Ален Роб-Грийе – Романески (страница 165)

X: Ваши губы раскрылись еще больше, глаза расширились, рука поднялась и подалась вперед в каком-то незавершенном жесте неуверенности, ожидая, возможно, призыва или защиты. Ваши пальцы подрагивали… Вами владел страх. (Пауза.) Вам было страшно.

С последними словами камера начинает обходить женщину по кругу, чтобы показать ее подробнее; движение происходит на уровне человеческого роста.

Движение камеры заканчивается тем, что она высвечивает на переднем плане, между А и X третьего героя, М; последний находится в центре кадра, но на втором плане и (что не исключено) довольно далеко. Никто не двигается. На лице у А промелькнула двусмысленная усмешка, сменившаяся вежливой улыбкой.

М делает несколько шагов по направлению к X и А, то есть к камере, однако внезапно останавливается, бросает на них взгляд и, вежливо поклонившись, удаляется.

М исчез, но кадр остается скомпонованным по-прежнему: в центре мы видим то место, где только что находился М. X и А неотрывно смотрят в этом же направлении, хотя там уже никого нет, виден разве что некий элемент барочной архитектуры (или фрагмент сложного декоративностью объекта), мгновение назад заслоненный фигурой М. X вновь начинает говорить.

X: Вы боитесь этого человека,. (Пауза.) Вы вообразили, будто он тайком за вами следит, так как периодически возникает перед вами.

А медленно отворачивается от мужчины, смотрит в сторону, как будто выискивая нечто, расположенное вне поля общего внимания, и некоторое время остается в такой позе.

X: Кто он? Ваш муж, быть может… Он искал вас, но скорее всего оказался здесь случайно. Он направлялся к вам. (Пауза.)

X оборачивается к А и, продолжая говорить, как бы изучает ее, тогда как она, мало-помалу принимая изначальную позу, вновь устремила взгляд на барочные декорации, точнее на то место, где недавно находился М.

X: Но вы выглядели совершенно оцепеневшей, замкнутой, отсутствующей… Он вас даже не узнал… Он попытался было пойти вам навстречу, но что-то в вас его остановило… Он сделал еще шаг, но наткнулся на ваш взгляд. (Пауза.) И решил уйти. (Пауза.) А сейчас вы упорно глядите туда, где ничего нет… и явно все еще видите его… видите его серые глаза… видите его серый силуэт, его улыбку. (Пауза.) И вам страшно.

Сказав «наткнулся», X сам бросил взгляд туда же. Когда зазвучали следующие слова, А, не сводя глаз с того места, где недавно находился М, медленно поднялась.

После фразы «И вам страшно» план резко меняется, и мы видим воображаемую комнату. Со времени своего последнего появления на экране она заметно изменилась: в ней появился барочного стиля камин, который удачно вписывается в общий интерьер. Камин настоящий, реальный; реален и бокал, идентичный разбитому; бокал стоит на ночном столике, он наполовину наполнен каким-то светлым напитком. (Второй бокал, точно такой же, тоже стоит на столике, и в нем примерно два сантиметра такого же напитка.) Над камином висит большое зеркало непонятного эклектического стиля (лучше бы такое, какое уже несколько раз попадалось на глаза в одном из гостиничных номеров).

А одна; сидит на кровати (застланной); она опирается на расставленные в стороны руки. Не двигаясь, она смотрит на пол в нескольких метрах перед собой. Первые секунды плана беззвучны; затем в тишине вновь раздается за кадром голос X, самым естественным образом продолжающим речь из предыдущей сцены.

Голос X: Когда я проник в вашу комнату, вы испугались — если не его присутствия, то моего вторжения.

Продолжительное молчание. Затем голос за кадром продолжает.

Голос X: Он жил в соседней комнате, отдаленной от вашего номера приватной гостиной.

Речь X незаметно становится быстрее, напряженнее, менее сдержанной, и это усугубится в последующих фразах, когда тон разговора резко повысится, а говорящий часто будет делать паузы; впрочем, понемногу монолог войдет в спокойное русло.

Голос X: Во всяком случае, теперь он находится в шорном зале. Я предупреждал вас, что зайду, но вы не ответили ни слова. Когда я пришел> двери были приотворены как в прихожей, так и в туалетной комнате и в спальне. Мне оставалось толкнуть их одну за другой и затворить за собой в обратном порядке.

Когда звучала последняя фраза, А медленно подняла голову и, не проронив ни слова, повернулась к камере.

Беззвучным будет и крупный план женского лица, застывшего в тоске. Но вот через несколько секунд звучит спокойный, негромкий, но властный голос X.

Голос X: То, что было потом, вы знаете сами.

После мгновения неподвижности черты А изменились, рот открылся, раздался душераздирающий вопль и заглушил прозвучавший совсем рядом выстрел. Крик оборвался. В наступившей тишине прогремело еще несколько выстрелов, уже слышанных нами в тире.

Перекошенное лицо и отверстый рот А останутся на экране до конца плана; выстрелы будут следовать один за другим.

С последним выстрелом происходит резкая смена планов: на экране вновь появляется цепочка стрелков, стоящих спиной к мишеням и лицом к камере, с пистолетами в опущенных руках. Среди них заметен М (X нет). Все замерли в ожидании сигнала. Весь план как бы прострочен тиканьем часов, быстрым и отчетливым.

Очередной план: X и А в одной из гостиных отеля, но не там, где были до сцены в номере. Оба сидят в прежних позах, не глядя друг на друга, поодаль от пустующих кресел.

С появлением видеоряда А начинает говорить; женщина выглядит возбужденной, протестующей; протест ее полон боли.

А: Нет, нет и нет! (Первое слово произнесено тихо, но далее тон повышается.) Нет, того, что случилось потом, я не знаю. Вас я не знаю тоже. Мне неизвестны ни та комната, ни та смехотворная кровать, ни тот камин с его диковинным зеркалом.

X (повернувшись к ней): Какое зеркало? Какой камин? О чем вы говорите?

А: Я ровным счетом ничего не понимаю… Какой-то бред!.. Я больше ничего не понимаю.

Еще один уголок отеля, совсем другой (в частности, в нем нет пустых кресел), но также пустынный. Разговор возобновляется репликой X, которая как бы служит продолжением предыдущего разговора.

X: Если это бред, то как вы туда попали? (Его голос вновь бесстрастен и спокоен.) Что за диковинное зеркало там было?

Ответ А мы слышим на фоне еще одного вида гостиницы, впрочем, довольно похожего на первый, и тоже безлюдного. X и А, как обычно, сидят на некотором расстоянии друг от друга. На заднем плане находится слуга-истукан.

А говорит, вперив взор в пустоту; речь ее прерывистая и вялая. X слушает, пристально глядя на нее (но не в глаза, ибо они обращены в сторону).

А: Над камином зеркала не было. (Она говорит как во сне.) …Там висела картина, кажется, пейзаж… что-то в снегу. Зеркало висело над комодом… Был еще туалетный столик с зеркалом. (Пауза.) Разумеется, была и другая мебель… (Она умолкает.)

Пауза кончилась; план сменился. Разговор продолжается в ином месте. На этот раз X и А двигаются; они пересекают зал, но это их движение выглядит несколько неуверенным: они шагают вразнобой, так, что дистанция между ними постоянно и заметно меняется: X и А то останавливаются, то идут медленнее, то сворачивают в сторону, хотя в общем движутся вместе; более того — должно складываться впечатление, что путь определяет мужчина. Беседа временами прерывается тягостным молчанием.

Пару сопровождает камера. Так происходит долго; переход через номер превратился в путешествие по гостинице, по ее многочисленным залам, галереям, анфиладам дверей, лестницам, другим анфиладам, другим залам, а также холлам и коридорам. Все эти пространства выглядят пустынными, хотя кое-где люди видны — и прислуга, и маленькие группки постояльцев; слуги своим видом напоминают расставленных вдоль пути следования часовых; что до постояльцев, то они большей частью присутствуют на периферии кадра и позади нашей пары; по большей части, они стоят по двое и по трое, их позы статичны и полны достоинства, что не мешает им следить за X и А, бросая то на нее, то на него притворно-безразличные взгляды. Проходя мимо той или иной группы, X и А умолкают и возобновляют разговор, лишь отойдя на несколько шагов. Их путь неспешен, прерывист и зигзагообразен, и похоже, что он вот-вот закончится. X, опередив женщину на несколько шагов, оборачивался к ней и ждал; в дверях он пропускал ее вперед, но затем снова обгонял. Создается впечатление, что путь их никуда не ведет.

В конце концов они оказываются в просторном вестибюле, среди величественных колоннад, но зритель не должен видеть, куда выходят оконные и дверные проемы, если таковые обнаружатся. Женщине тоже не следует видеть что-либо за пределами ее местонахождения, и этот момент надо оправдать перемещениями и жестами героев. Далее: как мне думается, освещению надлежит быть ярким, как если бы последние вошли с улицы в самый разгар дня.

X: А что за кровать?

А: Разумеется- широкая… (Эти слова она произносит машинально, как во сне.)

X: Куда выходили окна?

А: Не помню… Окна… (И тут словно бы наступает внезапное пробужденье!) Я не понимаю, о какой комнате вы говорите! Ни в какой комнате я с вами не была!

Молчание. Оба продолжают путь.

X: Вы просто не хотите вспоминать… Потому что боитесь.

В этот момент они стоят рядом в каком-то узком проходе. X преграждает женщине путь, та останавливается и опускает глаза на протянутую перед нею мужскую руку.