Ален Роб-Грийе – Романески (страница 164)

Двое из группы поднимаются и уходят. А это видит. Вышел из салона еще один человек, и женщина собралась было последовать его примеру, но снова встретила взгляд X и отказалась от своего намерения. Самым естественным образом должны уходить все (почти цугом). В кадре в конце концов остаются X и А, расположенные на некотором расстоянии друг от друга, в окружении пустых кресел. Мужчина и женщина переглядываются, но и только.

Музыка постепенно стихает; ее звуки делаются более протяжными и менее резкими, более сдержанными. К тому моменту, когда X и А останутся совсем одни, музыка смолкнет.

После молчаливого и долгого изучения лица женщины X отворачивается и смотрит в пол прямо перед собой. Но вот он заговорил снова, медленно, тихо, словно рассказывая сон.

X: Мне кажется, что вы меня никогда не ждали. Но мы сталкивались на каждом повороте аллеи, позади каждого куста, у каждой статуи, возле каждого водоема, как если бы в саду, кроме нас, никого не было.

Мгновенный крупный, немой план лица А.

Один из уголков сада. Со спины видны стоящие рядом X и А. (Последняя может, например, сидеть на скамье, а X стоять позади нее, немного сбоку, и смотреть на то же, на что и она, — скажем, на водоем или безлюдную лужайку.) Голос X звучит за кадром.

Голос X: Мы говорили обо всем и ни о чем: о названиях скульптур, о форме кустов, о воде в бассейне или о цвете неба. Иногда просто молчали.

За этой чередою планов следуют три-четыре вида, тоже мгновенных (или все убыстряющихся), на которых мы видим стоящих в саду X и А, показанных со спины или в три четверти, но тоже сзади и хранящих глубокое молчание, сопровождаемое отрывистыми, неспокойными звуками музыки.

Очередной, завершающий эту серию, план. Мужчина и женщина стоят лицом к лицу в том самом месте и в тех же самых позах, что и в кадре, появившемся после прогулки А по длинной аллее. Они одни. Мы видим лицо X, прислонившегося к балюстраде. А стоит к нам спиной.

Оба совершенно неподвижны. Но вот X, тот, что в кадре, начинает говорить; А, лицо которой повернуто к камере так, что мы видим его лишь отчасти, слушает его. Поначалу X выглядит улыбчивым и «неземным», дружественным и мечтательным…

X: Но вы всегда держались на расстоянии, словно на пороге, у входа в очень темное или неведомое помещение.

Умолкнув на некоторое время, голос X вновь зазвучит, более решительно и отчетливо.

X: Подойдите.

После недолгого колебания женщина делает шаг, потом другой в его сторону.

Крупным планом лицо А (она по-прежнему в саду), смотрящей прямо в объектив; она неподвижна и напряжена. Звучащий за кадром голос мужчины настаивает.

Голос X: Подойдите ближе.

Далее (тоже крупным планом): X гладит лицо А (мы это уже видели ранее). Они стоят у пьедестала какой-то скульптуры не слишком устойчиво, но не держатся друг за друга.

Впрочем, после ласк X (он нежно обводит пальцами контур ее губ, потом касается бровей и снова губ) она почти без напряжения освобождается от него и произносит.

А: Прошу вас… оставьте меня в покое…

После этого, как и в начале сцены, вновь наступает тишина.

Крупным планом лицо X, огорченное и застывшее; как только оно появилось на экране, раздается его голос, произносящий слова с расстановкой. (Сейчас он звучит в саду, далее мы услышим его в восьми следующих планах. Декорации почти неразличимы.)

X: Опять эти неизбывные стены, коридоры, двери; по другую сторону — другие стены.

Крупным планом лицо А; широко раскрытыми глазами она смотрит в объектив. Женщина слушает голос мужчины за кадром.

Голос X: Вам неведомо, через что мне пришлось пройти, чтобы добраться до вас и снова быть рядом с вами.

Крупным планом лицо X, который вдруг умолк, потом снова заговорил, но уже поспешнее и оживленнее. План должен измениться (на слове «сад») до того, как исчезнет голос мужчины.

X: И вот я привел вас сюда. Вы пытаетесь от меня ускользнуть, и все же вы здесь, в этом саду…

Крупный план слушающей мужчину А; она не произносит ни слова ему в ответ в тишине, которая наступила после того, как X внезапно умолк.

Голос X: …доступная моей руке, доступная моему взгляду, доступная моему голосу, доступная моим пальцам…

Длительное молчание.

Крупным планом лица X, слушающего невидимую А.

Голос А: Кто вы такой?

Крупный план лица А, слушающей незримого X.

Голос X: Вы это знаете.

Крупный план лица X, слушающего невидимую А.

Голос А: Как вас зовут?

Крупный план лица А, слушающей невидимого X.

Голос X: Это не важно.

Последняя реплика, как и три предыдущих, должна быть, словно толстым слоем ваты, окутана тишиной.

План продолжается. Говорит А, сначала как во сне; однако последние слова она почти выкрикивает, повторяя, словно далекое эхо.

А: Это не важно.

После паузы женщина добавляет:

А: Вы — как тень и ждете, чтобы я приблизилась к вам. Нет! Оставьте меня! Оставьте меня в покое!

Прежде чем смениться, план длится еще несколько секунд.

X молчит. Крупным планом его лицо — неподвижное, жесткое, почти

Общий план концертного зала после финальной ноты. Сцена не видна. Камера направлена в глубь зала, ее объектив держит в центре кадра А, стоящую в одиночестве и несколько в стороне, то есть в той самой позиции и в том же месте, что и в конце театрального представления. X в кадре отсутствует. Остальные зрители поднялись с мест и разбились на небольшие группки точно так же, как в конце пьесы, однако теперь их значительно меньше.

Ни разговоров, ни рукоплесканий, ни иных звуков не слышно. Но вот голос X за кадром продолжает диалог из предыдущих планов.

Голос X: Слишком поздно.

X и А вновь в салоне. Они точно такие, какими мы оставили их перед сценой в саду. Они сидят на некотором расстоянии друг от друга среди пустующих кресел. Не оборачиваясь к женщине, X произносит:

X: В свое время вы попросили меня не искать с вами встреч. Тем не менее мы свиделись вновь… на другой же день… или день спустя…. или через двое суток. Должно быть, случайно.

Уголок сада. X и А беседуют (не исключено, что избегая смотреть друг на друга). План может представлять собою снятый с обратной точки один из участков сада. А сидит на скамейке, X стоит позади нее, немного сбоку. В этот раз их лица обращены прямо к камере (анфас); они немного напряжены, неподвижны. X выглядит уверенным; А — растерянной.

Мужчина, глядя в пустоту, говорит прежним тоном, как если бы сцена продолжалась.

X: Я сказал вам, что следовало бы уехать со мной. Вы ответили, что это, «разумеется, невозможно». (Пауза.) Но вы хорошо знаете, что это возможно и что теперь ничего другого вам не остается.

После затянувшегося молчания А в ответ произносит:

А: Да… может быть… Но нет. Я больше ничего не понимаю. (Помолчав, женщина, не скрывая раздражения, продолжает:) Но почему я? Почему непременно я?

X: Вы меня ждали.

А: Нет. Я вас не ждала. Я вообще никого не ждала!

X: Вы вообще уже не ждете ничего! Вы как бы не существуете… Но это не так! Вы все еще живы! Вы здесь, и я вас вижу. Вы все помните. (Короткая пауза.) Хотя, нет… вы все забыли. (Короткая пауза.) Но это неправда! Это неправда! Вы собрались ехать и оставили двери комнаты открытыми…

А: Ну и что? Чего вы хотите? Вы способны предложить мне что-нибудь другое?

Длительная пауза.

X: Ничего. (Молчание.) Нечего вам предложить мне.

Очень быстрый переход: X и А одни в гостиничном салоне среди пустующих кресел, как до сцены в саду. X говорит; его голос очень естественно сомкнулся с голосом из предыдущего плана. Пребывает в прежней позе: его лицо не обращено к А, глаза опущены и смотрят в пустоту. А, напротив, смотрит на него (может, «сквозь» него). Мужчина заканчивает фразу.

X: Кстати, я вам ничего не обещал.

Он остановился, чтобы после долгого молчания продолжить свою речь, путаясь в образах, о которых повествует.

X: Вспомните… Это было вечером… последним>разумеется. В почти полуночной тьме двигалась какая-то миниатюрная тень… Я понял, что это идете вы, задолго до того, как смог разглядеть ваши черты. (Пауза.) Узнав меня, вы остановились. Какое-то время мы стояли в нескольких метрах друг от друга и молчали. (Пауза.)Может быть, вы чего-то ожидали и, похоже, не смели ни сделать шаг вперед, ни повернуть обратно. Ваши руки висели как плети. (Пауза.) Вы глядели на меня; ваши глаза были широко раскрыты, очень широко, а полуоткрытый рот, казалось, готовился что-то произнести или издать стон… может, вопль… (Пауза.) Вам было страшно.

Лицо у А постепенно становится таким, каким его описал X, — застывшим и одновременно вялым; губы женщины разомкнуты, ее глаза едва не вылезают из орбит. После фразы «Вам было страшно» X медленно поворачивает голову к А и, прежде чем продолжить, некоторое время внимательно на нее смотрит. Не сводя с женщины глаз, он говорит хоть и сдержанно, но все более страстно.