаки, пытаясь не издавать и звука. Просто сложно психологически. И физически. Чувствую себя сумасшедшей.

— Эй, ты чего? — одним махом Руслан скинул одеяло с моей головы. В кромешной темноте его статный силуэт едва вырисовывался возле моей кровати. — Плачешь?

— Нет, — отозвалась я, шмыгая носом.

Он присел на край моей кровати.

— Кристина, ты чего? — он коснулся моего плеча, в голосе уже не было и грамма насмешки, скорее беспокойство и тревога.

— Я хочу домой. Мне здесь не нравится. Я не могу быть тут, — давясь слезами, наконец, выпалила я, отдаваясь во власть своих эмоций.

Я не поняла, как дядя оказался рядом. Близко. Как я очутилась в его крепких объятиях. Таких успокаивающих, надежных…

— Тихо, тихо. Все хорошо. Все временно, — шептал он, лёжа рядом, поверх одеяла, прижимая меня к себе, ласково поглаживая волосы.

Я нервно хлюпала ему в грудь, прячась, стараясь выровнять дыхание. Успокоиться нихера не получалось.

Не знаю, почему. Внутри что-то оборвалось.

Смерть отца, бесконечные переживания, нервы, поломанная психика — все это подкосило меня. Вчерашняя ночь, сегодняшнее тяжелое утро, этот внезапный переезд — окончательно убило во мне последние стремления быть сильной.

— Ну, чего ты, дурочка, — Руслан невесомо поцеловал меня в макушку.

Рядом с ним было спокойно. Касания убаюкивали. Я вдыхала его запах и постепенно расслаблялась. Страх отступал, напряжение отпускало мышцы.

Не знаю, сколько мы лежали вот так, молча и непозволительно близко, но мне не хотелось вновь оставаться одной.

— Давай, засыпай. Я буду рядом, — укладывая подбородок на мою голову, едва слышно проговорил он.

Я прикрыла глаза и почти сразу же провалилась в мягкую пелену сна.

Утро было поздним, пасмурным и холодным. Открыв глаза я не сразу поняла где нахожусь. Унылая обстановка. Бревенчатые стены и серый потолок из фанеры быстро вышвырнули меня в неприглядную реальность. Я поморщилась и лишь сейчас осознала, что до сих пор прибываю в объятиях дяди. Он не ушёл от меня этой ночью. Мы под одним одеялом, он плотно прижимается к моей спине своим телом, его дыхание чуть щекочет кожу на шее, а правая рука покоится на моей талии.

Улыбка. Глупая улыбка озарила мою ещё недавно недовольную физиономию. Улыбка, которую правильно было бы скрыть. Неуместная. Счастливая. Дебильная. Абсолютно тупая и глупая улыбка. Во все тридцать два.

Близость Руслана была приятной и чертовски возбуждающей. Я тихонько повернулась, оказываясь к нему нос к носу. Боже, какой он красивый! Безмятежное лицо, длинные темные ресницы, чуть приоткрытые губы, едва наметившаяся щетина на подбородке. До одури захотелось провести подушечкой пальца по его скуле, дотронуться до нижней губы, скользнуть к шее, очертить косточки ключиц…

К лицу прилип румянец, я вздохнула, отгоняя от себя эти мысли. Вот дура! Слюни развесила!

Дядя зашевелился, я поспешила закрыть глаза, прикинуться спящей.

Руслан убрал с меня свою руку, повернулся на спину, затем поднялся, очень медленно, плавно, стараясь не шуметь.