Ален Роб-Грийе – Романески (страница 153)
Музыка постепенно затихает, и мы вдруг начинаем различать отдельные слова из какой-нибудь фразы, например:…
Затем, когда музыка делается совершенно спокойной, даже приглушенной, не считая периодических всплесков, мы начинаем различать отрывки разговоров:
или:
или еще:
Впрочем, и эти обрывки понятны лишь отчасти. Слова же произносятся все медленнее, в соответствии с замедлением смены кадров.
Череда видов отеля заканчивается статичным планом, представляющим все те же характеры, но уже достигшие высшей степени становления. Замедленная сцена. На левом краю кадра видна снятая крупным планом, но не очень четко, ибо съемка ведется с малого расстояния, голова мужчины, как бы обрубленная рамкой кадра и не обращенная к объективу. Это герой картины, X, однако зритель об этом догадаться не в состоянии, поскольку в подобном же виде в предыдущих кадрах появлялись другие персонажи. Посреди кадра и на втором плане хорошо различим элемент декорации: например, монументальный камин, украшенный канделябрами и большим зеркалом, забранным в богато орнаментированную раму. Справа и на заднем плане (желательно в другой комнате, в которую открыта дверь) мы видим мужчину и женщину; они стоят, разговаривая приглушенными голосами. Их едва слышная беседа напоминает невнятное перешептывание.
Голова X, на переднем плане, поворачивается в ту сторону, но как бы между прочим и так, что направление взгляда остается неопределенным: должно создаваться впечатление, что X смотрит на нашу пару. Похоже, что ни мужчина, ни женщина внимания на X (находящегося довольно далеко) не обращают.
Поначалу произносимые ими слова неразличимы, можно сказать, даже не слышны; затем их тональность слегка повышается, и мы начинаем понимать диалог, особенно реплики мужчины, говорящего все громче.
мужчина:
женщина:
мужчина:
женщина:
Во время этого обмена репликами камера передвигается так, что в центре кадра все заметнее оказываются эти двое, но камера, не приближаясь к ним, держит их на заднем плане. В результате такого маневра голова X исчезает из виду.
С этого момента текст становится слышимым и четким (хотя ощутимо остается затерянным в декоре).
мужчина:
женщина:
мужчина:
Когда звучат последние предложения, женщина отводит глаза в сторону и начинает беспокойно поглядывать в камеру, бросая взгляды налево и направо (но не оглядываясь назад), как если бы хотела видеть происходящее вокруг.
ЖЕНЩИНА:
мужчина:
женщина:
Тишина. Слышны только их приближающиеся шаги, особенно стук каблуков о паркет, ничем не покрытый в этом месте.
Когда оба выходят на передний план перед камерой, женщина делает разворот на 180°, чтобы остаться в кадре, и они продолжают молча идти по залам, уже удаляясь в другом направлении; звук шагов постепенно стихает.
Перед нашей парой появляются — на некотором расстоянии — двое мужчин (прекрасно одетых, подобно всем тем, каких мы видели вначале и какими будут все последующие); мужчины идут в направлении не противоположном, но ином (траектория их движения может, например, составлять прямой угол с движением парочки). Не спускавшая до того своего объектива с мужчины и женщины камера принимается следить за мужчинами, самым естественным образом изменив движение.
Те двое говорят низкими голосами. Мы их слов не разбираем. Камера за ними следит несколько издали и, возможно, не слишком пристально. В глубине, там и здесь, возникают другие персонажи, и на короткое время появляются крупным планом части их фигур.
Откуда-то долетают обрывки фраз:
Снова и как-то исподволь зазвучала музыка, но уже не та романтическая, которую мы слышали в начале фильма, а, напротив, сочиненная из беспорядочных нот и коротких пассажей, к тому же неуверенная, прерывистая, немного нервная.
Когда те двое мужчин оказываются рядом с третьим, рассматривающим забранную в рамку гравюру на стене (гравюра изображает сад на французский манер и едва различима), камера останавливается на этом последнем, видимом со спины и ничем не привлекательном, а двое первых одновременно исчезают из кадра, который включает в себя (статичный план) помимо остановившегося человека большое зеркало (то, что мы видели ранее над камином), и в зеркале — в глубине — тотчас появляются наши мужчина и женщина: они останавливаются, не прекращая разговаривать (слова их не слышны).
Почти сразу: с обратной точки камера показывает нашу пару уже без посредства зеркала. Она все в том же ракурсе, то есть на втором плане, и достаточно удалена, теряясь в перегруженных или переусложненных (чередование дверей в анфиладе) декорациях. Мы видим, как мужчина и женщина беседуют, но ничего из их диалога не слышим. Они находятся ближе к центру кадра, несколько левее него.
Справа появляется силуэт X (только голова или чуть больше). Он устремляет взгляд на нашу пару. Камера изменила положение: она слегка передвинулась так, чтобы парочка оказалась в центре. В результате этого маневра X полностью исчез из поля зрения.
Прозвучавшая с некоторой значительностью в конце предыдущего кадра отрывистая музыка смолкла как бы из-за своей неубедительности. Обрывки доносившихся до нас предложений
мужчина:
женщина:
Внезапно план меняется.
Снятая новым планом пара продолжает разговор. Теперь персонажи находятся еще дальше и уже не в центре кадра. Вместо голоса мужчины звучит голос X (он по-прежнему не виден).
Голос X:
Пока эта фраза — за кадром — развивается, несколько медленно и прерывисто, нам показывают некоторые виды (неподвижные и подвижные) пустой гостиницы: залы, коридоры, двери, колоннады и прочее — как если бы на этот раз велся поиск отсутствующих персонажей. Эта серия видов должна развертываться без спешки и продолжаться после того как на довольно длительное время исчезнет голос X, восстановив тишину.
Затем неожиданно (без наезда) появляется полный народа зал (возможно, тот, который — в тот момент пустой — завершил предыдущую серию планов. Камера поставлена точно под тем же углом).
Впереди находится группа из трех мужчин и одной женщины, разговаривающих со светской живостью. Вечерние одежды. Далее видны другие группы, стоящие и сидящие; вся масса людей словно замерла — сколько-нибудь заметных телодвижений не совершается.
План остается статичным при показе его первой части. Группа не занимает ни всего кадра, ни даже его центра.
Появление заполненного людьми зала сопровождается взрывом шумного говора собравшихся. Однако это собрание светское, и говор сдержанный, в нем лишь несколько различимых слов, выделяющихся на невнятном фоне. Впечатление взрыва создалось лишь благодаря громкому восклицанию, вырвавшемуся из уст персонажа на переднем плане как раз в тот момент, когда пошел звук (одновременно с изобразительным рядом). На весь зал прозвучало одно лишь слово: