Ален Роб-Грийе – Романески (страница 154)

Необыкновенно!

После этого восклицания стали слышны слова менее членораздельные и слились с негромким говором людей в зале. Кто-то из мужчин сказал что-то женщине, но он наклонился к ней так, что до нашего уха не долетело ни одного слова.

Еще один мужчина, стоя в центре зала, произнес:

В действительности ничего необыкновенного не было. Он сам состряпал это дельце и заранее знал все входы и выходы.

В ответ — вежливые смешки, сопровождаемые восклицаниями вполголоса:

Ах, вот как!.. И все же… Теперь все ясно!.. Это забавно…

Смешки и восклицания отзвучали, и камера начала плавно двигаться к другой группе собравшихся (общая диспозиция не изменилась). Появилась новая пара, моложе той, что мы видели ранее; молодые люди улыбаются и ведут себя раскованно; они находятся от камеры дальше, нежели группа из четырех человек, которую мы только что оставили, но их разговор слышен отчетливее.

Молодой человек: вы здесь давно?

молодая женщина: Видите ли, мне здесь уже приходилось бывать.

Молодой человек: Вам это место нравится?

молодая женщина: Мне? Нет. Не очень. (Разговор понемногу делается глуше, и последние слова мы разбираем с трудом.) Такова воля случая. Сюда возвращаются все. Мой отец должен был…

По мере приближения камеры к молодой парочке звук голосов слабеет (вместо того чтобы усиливаться). Молодые люди оказываются на самом переднем плане; их изображение довольно бесформенно; камера минует их. Голоса уже не слышны. Отделавшись таким образом от парочки, камера передвигается на иной объект, скрытый до этого за молодыми людьми.

Это показанный со спины персонаж-одиночка; он рассматривает гравюру (с видом сада), украшающую стену, но, похоже, любуется больше рамой, а не картиной. Он поворачивает голову (мы ее видим в профиль) и устремляет взгляд на какое-то представление (невидимое для зрителя, оно происходит за кадром), чтобы задержать на нем все свое внимание (довольно быстрый кадр).

Во время этой сцены слышатся отдельные фразы и малопонятные слова, — того, кто их произносит, не видно:

…торговля своим влиянием… всегда одно и то же… закрывают глаза… туфля со сломанным каблуком…

Относительно отчетливо слышна последняя фраза, вырвавшаяся из общего гама: …чего избежать невозможно (вероятно, это произнесено женским голосом), и тотчас, словно эхо, ей негромко вторит голос X: …чего избежать невозможно. Именно в этот момент оборачивается некий персонаж, чтобы увидеть нечто вне поля зрения, как если бы ему захотелось обнаружить сказавшего. И снова тишина, и мы слышим другой мужской голос, тоже за кадром, произносящий фразу [Вы этой истории не знаете?), непосредственно предшествующую смене плана (см. ниже).

Очередной статичный план, долженствующий показать, что именно рассматривал любопытствующий персонаж. Мы видим четверых: А (героиню), пятидесятилетнего мужчину (рослого, седовласого, прекрасно держащегося, — назовем его М) и двух спутников (уже показанных в разных группах мужчину и даму в возрасте). М стоит; он улыбается и ведет себя отстраненно; он неподвижен; женщина сидит в кресле; ранее виденный мужчина (сорокалетний важный красавец) сидит на подлокотнике другого кресла и что-то рассказывает. А расположилась немного в стороне от всех; она смотрит на говорящего, пребывая в точно такой же характерной позе, в какой появилась в первых кадрах.

Камера медленно скользит в сторону группы, как бы для упорядочения кадров; создается впечатление, что все внимание сосредоточено на изображении А (которая находится чуть в стороне); но движение на этом не кончается, и все персонажи группы исчезают один за другим из поля видимости, включая А. Движение камеры продолжится до тех пор, пока в кадр не попадет новая группа беседующих: это двое сидящих мужчин, возле которых стоит третий (он уже мелькал в салонах, показанных ранее). Говорит один из сидящих.

говорит Один мужчина, потом другой (первая фраза звучит за кадром в конце предшествующей сцены, изображавшей первую группу): Вы не знаете эту историю? (Смена плана, появление первого говорящего и трех его слушателей: А, М и статиста.) В прошлом году только об этом и толковали. Франк заверил ее, что дружил с ее отцом, и приехал сюда приглядеть за нею. Но присмотр оказался несколько странным. Она поняла это позже: вечером, когда он попытался проникнуть (кадр переместился, и мы уже не видим ни группу, ни говорящего, хотя голос его слышим) к ней в комнату, как бы случайно, под абсурднейшим предлогом: он будто бы хотел дать ей пояснения по поводу находившихся у нее в комнате старинных картин… Но в комнате не было никаких картин! Она поначалу… (Движение камеры продолжается; мы видим вторую группу и нового говорящего, чей голос как бы подхватывает фразу, произнесенную другим.) …об этом и не подумала. То, что у него немецкий паспорт, еще ничего не доказывает. Но его присутствие здесь, дорогой мой, не имеет никакого отношения к делу, никакого…

Фразу прерывает короткий смешок молодой женщины, теплый и грудной, покрывающий собою голос мужчины.

Кадр обрывается через секунду-две после смеха, чтобы уступить место новому плану первой группы, где находится А, она-то и смеялась. Пожилая дама и рассказчик улыбаются и даже смеются. Невозмутимым (или слегка улыбающимся) остается лишь М, который стоит в неизменной позе.

Изображение этой группы начинает ускользать в том же направлении, что и ранее, по той же траектории, что и первый раз; оно приближается к находящейся в стороне группе из трех человек. Но она уже не та, хотя композиция ее совершенно та же: двое мужчин сидят напротив друг друга за маленьким карточным столом, тогда как третий стоит между ними, лицом к камере; этот третий не кто иной как М, а один из двух других (тот, который хранил молчание) — это X, герой фильма. Неизменный остался говоривший о немецком паспорте, но сейчас он молчит. (Именно его камера показывает первым; поскольку в ходе двух последовательных появлений он не менялся, сначала нам кажется, что и остальная часть группы та же, что и в первый раз.)

Начало беседы X с М за кадром приходится на движете камеры по направлению к их группе.

Голос М: Нет, не сейчас… Я предложил бы вам другую игру. Я знаю такую, в которой мне всегда везет…

Голос X: Если вы не можете проиграть, что же это за игра!

Голос М: В принципе проиграть я могу. (Небольшая пауза, во время которой в кадре появляется М; говорит именно он.)

М (продолжает): …но всегда выигрываю.

X: Попробуем.

М (раздавая карты, объясняет X): Играют двое. Карты раскладываются вот таким образом: семь карт, пять, три, одна. Игроки берут карты по очереди; каждый набирает сколько хочет, но из одного ряда. Проиграл тот, кто взял последнюю карту. (Короткая пауза. Указывая на карты, М говорит.) Не угодно ли начать?

М напряжен; он стоит в точно такой позе, как и во время предыдущего плана, и раскладывает перед X карты по приведенной ниже схеме. Они начинают играть — быстро, в полном молчании. Музыка не звучит.

Поразмыслив, X берет одну карту из верхнего ряда. М тотчас берет карту из второго. Подумав секунды три, X забирает оставшиеся карты из первого ряда. М быстро подбирает две карты из второго. X поднимает одну из этого же ряда. М берет две карты из третьего. X, подумав и улыбнувшись, как если бы уже проиграл, взял одну из трех карт во втором ряду. М поднял одну из третьего ряда. Осталась одна-единственная карта. Поскольку карты розданы рубашкой вверх, понять, что это за карта, невозможно. Пока шла игра, камера приблизилась к столу, и кадр на мгновение остановился на этой последней карте, как на чем-то значимом. После того как она очутилась в руке у X, донесся смех невидимой А (он звучит так же, как и прежде, и продолжается до конца плана, даже чуть долее).

Еще до того, как умолк смех А, появилось ее изображение: голова и грудь крупным планом. Женщина не смеется, ее лицо окаменело, ничего не выражая; оно красиво, и только. Однако смех А все еще слышен в продолжение нескольких секунд. Четко видно только ее, но в отдалении различимы одна-две группы, обращенные к нам спиной; их изображение обрезано рамкой кадра. После изрядно затянувшейся тишины снова раздается голос невидимого X, по-прежнему близкий, тихий, ясный и безразличный. План не меняется.

Голос X: Вы все та же. Такое впечатление, будто бы мы с вами расстались вчера.

Через несколько секунд после того, как прозвучала эта фраза, А поворачивает голову: только что мы видели ее анфас, теперь — в три четверти. Она определенно рассматривает нечто невидимое для зрителя. За кадром слышится беседа мужчины с молодой женщиной, чьи голоса кажутся совсем близкими.

мужской голос: За это время с вами ничего не произошло?

женский голос: Ничего. Я все та же, как видите.

мужской голос: Замуж не вышли?

Во время этого диалога лицо А остается неподвижным; ее глаза смотрят в одну точку.

С последней фразой меняется план; новый, возможно, позволит увидеть то, на что глядит А (однако этому нет подтверждения). Теперь мы видим другой угол того же салона, где находятся двое: мужчина (не исключено, что уже нам известный) и молодая женщина (из той юной парочки, что была показана ранее); они стоят и находятся в глубине кадра, довольно далеко от переднего плана. Мужчина и женщина болтают, улыбаются… Вот они делают два шага вперед и продолжают разговаривать; их голоса слышны очень хорошо, словно с близкого расстояния.